Мать скорлупы | Кощей

Новый день начался для Марины в тумане. Она механически выполняла свою работу, сидя в кабинете приемного покоя. Заполняла карточки, ставила штампы, выписывала направления. На удивление, сегодня в больнице было непривычно тихо — коридоры пустовали, и поток пациентов иссяк сам собой.

Вдруг в дверь кабинета негромко, но настойчиво постучали.

Марина вздрогнула

- Да, войдите.

Дверь медленно отворилась, и на пороге появился он. Костя.

Марина замерла, её пальцы судорожно сжали шариковую ручку. Костя выглядел уставшим, под глазами залегли темные тени.

Он молча прошел к столу и сел на свободный стул для пациентов.

Марина почувствовала, как внутри всё начинает дрожать. Ей безумно хотелось вскочить, убежать или закричать, но она сделала глубокий вдох, заставляя себя сохранять маску профессионального равнодушия. Она опустила взгляд на чистый бланк, делая вид, что Костя — самый обычный, незнакомый ей пациент.

- Здравствуйте, — ровным, почти чужим голосом произнесла она, не поднимая головы. -Что у вас случилось? На что жалуетесь?

Костя не отвечал. Он просто смотрел на неё — пристально, не мигая, будто пытался запомнить каждую черточку её лица. Тишина в кабинете стала невыносимой. Наконец, он тихо заговорил:

- Рана у меня, Мариш... Душевная.

Марина застыла. Ручка выпала из её пальцев и с тихим стуком покатилась по столу.

- Тяжело мне без тебя, — продолжал Костя, и в его обычно жестком голосе сейчас звучала такая неприкрытая, острая боль, какой она никогда от него не слышала. — Не могу я больше так. Люблю я тебя, Марин. Всю жизнь любил. И сейчас люблю.

Эти слова попали в самую цель. В горле Марины мгновенно вырос огромный, удушающий ком, а к глазам горячей волной подступили слезы. Образ строгого врача рассыпался в прах. Перед ней сидел мужчина, из-за которого вся её жизнь когда-то перевернулась. Она с трудом сглотнула, пытаясь сдержать рыдания, и едва слышно, срывая голос, вымолвила:

- Костя... такие проблемы... это не по моей части. Я ничем не смогу тебе помочь. Уходи, пожалуйста.

- Только ты и можешь помочь, — твердо ответил он.

Костя поднялся со стула, обошел стол и подошел к ней вплотную. Прежде чем Марина успела что-то сделать, он опустился на корточки прямо у её стула, оказавшись лицом к лицу с ней. Великий и грозный Кощей, которого боялся весь район, сейчас сидел у её ног, лишенный всей своей брони. Он осторожно, боясь спугнуть, потянулся к её дрожащим рукам.

- Я жить без тебя не могу, понимаешь? — прошептал он, заглядывая ей в глаза, в которых уже блестели слезы. — Каждую ночь тебя вижу. Я дурак был, Марин, малолетний дебил... Всё испортил тогда. Но сейчас... дай мне шанс. Я всё исправлю. Клянусь тебе, всё исправлю, только не прогоняй.

Слезы Марины покатились по щекам, оставляя влажные дорожки. Сердце разрывалось от боли, любви и страха. Ей хотелось обнять его, рассказать всё, уткнуться в его плечо и забыть обо всех проблемах. Но не могла.

- Костя, встань... — сквозь слезы умоляюще прошептала она, пытаясь отнять у него свои руки, которые он бережно сжимал в своих ладонях. — Пожалуйста, встань. Прекрати это... Уходи. Прошу тебя, не надо.

Костя помолчал, собрался и тяжело встал. Сел обратно, взял бланк и ручку — Марина уже собралась сама заполнять его, но он не отдавал назад. Несколько нерешительных каракулей — и он протянул лист ей через стол.

- Вот, — сказал он тихо. — Если что — звони на этот номер, в любое время.

Марина всматривалась в неаккуратные цифры; рука у неё дрожала, взгляд метался между записью и лицом Кости. Он встал, шагнул к двери, но вернулся, подошёл ещё раз и добавил второй номер, дописав на полях: «Если не отвечу — на этот. В любое время»

- Ну всё. Если передумаешь — звони, — проговорил он, будто это было небольшое утешение. — Пока, Мариш. Знай — я жду и люблю.

Он лёгким жестом прикрыл папку, кивнул и вышел. Дверь захлопнулась — и тишина кабинета раздавила её сильнее, чем когда-либо. Марина  разразилась рыданиями: слёзы лились ручьём, горло пересохло, дыхание рвалось.

В ту же секунду дверь открылась — вошла Наташа. Её глаза на секунду округлились, как будто она не сразу поверила увиденному.

- Мне  показалось, или это правда был Костя?— спросила она, задержавшись в проёме.

Увидев Марину в таком состоянии, Наташа сразу оказалась рядом. Она взяла кружку, налив тёплой воды, и подала подруге.

- Нельзя так, — сказала Наташа твёрдо — Теье нельзя сейчас волноваться. Попей. Дыши. Всё будет хорошо. Мы вместе разберёмся.

Марина судорожно схватила чашку, сделала несколько глотков и, уткнувшись лицом в ладони, всхлипнула. Наташа положила руку ей на плечо и не отпускала, пока сердце подруги не стало биться чуть ровнее.

В кабинете снова раздался стук — нерешительный, вежливый.

Наташа, обеспокоенно глядя на распухшее от слез лицо подруги, сделала шаг к двери.
- Марин, давай я его приму? — шепотом предложила она. — Скажу, что ты занята, или в другое отделение перенаправлю. Тебе отдышаться надо.

Марина судорожно вытерла щеки тыльной стороной ладони и глубоко, со свистом вдохнула.

- Нет, — голос еще подрагивал, но в нем уже слышалась прежняя сталь. — Не надо. Я справлюсь сама. Зови.

Наташа лишь вздохнула, покачала головой и вышла, пропуская внутрь очередного пациента.

***

Костя вышел на крыльцо больницы. Холодный воздух ударил в лицо, но не принес облегчения. На душе было не просто больно — там всё выжигало каленым железом. Отказ Марины, её слезы и эта невидимая стена между ними заставляли его чувствовать себя беспомощным зверем, запертым в клетке.

Он дрожащими пальцами выудил сигарету, прикурил и жадно затянулся, глядя в никуда. Дым горчил, но эта горечь была ничем по сравнению с той, что разливалась внутри. Швырнув окурок в урну, он направился к машине.

По пути он заскочил в первый попавшийся магазин. Не глядя на витрины, Костя купил бутылку водки. Выйдя на парковку, он сорвал крышку и, привалившись к дверце машины, начал пить прямо из горла. Обжигающая жидкость привычно обожгла пищевод, на мгновение притупляя остроту мыслей.

Ему было плевать на правила, плевать на риск. Сев за руль в полузабытьи, он надавил на газ. Дорога до качалки пролетела как в тумане.

Когда дверь подвала со скрипом отворилась, Кощей едва держался на ногах. Он прошел в центр зала, пошатываясь и цепляясь взглядом за лица пацанов, которые мгновенно затихли, видя автора в таком состоянии.

- Всем... общий... — выдавил он, едва ворочая языком. Его взгляд блуждал, не в силах сфокусироваться.

На шум из каморки вышел Адидас. Увидев Кощея — пьяного в стельку, с мутными глазами и перекошенным лицом — Вова всё понял без лишних слов. Он быстро подошел к другу, перехватил его под руку, не давая упасть на глазах у младших.

- Так, хорош зрелищ, — бросил Адидас пацанам, которые замерли, наблюдая за происходящим — дальше делами своими занимайтесь.

Он почти потащил Кощея в каморку. Ввалившись внутрь, Вова с трудом довел его до кресла и буквально уронил его туда. Кощей откинулся на спинку, тяжело дыша и глядя в потолок, в то время как Адидас, нахмурившись, закрыл дверь.

- Ты где так накидался, а? — негромко, но резко спросил Вова, делая шаг к креслу. — Ты головой своей соображаешь вообще? Ты понимаешь, как сейчас перед пацанами выглядел? Еле ноги волочишь! Они ж на тебя смотрят!

Кощей лишь вяло махнул рукой. Ему было глубоко плевать на пацанов, на свой авторитет и на весь этот гребаный мир. Силы, которые держали его в узде все эти годы, просто испарились.

Он попытался сфокусировать взгляд на Вове, его язык заплетался, а слова выходили тяжелыми, размазанными:

- Она... прогнала меня... Слышишь, Вов? Прогнала...

Адидас вздохнул, подтащил табурет и сел прямо напротив него, почти вплотную.

- Кто прогнала? — хмуро спросил он, хотя в глубине души уже знал ответ.

Кощей злобно, со свистом выдохнул сквозь зубы и поморщился, словно от зубной боли.

- Не тупи ты, Вова!.. Марина. Прогнала. Не приняла меня... вообще. Понимаешь? — голос Кости сорвался на какой-то жалкий, надтреснутый шепот. — Я ей обречен, Вов... Раньше хоть смысл какой-то был. А теперь — всё. Ни о чём. У неё все тип-топ, жизнь бьет ключом. А у меня ни то, ни сё...
Я в её судьбе — самый главный провал, понимаешь ты это?! Самый чертов провал...

Чтобы заглушить эту невыносимую, разрывающую грудь боль, он снова потянулся к зажатой между колен бутылке водки, намереваясь сделать очередной глоток из горла.

Но выпить ему не дали.

Вова резко, жестким и точным движением вырвал бутылку из его ослабевших пальцев.

- Слышь, ты чё делаешь?! Отдай! — пьяно возмутился Кощей, пытаясь приподняться с кресла и вернуть алкоголь.

Адидас даже не дрогнул. Он молча перевернул бутылку горлышком вниз. Прозрачная жидкость с глухим бульканьем хлынула прямо на бетонный пол, мгновенно впитываясь и оставляя темное грязное пятно.

- Вов, ты чё, берега попутал?! Ты чё творишь?! — Кощей почти закричал, глядя на то, как исчезает его единственное спасение.

Вова швырнул пустую стекляшку в угол, где она с глухим стуком покатилась. Затем он налил в граненый стакан обычной холодной воды и с силой поставил его на столик прямо перед носом друга.

- Всё, Кость. Хорош, — отрезал Адидас, и в его голосе не осталось места для уступок. — На, пей воду. Освежись. И вставай давай, я повезу тебя домой. Спать ляжешь. Вставай, я сказал!

Вова перехватил Кощея поудобнее, закинув его руку себе на плечо. Пацаны в зале молча расступались, провожая авторов взглядами, в которых было недоумение — видеть Кощея таким слабым было в диковинку.

Вова с трудом дотащил друга до машины и, придерживая дверцу, запихнул его на переднее сиденье. Кощей рухнул на кресло, как мешок с песком, голова его бессильно мотнулась и ударилась о стекло.

Адидас обошел машину, сел за руль и резко рванул с места.

- Володя, — пробормотал Кощей, пытаясь сфокусировать взгляд на профиле друга. Его голос был сиплым и жалким. — Тормозни у магазина, а? Одну... всего одну возьмем. Душа горит, понимаешь? Ну чё тебе стоит?

Вова даже не повернул головы. Его челюсти были сжаты так сильно, что на щеках ходили желваки. Пальцы до белизны сдавили руль.

- Нет, Костян. Хватит. Ты уже своё выпил, — отрезал он.

- Да ладно тебе... Вован... — Кощей потянулся было к его руке на рычаге передач, но Адидас жестко отпихнул его.

- Сядь ровно! — рявкнул Вова. — Я сказал: никакой водки. Еще одно слово — и я тебя прямо здесь высажу, пешком пойдешь.

Кощей обиженно затих, что-то невнятно пробормотал под нос и закрыл глаза, привалившись к окну. Весь оставшийся путь прошел в тяжелом, давящем молчании, прерываемом лишь гулом мотора.

У подъезда кощеевского дома история повторилась. Адидас, чертыхаясь про себя, вытащил друга из салона. Подъем на четвертый этаж показался Вове вечностью — Костя то и дело заваливался в сторону, бормоча обрывки каких-то фраз о Марине.

В квартире пахло одиночеством и застоявшимся табачным дымом. Кое-как дотащив друга до спальни, Вова навалился плечом на дверь и буквально повалил Кощея на кровать. Костя упал лицом в подушку, даже не попытавшись поправить одежду. Едва коснувшись горизонтальной поверхности, он отключился — моментально, глубоко, словно провалился в черную яму.

Вова постоял над ним пару минут, тяжело дыша и вытирая пот со лба. В комнате было темно, только свет фонаря с улицы ложился косой полосой на спину спящего человека, который еще час назад был грозой района, а сейчас выглядел сломленным и бесконечно одиноким.

Адидас вздохнул, вышел в коридор и выключил свет. Захлопнув дверь, Вова быстро спустился вниз, оставляя друга наедине с его хмельным забытьем.

⭐️Ну что, балую я вас, уже новая глава. Я хочу с вами посоветоваться, напишите, каким вы хотите видеть конец, хорошим или со стеклом? Буду рада каждому каждому комментарию, ведь именно от вас может зависеть конец. Всех люблю💋