Нежно и тревожно

Это прекрасное чувство, когда вы вместе
И ничто не может вам мешать
Три ложки сахара
И чай горячий, словно его сердце
Вы так хотите близости
Важна лишь степень искренности
Важны лишь чувства и любовь
Впускать его внутрь себя
Да так, чтобы до сердца колью

За несколько недель Саша ещё больше погрязла в этом болоте, это не ужас, не страх и не отчаяние. Девушка будто проваливается в глубокое, липкое, абсолютное ничто. И только Кира, единственный лучик света в этой кромешной тьме, только она понимает и принимает Сашу. Все таки какая же жизнь ироничная. Ещё месяц назад Саша даже не подозревала о существовании Киры, а теперь её собственное существование кажется ей невозможным без нее. Даже без воздуха она продержалась бы дольше. И кажется это было взаимно.

Саша никогда не доверяла людям, в принципе она просто не умела, но что то изменилось, что то поселило в ее сердце надежду.

Несмотря на погоду за окном этот вечер был теплым, желанным и манящим.

Её глаза блестят: она пьяна — от коньяка в коле и от любви. Девушка настолько сильно привязана к человеку — в первый и как ей кажется в последний раз.
Она отпивает немного из стакана, а потом отставляет его на журнальный столик. Лёд тихо стучит о стекло.
В этот момент Саша — самая счастливая девушка на свете: она смотрит ужастик с Кирой, в которой заинтересована, с Кирой которая заинтересована в ней. И наконец с Кирой, которая её обнимает.

Кира аккуратно залила в себя весь стакан. И откинулась на спинку не очень удобного дивана, позволяя дешевой смеси алкоголя стукнуться о череп.

А Саша уже накидавшаяся спизденым коньяком из бара, выключила до жути нудный фильм. Переводя взгляд на отдыхающую девушку рядом, она погладила ее по мягким белым волосам. И по привычке залюбовалась, смотря в нечитаемый взгляд.

У Киры в глазах были пластиковые звёзды, как стаканчики на вечеринке, в них только абсент наливать, вмазывать окурки и сбрасывать пепел.
Но не смотреть.
Именно это ужасно привлекало Сашу.

Она моргнула, стряхнула мысли, потыкала по экрану полудохлого компьютера.
— Может потанцуем? — скучающе произнесла Саша.
Не дожидаясь ответа она включила первый попавшийся альбом ssshhhiiittt! и схватила Киру за теплые запястья.

— Ну же, старпёрка — хмыкнула она, — Не заставляй чувствовать себя странной.

Отпуская запястья и отходя от Киры, она шатаясь начала выкрикивать узнаваемые строчки из песен и дергалась в такт музыке. А точнее скакала как пружины в диване. Хаотично раскидывая руки. И искренне улыбаясь.

Все вокруг танцуют, пьют и веселятся
Ты самая красивая, но так не хочешь танцев
Музыка ужасная, да,  и она так скучна
Опять мы не знакомы, но со мной будет получше
Если хочешь плакать то я буду плакать тоже
Я надену платье, буду на тебя похож и
Можешь не смотреть и называть меня как хочешь
Все вокруг тупое, поэтому я с тобой— уже почти сорвав голос, Саша продолжила петь песню.

— Ладно, давай.

С дурью в головах, шатающиеся, радостные, они танцевали, а точнее просто скакали туда сюда. Молниеносно теряя рассудок. Колени разъезжались в стороны, а губы расходились по швам от улыбок. Саше нравилось чувство полного отрыва и счастья. И, надо же, для этого вовсе не обязательно употреблять.

— Ты очень сексуальная. — на секунду задумавшись, Кира продолжила, — я блять это вслух сказала?
—Я перепила, вау. Почему с тобой так легко теряется контроль и обретается смысл?

Кира выдохлась первой, она с грохотом плюхнулась на скрипучий диван, окруженный гирляндами.
— Ну и ладно, — Саша присоединилась к ней.

Алкоголь их раскрепостил и сблизил, поэтому странные разговоры не заставили себя ждать.

— Кого ты любила больше всего в жизни? — задорно спрашивает Саша.
— Придет время, и ты осознаешь как была молода, как сильно была пьяна. И с удивленнейшим тоном. Ты спросишь «это была я?». И бессонными, злыми ночами. Ты будешь вспоминать любовь юных лет. — с досадой сказала Кира
— Так философствуешь будто проходила через это, ведь так? — с ухмылкой протянула Саша.
Ответа не последовало, только лишь задумчивый и всё такой же холодный взгляд Киры сам на всё ответил.
— Ладно, проехали. — уже не с таким задором произнесла девушка. — Чет жарковато стало, пойдём покурим?

Девушкам было просто комфортно друг с другом, и они не были любопытны к прошлому, но иногда личные подробности всплывали.

Свежий ночной воздух ничуть не освежил — лицо горело от выпитого алкоголя и взгляда Киры, мысли Саши путались, и лишь одна самая шальная из них пульсировала в голове: «что, если сейчас подойти к ней, взять ладонями ее лицо, заглянуть в сверкающие от алкоголя глаза... И поцеловать? Ее губы тёплые или холодные? С привкусом табака? И чтобы по-настоящему, чтобы прижаться и... Кира запрокинула ей голову и, прижав к своему плечу, поцеловала — сначала нежно, потом со стремительно нарастающей страстью, заставившей Сашу прижаться к ней, как к своему единственному спасению. В этом хмельном, качающемся мире ее жадный рот раздвинул ее нежные губы, по нервам побежал ток, будя в Саше ощущения, которых она раньше не знала и не думала, что способна познать. И прежде чем отдаться во власть закрутившего ее вихря, она поняла, что углубляет поцелуй проникая языком к Кире в рот. Сердце отлетело пружиной к горлу, а в животе карабкался жар. В то самое прекрасное мгновение мир Саши перевернулся с ног на голову.
Саша поняла, что ее не просто влекло к Кире. Саша в нее влюбилась. А разве в нее вообще можно было не влюбиться?
В такую горячую, загадочную, местами забавную, но умеющую становиться серьёзной, когда нужно. И такую искреннюю Киру.

Сливаясь в этом порыве страсти, Кира грубо подняла Сашу на руки и посадила на подоконник.
Саша вся горела: льнула к ней, будто было возможно прижаться ещё сильнее. И Кира сгорала вместе с ней. Замерло время, и сама планета, казалось, остановилась. Существовал только этот момент. И только они двое — в нём.
— Ты и есть то что я буду вспоминать бессонными, злыми ночами. — мягкий вкрадчивый шепот, после которого длинные бледные пальцы схватили красные пряди, наматывая их и оттягивая назад.

Продолжая жадный поцелуй они пылают от любви, до крови кусая губы. А языки танцуют безумный танец, такой же безумный как их чувства.
Кира одной рукой впивается пальцами в тонкие запястья и сжимает их до боли, чтобы иметь власть и контроль. Другой она сдавливает шею. Саша повинуется.
— Ты сводишь меня с ума, — задыхаясь хрипит девушка практически вываливаясь из окна.

Взгляд Киры переливается демоническими звёздами. И ухо Саши обжигает горячее дыхание девушки.
— Ты будешь только моей.

Ужасно, что это безумие было слишком приятным, слишком желанным, чтобы Саша хотела с ним бороться.

Классные признания в любви на подоконнике пьяными.

Кира отпускает запястья и шею, и горячими руками залазит девушке под футболку тем самым притягивая ее ещё ближе.
Теперь в шею Саши впиваются острые зубы, будто желая откусить горячую плоть, выпить всю кровь.
С пухлых губ сорвался тихий стон.

— Я вижу тебя возбуждает моя боль, — облизывая кровавые губы и впиваясь ногтями в плечи Киры, прошипела Саша.

— А что в этом плохого? — ухмыляясь сказала Кира; — Ты же не хочешь чтобы это прекратилось? самодовольно протянула девушка.

Саша нежно погладила ее по волосам, приподняла подбородок и наклонилась. Заглядывая в непроглядную тьму, на пару секунд сердце Саши замерло от того, сколько нежности таил в себе этот взгляд. Она ждала прикосновения ее губ и предвкушала — секунда, две, и она снова ощутит ее поцелуй с привкусом железа. Саша наклонилась ещё ниже, к самому лицу, но вдруг Кира резко отвернулась, оставляя в послевкусии лишь поцелуй горячего латте, коньяка и запах вишневых сигарет.