Мать скорлупы | Кощей

Марина сидела за  столом в ординаторской, бездумно глядя в окно. Перед ней лежала стопка незаполненных историй болезни, но  ручка  замерла в пальцах, так и не коснувшись бумаги.

Тихий скрип двери заставил её вздрогнуть. В комнату вошла Наташа, поправляя белую шапочку. Она не стала сразу приниматься за дела, а присела на край соседнего стола, внимательно изучая подругу.

- Марин — негромко произнесла Наташа, отставив в сторону пустой графин. — Ты который день сама не своя. Мы же подруги, рассказывай давай наконец

Марина медленно перевела взгляд на свои пальцы. Она долго молчала, слушая мерное тиканье настенных часов. Тяжелый вздох, казалось, вырвался из самой глубины души.

- Ладно, Наташ... Слушай, — едва слышно прошептала она, придвигаясь ближе к подруге. — Только пообещай, что это останется между нами.

Марина прикрыла глаза. На календаре в её памяти всплыл 1972 год.

Воспоминания

Тогда ей было семнадцать. Марина-отличница, гордость школы, «золотая девочка» с аккуратными косами. Подружки уже вовсю шептались на задних партах о танцах и мальчишках, а Марина лишь плотнее прижимала к груди учебник химии. Мальчики казались ей чем-то далеким и совершенно необязательным дополнением к будущей карьере врача.

Пока в её жизни не появился Костя.

Он был полной её противоположностью —  «первый хулиган» с вечно сбитыми костяшками. Костя не просто за ней бегал — он осаждал её, как неприступную крепость. Поджидал у школы, провожал до самого подъезда, звал в кино.  Марина долго держала оборону, сухо отвечая на его шутки, но однажды поддалась.

Сердце предательски оттаяло в тот вечер, когда он, отбросив привычную браваду, прочитал ей стихи. Марина призналась самой себе: этот «негодяй», как называла его бабушка, стал для неё всем миром.

- Не пара он тебе, Маринка, — ворчала бабушка, поджимая губы. — Вижу я таких насквозь. Пустоцвет он, негодяй. Поматросит и бросит, а тебе потом жизнь латать.

Марина не слушала. Она была слишком юной и слишком влюбленной. А потом мир рухнул. В семнадцать лет она узнала, что носит под сердцем ребенка.

В тот день она шла к нему, сжимая в кармане крошечную надежду, готовясь сказать самые важные слова. Но Костя заговорил первым. Он выглядел отстраненным, не смотрел в глаза.
- Знаешь, Марин... — бросил он, закуривая. — Я другую полюбил. Нам расстаться надо.

Марина задохнулась от внезапного холода.
- А что ты... ты что-то сказать хотела? — безразлично спросил он.
Она сглотнула комок слез, чувствуя, как внутри ворочается ледяная пустота.
- Нет. Ничего. Уже не важно.

Потом были серые дни в очередях женской консультации. Семнадцатилетней девочке никто не сделал бы аборт без согласия взрослых. Пришлось признаться бабушке. Марина ждала криков, проклятий, того самого «я же говорила». Но бабушка только молча обняла её, прижав к сухому плечу.
- И не думай даже, — твердо сказала она. — Грех это, Маринка. И не пропадем мы. Сами справимся, сами на ноги поставим. Вырастет ребеночек всем на зависть.

И тогда, вытирая слезы, Марина дала себе клятву: Костя никогда не узнает об этом ребенке. Его не будет в их жизни. Он выбрал свою свободу, а она выбрала своего ребенка.

***

Марина замолчала, и в ординаторской повисла тишина.

Наташа сидела неподвижно, её пальцы замерли на пуговице белого халата. Она смотрела на Марину так, будто видела её впервые в жизни. Глаза её округлились, а дыхание стало прерывистым.

- Так получается... — Наташа запнулась, подбирая слова. — Получается, Мишка... это его сын?

Марина лишь молча кивнула, глядя куда-то в пространство за окном.

- Господи, Марин... — Наташа всплеснула руками и нервно прикусила губу. — Никогда бы не подумала! Мишка ведь у нас светленький, пшеничный такой, вылитый ангелочек с картинки. А этот твой Костя... он же темный, и взгляд такой, что мурашки по коже. Твои гены, значит, сильнее оказались.

- И слава богу, — глухо отозвалась Марина, и в её голосе прорезалась неожиданная жесткость. — Каждый раз, когда смотрю на сына, благодарю небо, что он — это я.

Наташа подалась вперед, понизив голос до шепота:
-а если он догадается? Даты сопоставит?

- да как? Откуда ему знать про Мишку подробности

- а если у него екнет что-то? Переклинет?

- Не екнет. Тогда не екнуло, когда он меня беременную на другую променял, и сейчас не екнет. Я сделаю всё, чтобы он никогда ничего не узнал

- Ох, смотри, подруга, — Наташа покачала головой, — такие люди, как он, за версту тайны чуют. Если что — я прикрою.
Легенду сочиним про отца Мишкиного, комар носа не подточит.

Марина горько усмехнулась
- Спасибо, Наташ. Ладно, работать надо, вон у меня стопка какая

-давай, у меня тоже обход — сказала Наташа и вышла из ординаторской

***

- Ну чего, пацаны, — начал Марат  — деньги нужны

- они всем нужны, — перебил его Зима, выдыхая дым сигарет — Только где их брать?

- Может, на рынке... поторговать чем? — предложил Ералаш
Все скептически хмыкнули.

- Не, пацаны, тема есть, — начал Турбо — дорога на нашу улицу где начинается? На трубах

Кощей поднял голову, его взгляд стал острее.
- Ну и что?

- А то, —продолжил Турбо — если кто по ней ездить хочет, пусть платит. За проезд.

- Так это, — встрял Марат — тема. Мы тут при делах, дорогу охраняем, порядок держим. А они... ну, пусть спасибо скажут

Все замолчали, глядя на Кощея. Тот оглядел каждого, потом медленно кивнул.
- дерзайте

***

Через пару дней пацаны снова сидели в качалке. Адидас пересчитывал деньги.

- Так, двадцать пять каждому, Кощею — отдельно, как договаривались.

Миша, держа свою часть, вдруг оторвал взгляд от денег.
- Пацаны, слушайте, а утюг сейчас сколько стоит? Ну, хороший?

Все взорвались смехом.
- Утюг? Нахрена он тебе? — посмеялся Турбо

- Да не мне... маме хочу купить. Наш-то совсем старый, бабушка отдала. А у бабушки он с войны ещё...

Смех резко оборвался. Внезапно стало тихо. Парни переглянулись. Кощей, до этого сидевший неподвижно, поднял голову и посмотрел на Мишу.

- С войны, говоришь... — глухо произнес Кощей, и в его голосе не было ни насмешки, ни злобы.  — Ну, купи. Хороший купи — Кощей встал и подошел к Ералашу — на, чтоб уж наверняка — сказал Кощей и протянул еще сумму денег

- спасибо Кощей, спасибо пацаны

- ну все все, утонешь сейчас в благодарности

***

Марина вошла в квартиру, сбрасывая с себя одежду.

Не успела она разуться, как из гостиной выскочил взбудораженный Миша
- Мама! Ты пришла! Иди сюда скорее!

Марина вздрогнула от неожиданности.
- Миша, что случилось? У тебя всё хорошо? — Она вдруг почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Мне  уже страшно.

Они вошли в гостиную. На столе, прикрытая чуть помятой газетой, стояла коробка. Миша откинул газету, и глаза Марины округлились. Под ними, в новенькой картонной упаковке, лежал  утюг.

- Это тебе, мама! — Миша протянул ей коробку, его лицо светилось гордостью.

Шок обрушился на Марину, почти выбив из неё дыхание.
- Миша... — голос Марины сорвался на шёпот. — Откуда это? Где ты его взял?! Кто тебе... кто тебе его дал? Тебя что, заставили что-то сделать за это?

- Да что ты, мам! Никто меня не заставлял! Всё нормально, честное слово! Я заработал. Немного, но честно!

Марина, видя его испуг и искренность, глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Она обняла сына, прижимаясь лицом к его мягким волосам, пахнущим морозом и мальчишеской пылью. Утюг... Сын купил ей утюг.

- Прости, сынок, — она погладила его по голове. — Я просто... устала очень. И переживаю за тебя. Какой же ты у меня... мужчина. Сам заработал. Спасибо тебе, родной, — прошептала она, с трудом сдерживая слезы. — Спасибо, мой хороший. Это самый лучший подарок на свете.

⭐️ Новая глава ✨
Я сама очень люблю, когда люди, читая, параллельно пишут свои мысли. Мне было бы очень интересно, если вы будете оставлять такие комментарии. Ну и конечно не забывайте про звездочки!⭐️