т2 гл26. гостья понедельник 2.12
Сон о райском саду плавно воплощается в реальность, вместе с его поглаживаниями моей щеки и шеи, с прикосновениями его губ.
— Доброго утра воскресенья, Принцесса...
— Какое прекрасное дежа вю! С этой фразой хочу просыпаться всю оставшуюся жизнь, — отвечаю и сладко потягиваюсь.
Это воскресенье я не испорчу...
— "Я"... " я хочу". Скажи это как следует и, возможно, я исполню твоё желание, — снова обнимает и целует моё плечо.
— Правда? — не могу скрыть наивной радостной надежды на исполнение этого обещания.
— Правда, — кивает мне с самой волшебной улыбкой.
— С этой фразой я-я-я-я хочу-у-у-у-у... тебя! — пытаюсь обхватить его руками и хоть одной ногой, чтобы поцеловать, но мои руки легко разводят по сторонам от головы. — Ладно: "С этой фразой я хочу просыпаться каждое утро до конца моих дней!" И даже умереть под неё в глубокой старости, — надеюсь, взгляд передаёт всю гамму моих чувств.
В следующую секунду Рой берёт мой смартфон и записывает упомянутую фразу на диктофон. Силой моего разочарования наверное можно переломить ему хребет, по крайней мере хочется. Но стараюсь ограничиться не слишком сильным тычком в грудь и обиженной мордашкой.
— Поставишь на будильник, — он смеётся и, уворачиваясь от моих шутливых ударов, легонько кусает меня за руки и шею. — И кстати, это была проверка. Сегодня понедельник.
— Ну ты и негодяй. А я ведь правда поверила... — озорно упрекаю его, хотя в душе уже начинается дождь.
— В воскресенье? — издевается он надо мной.
— В обещание...
— Одно другому не мешает, но... на всякий случай у тебя будет ещё и будильник, — он наконец-то целует меня, и готова поклясться, моё тело сразу же расцветает цветком навстречу солнцу.
— Даже твоя божественная привлекательность не соблазнит меня, если я принял решение, — серьёзность тона и его внутренняя борьба не дают усомниться в словах.
— Манипулируешь? — пытаюсь укорить его.
— Называй как хочешь. Я хочу помочь, потому мне нужно твоё абсолютное доверие... — нежно проводит пальцами по щеке. — Селестия, всё зависит только от тебя.
— Ты так близко... — сразу перехожу на жалобный тон. — Просто обними меня. Хочу чувствовать твоё сердце. Я ведь не могу слышать так, как ты... — он почти сразу обнимает, очень нежно и осторожно, словно бабочку с пыльцой на крыльях. Крыльях... Пальцы касаются тонких полосок на спине, начинают вести по ним, изучая необычный узор.
Вот чёрт! Он видел шрамы?... Или только почувствовал?...
Замираю в ожидании вспышки ярости и вопросов. Так не хочу портить этот момент. Моё тело чуть подрагивает, наполняясь желанием от его близости и запаха, но так же и от страха, что он сейчас взорвётся. Рой упрям, и, даже мучаясь сам от страсти, не будет заниматься со мной любовью, пока не получит все ответы.
Но пока всё ещё тихо: мы замерли в объятиях друг друга и молчим, потому что оба всё понимаем и не хотим разрушить момент. Сейчас я просто благодарна за отсутствие ненависти и агрессии к Джею и за его безграничное терпение.
То, терпение, которое, наверное, не смог проявить Гидеон к своей сестре... Он так хотел наказать виновных, что отравил этим всё её существование, сам того не зная...
Мой черноглазый приятно трётся носом о мою щёку и медленно целует мочку уха, продолжая пальцами изучать дорожки шрамов на спине.
— Ещё потерпишь? Или будем вылезать из постели? — шепчет мне на ушко, вызывая новую щекотливую дрожь от теплого дыхания.
— Потерпишь?! — одновременно удивляюсь и возмущаюсь. — Я наслаждаюсь каждым твоим прикосновением!
— Но ты ведь тоже борешся со своим неудовлетворённым желанием, — снова черти в его глазах насмехаются надо мной, видя насквозь.
— Потерплю, не настолько это "мучительно", чтоб позволить тебе насильно вызнавать все мои тайны, — упрямо заявляю в находящиеся так близко чёрные глаза.
— Ах вот как мы заговорили, — его слишком уж довольный тон отбирает часть моей уверенности, но я просто обожаю наши поддразнивания друг друга и потому не могу скрыть счастливой улыбки.
Взгляд Ройситера меняется. Он, совершенно по-другому начинает дышать, а в чёрных блестящих угольках загораются оранжевые искры. И первый же поцелуй в шею, с лёгким движением языка по коже взвинчивает во мне все спиральки конфетти из нервов. Он движется губами к плечу, чуть покусывая, присасываясь к коже и облизывая, отчего мышцы поясницы скручивает в узел, а внизу живота начинает сладко пульсировать. Одна из его рук перебирается со спины к моей груди, а вторая прижимает сильнее к нему. Моё дыхание сбивается и начинаает напоминать негромкий стон, а пальцы словно пронзает слабым током от прикосновений к мышцам его спины. Ноги инстинктивно раскрываются и обхватывают его, что даёт новый мощный импульс возбуждения моей нервной системе, ведь сейчас я ощущаю всю твёрдость его желания в опасной близости. Нас разделяют лишь два слоя котоновой ткани нижнего белья, и каждое движение тел создаёт ощутимое трение двух чувствительных точек.
Запустив пальцы в его отросшие волосы, заставляю его поцеловать меня, глубоко, страстно, чувствительно. Ещё совсем немного, и он не выдержит и сдастся. Надеюсь. Или сдамся я и изнасилую его. Щекочущая пульсирующая пустота внутри меня требует проникновения, но всё же наслаждаюсь каждым моментом сладкой муки и предвкушения, веря, что далее последует желаемое.
Но у моего Геллофри выдержка и сила воли оказываются значительно крепче моих, и в какой-то момент он просто отстраняется и с победным триумфом в глазах встаёт с кровати и выходит из комнаты.
— Рой? — зову его в полном недоумении. Затем меня охватывает неконтролируемая злость. — Ну ты и сволочь! Самовлюблённый кретин!
Вспоминаю, что он живёт не один, и приходится заткнуться. Бурлящая от страсти и досады кровь сводит меня с катушек, а в животе появляется неприятное тянущее чувство неутолённого возбуждения. Не дождавшись его возвращения, закрываю глаза и запускаю руку в трусики. Я должна хотя бы сама себе помочь, но это оказывается не так легко: меня всё больше одолевает чувство обиды отвергнутого человека.
Он так легко бросил меня опьянённую им, словно для него это весёлая игра... Никому не позволю играть со своими чувствами!...
Тело двигается в такт с пальцами, не теряя надежды получить обещанное блаженство. Предательский разум подкидывает недавние и старые воспоминания о нашем сексе, держа меня в горько-сладком состоянии напряжения, но не помогая получить разрядку.
Ну давай же, черт тебя дери! Давай! Покажи, что он нам не нужен, что я сама могу помочь себе... Моё тело не должно меня предавать... Ну пожалуйста... Не могу просто терпеть это...
Внезапно мою руку перехватывают под одеялом и заводят вместе со второй над головой. Ему легко удаётся сдерживать оба мои запястья одной рукой, несмотря на мои попытки сразу же освободиться. Глаза распахиваются широко навстречу его красивым черным омутам, а жаркая кровь заливает щёки. Как я не услыхала его возвращения?
— Я с удовольствием полюбовался бы, но не дам тебе этого сделать, — он смотрит на меня со смесью обожания, нежности и самодовольного превосходства, снова наклоняется и облизывает мою верхнюю губу и участок на шее.
— Что?! — опешиваю от такого наглого заявления. — Ты не имеешь права! Отпусти! Если не в состоянии удовлетворить свою девушку — имей хотя бы совесть не мешать! — тихо, но озлобленно шиплю ему в лицо, уже обещая себе, что этого ему точно никогда не прощу и продолжаю брыкаться в попытке освободиться. Но в следующую минуту выражение его лица меняется.
— Сладкая, если ты хотела безропотного секс-партнёра, которому не нужно рассказывать всей правды, — стоило рассмотреть как вариант покупку дорогого вибратора. Со мной играть только по твоим правилам не выйдет, — на этот раз его грубый холодный тон меня пугает. Таким я видела его только раз: во время драки с Джеем. От неожиданности замираю.
Ройситер большим пальцем прикасается к моей губе и плавно скользит им вниз до груди и живота, следуя по начерченной дорожке жадным взглядом, затем припадает к моим губам. И хоть я не смогу назвать этот поцелуй нежным, отвечаю на него так же страстно, как и всегда. Невозможно противиться его чарам.
Нет, нет, нет... он играет со мной, это унизительно! Я не должна отвечать ему!... Игнорировать, наказать, обидеть в ответ... Чёртов Геллофри! Как же ты сводишь меня с ума...
Вскоре и мысли исчезают, и раздражение, и желание проучить его. Чувствую как он ослабляет хватку и страстный напор на мои губы. Свободной рукой Рой прикрывает мою обнажённую грудь одеялом и, отстраняясь, обнимает меня через одеяло. Его шёпот полон раскаяния:
— Прости... Не хотел быть грубым. Просто моё терпение не безгранично, а ревность иногда лишает самоконтроля... Я никогда не сделаю того, что может навредить тебе, — снова нежно прикасается к губам и встаёт с кровати, полностью отпуская меня. — На кухне остывает завтрак. Одевайся и присоединяйся.
Он снова выходит и оставляет меня одну в замешательстве. Злиться больше не выходит, ведь понимаю как непросто ему сдерживать себя и не допрашивать меня каждую минуту совместного времяпровождения.
Одевшись, спускаюсь вниз, заготовив самую милую улыбку для Миссис Геллофри, но её нет, что слегка обескураживает.
— Не похоже на твой привычный стиль одежды, но мне нравится, — он подходит и проводит пальцами по оголённому левому плечу. — Выглядишь нежной, хрупкой и беззащитной, что, конечно же, совершенно не отражает твою реальную суть.
— Ты сейчас пытаешься меня обидеть? — чувствую, как меняется выражение моего лица.
Значит, ты тоже считаешь меня злобной стервой?...
— Обидеть нет. Это немалое преимущество: выглядеть хрупкой и слабой, оставаясь при этом сильной, мудрой и опасной. Хочется спрятать тебя и защитить от всего окружающего мира, и только потом вспоминаю, что ты в этом не нуждаешься.
Она нуждается в хорошей порке и паре сломаннных рёбер... Как любая заносчивая сучка, которой нужно показать её место... Не так ли, Подарочек?...
— Значит ты вовсе не знаешь в чём я нуждаюсь — тяжко вздыхаю и обхожу его на пути к столу. Чувство голода, на удивление, неслабое.
— Исправь меня, — обнимает меня уже сзади со спины и шепчет. Вырываться не хочется.
— Я как никто нуждаюсь в защите и никогда не выбирала быть сильной. Мне просто не оставили выбора... — так же тихо шепчу в ответ.
— Ты понимаешь, что после этих слов я могу не оставить тебе выбора? — этот шёпот, щекочущий мою шею, вместе с его сильными, тёплыми, ласковыми руками пробирает блаженством до самых кончиков пальцев на ногах. И он очень серьёзен, это не похоже на шутку, но всё же...
— Прекращай играть со мной, если хочешь доверия, и не соблазняй, если не можешь подарить облегчения.
— Могу ответить тебе ровно то же самое, — снова поцеловав моё плечо и ключицу, он с довольной усмешкой отпускает меня к столу с едой, и я в который раз думаю о том, что лучше б осталась голодной, но в его объятиях.
Как бы ни хотелось растянуть этот завтрак, чувство зверского голода не оставляет времени на раздумия и неспешность. Быстро прикончив завтрак, начинаю в упор смотреть на своего Геллофри и наслаждаться картиной.
— С тобой поделиться своей порцией? — он поднимает довольный взгляд, которым неспеша раздевает меня.
— Я смотрю на тебя, а не на еду, — хочу напомнить ему один из особых моментов прошлого и, надеюсь, мой взгляд так же передаёт все мои фантазии.
Мне всё же добавляют еды в тарелку, аргументируя тем, что я похожа на скелет, обтянутый кожей. Что ж, если соблазнить его помогут пышные формы — согласна есть с утра до ночи.
Внезапно в тёплую атмосферу прихожей а вскоре и кухни врывается посторонний женский голос.
— Рой? Миссис Геллофри просила меня купить тёртый миндаль, а ты так и... не ответил по поводу рубашки... — она замирает, видимо, заметив наконец меня. — Ты не отвечал на СМС... и я решила зайти...
Выждав королевскую паузу, наконец оборачиваюсь и не могу сдержать удивления, так же, впрочем, как и гостья. Передо мной стоит та самая глухая девушка, которую толкнула в школе. Хочется спрятать глаза подальше, но сдерживаюсь и продолжаю смотреть в упор. Она первая отводит взгляд.
Он так пытается меня наказать? Подружившись с ней?...
— Я, наверное, лучше вечером зайду...
— Можешь присоединиться к нашему завтраку, — предложение произнесено с едва заметной долей сомнения. Но гостья уже пятится к выходу. Внезапно она снова переводит взгляд на меня и произносит:
— Я... Я рада, что ты жива и здорова, — её мечущийся взгляд и порозовевшие щёки выдают волнение. Девушка, имени которой даже не могу вспомнить, быстро покидает кухню. Поздно вспоминаю, что уместно было бы поздороваться, сказать спасибо и заодно извиниться за то, что сделала при нашей прошлой встрече. Но голову уже занимают более неприятные мысли и скрытая ревностная агрессия в её сторону.
Она расстроилась, увидев меня... Откуда эта неловкость? Их что-то связывает? Как она зашла в дом? И почему так, словно она здесь "своя"?... Что за рубашка? Его? Или её?...
— Как она зашла? Мы не закрыли входную дверь? И где, кстати, твоя бабушка? — не сдерживаю любопытства.
— У неё есть ключи. А бабушка с раннего утра отправилась к давней подруге, чтобы не смущать нас. Тебя.
Ключи! У глухой есть ключи от его дома!... Я что-то упустила?!... Как держать себя в руках?...
— Смущать меня? Мы ведь просто спали... Это её, наверное, смутило то, что провожу у вас ночи, — как-то отрешённо пытаюсь ответить, чтобы не заводить разговор о ключах.
Слышу, как наверху звонит мой телефон и спасаюсь бегством. Окидываю совершенно новым пристальным взглядом его комнату.
Заявилась словно к себе домой... У них отношения?... Начал спать с ней, пока искал и не мог меня найти? Господи, как же её зовут?...
— Да? — отвечаю, даже не взглянув кто звонит.
Это просто секс или отношения? Она неплохо разговаривает как для глухой...
— Есть кровь мальчика. Надо встретится к 10:00 в моём офисе. Это неофициально и должно содержаться в секрете. Его мать на всё готова, лишь бы его найти. Принеси платок, если это кровь похитителя, мы проверим ДНК в базе. У нас нет других зацепок.
— Хорошо. К 10:00 буду в участке, — мельком бросаю взгляд на время в уголке экрана. 7:20. Рановато для звонков.
Мальчик, мальчик... Нужно думать как найти и спасти мальчика... Почему мне так режет в груди от мысли что Рой спит с этой глухой? Чувствую, что здесь что-то есть...
— Что за дела у тебя с полицией и кровью? Кто такой этот "мальчик"?... — слышу за спиной знакомый тембр со стальными осколками.
— Почему у неё есть ключи от вашего дома? — также не могу больше с собой бороться.
— Что? — сперва не понимает он. — Пытаешься отвлечь меня? — весь его вид выражает волнение и раздражение.
— Нет, чёрт побери! Для меня это важно: ты спишь с ней?! — выкрикиваю, теряя самообладание.
— Нет, — спокойно отвечает и медленно вдыхает и затем выдыхает воздух. — Ответишь теперь?
— Я бы хотела, но ты не поймёшь... и не поверишь... — уже спокойнее говорю и окидываю взглядом комнату. — Мне пора собираться...
— Ещё рано. Я отвезу тебя в участок, — его тон становится мягче, с отдалённой ноткой настойчивости. Делает шаг навстречу.
— Мне ещё нужно домой, сменить одежду, — неуверенно подбираю повод избежать сложного разговора.
— Не уходи... — этот просящий обволакивающий шёпот и его руки лишают меня воли.
— Не хочу уходить... но отвечать на твои вопросы сложно... Меня ранит, что ты не веришь мне.
— Сейчас снова выглядишь беззащитной, — подняв моё лицо к себе, он внимательно всматривается в его черты. — Я не буду спрашивать... Пока.
Далее следует лёгкий поцелуй. Такой неспешный, ласковый, осторожный. Снова чувствую себя хрупкой драгоценностью в его руках. От этого невозможно отказаться, невозможно сбежать, да и не хочется. Как привязанная к дозе наркоманка: не хватает силы воли уйти. Потому что, даже если забыть о самом потрясающем сексе и ярких оргазмах, рядом с ним чувствую себя важной, нужной, ценной, словно я — целая вселенная для него... Не обуза, не растрата, не трофей, не мешаюший или неоправдавший надежд фактор... А "Сладкая"...
— Иногда пробегает мысль, что я на всё готов, только бы не выпускать тебя из обьятий. А это совершенно противоречит моим моральным принципам и догмам, — такое тихое признание с глубоким вздохом даётся ему непросто.
— Словно читаешь мои мысли... Со мной всё также. И я ценю, что ты терпелив и уступаешь мне. Но прошу... ещё больше терпения, понимания, доверия. Мне нелегко. Я так хотела вернуться к нормальной жизни... но она больше не будет прежней, хотя и нормальной никогда и не была. Сейчас повседневность просто разрывает меня на части. Cтолько всего нужно исправить: свою ужасную репутацию и отношение ко мне людей, всем помочь, некоторым рассказать правду, кого-то спасти, перед кем-то извиниться, с некоторыми просто встретиться и расставить точки над "и"... А ещё вернуться в школу и... выйти замуж... — закрываю руками увлажнившиеся глаза.
— Со мной не надо прятать слёзы и слабости. Ты же призналась, что нуждаешься в защите, что не такая сильная, как все считают...
— Тогда и ты признайся, — отвечаю еле слышным шёпотом.
— Уже признался. Мне нужна помощь... Твоя... Я — достаточно жесток и расчётлив... бывает, люблю нервировать и контролировать всех вокруг... Люблю исправлять людей и ещё чаще — наказывать... Но не с тобой. Тебя хочется обнимать, ласкать, защищать... Даже против твоей воли... — чуть ухмыляется последнему предложению. — Ты хрупкая и раненая, но в то же время ты, Селестия, достаточно сильная, чтобы не прогинаться под меня, не поддаваться. Ты заставляешь меня становиться лучше, бороться с собой ради тебя, — он так проникновенно смотрит на меня, касаясь пальцами щеки и шеи.
— Я тоже становлюсь лучше рядом с тобой.
— Но я не собирался исправлять тебя... — кажется, сейчас в его глазах есть нечто напоминающее раскаяние. — Только соблазнить и переманить к себе... — второе предложение приобретает новый окрас с появлением самодовольной улыбки.
Снова целует меня, переворачивая мир вверх дном. Разумная часть меня нашёптывает, что стоит прислушаться к голосу рассудка и как можно больше отдалиться от семейства Геллофри, бежать без оглядки; закрыть свои чувства и слабости на замок и снова стать сильной и непреклонной волчицей стаи Стенсон, иначе не вынесу всё, что на меня свалилось.
Но внутреннее чувство защищёности и обретение смысла жизни, что чувствую рядом с Ройситером, перевешивают все доводы "правильного мышления". Да, это можно назвать именно так "обретение смысла жизни". И смысл этот в том, чтобы быть просто счастивой, в ладу со своим внутренним я. Ничто не может быть важнее.
— Поехали, покажу тебе одно место. У нас есть пара часов до твоей встречи в участке...
— А как же школа?
— Пропущу первые пару уроков, — легко отмахивается моя слабость.
Наверное, я ожидала какого-нибудь вида на город сверху, или поездки в лес, или посещения его любимой пекарни, но не того, что увидела.
— Ты привёз меня на кладбище? — стараюсь звучать более удивлённо, чем испуганно. Надеюсь он не отведет меня к свежим могилам недавних жертв.
— Не доверяешь мне? — едва заметно хмурится в ответ, но чёрным глазам не скрыть того, как эта мысль расстраивает его. — У тебя все страхи на лице написаны.
— Никогда прежде не была на кладбище, — признаю неуверенно, выходя из машины.
— Возможно, тебе даже понравится... Просто ничего не бойся, — он берёт меня за руку, и это помогает расслабиться.
Шаги становятся более неспешными, начинаю обращать внимание на красивые каменные изваяния ангелов, людей, колонн и старинных порталов в семейные склепы. С ним не страшно, наоборот всё кажется необычным и интересным. Здесь тихо и спокойно, нет суеты, нет раздражающе снующих туда-сюда людей. Даже воздух свежее и приятнее, а солнечные лучи, пробившие себе путь сквозь густую ветвистостость, превращают пылинки в сияющие искорки. Так много деревьев вокруг, что кладбище больше напоминает парк с каменными статуями, застывший в каком-то сказочном потустороннем мире.
Надо же, кладбище!... И мне здесь нравится...
— Ты ведь не планируешь соблазнить меня на чьей-то могиле? — картинно ужасаюсь.
— Точно не сегодня, — негромко, но довольно смеётся Рой, наконец похожий сейчас на беззаботного старшеклассника. — Но на будущее я учту ответное разочарование на твоём личике и обдумаю эту возможность.
Внезапно он хватает меня за руку, довольно резко, и заводит в узкий спиралеобразный туннель за одной из колонн крупного монумента. Потайной ход в семейный склеп?
— За тобой следят, ты знаешь? — уже более серьёзно спрашивает и включает фонарик. Он всё так же держит меня за руку, и я чувствую себя маленькой озорной девчонкой, которой показали секретный штаб, где можно спрятаться от родителей и рассказывать страшилки.
— Знаю, жаль только, что сама пока ни разу этого не заметила. Это прихвостни Рона, — отвечаю недовольно, но уже как-то более обречённо. — Здесь красиво. Только не говори что это семейный склеп Геллофри.
— Нет. Кстати, вообще не знаю чей, — снова беззаботно смеётся. — Просто нашёл этот потайной проход, когда гулял здесь. Иногда прихожу побыть в тишине, собраться с мыслями.
А старина Рой преподносит все больше приятных сюрпризов. Ещё немного, и мы узнаем о его скелетах в шкафу...
Вздрагиваю от неожиданности и нервно вцепляюсь в руку своего драгоценного Геллофри-младшего. Он останавливается и удивлённо смотрит на меня, осветив фонариком чуть ниже лица, чтобы не слепить меня. Не дав задать вопрос, нервно притягиваю его за грудки свитера к себе.
— Поцелуй меня, быстро!
Да ладно, Сизли! Что ты такая дёрганая? Я так долго молчал в ожидании, когда ты по мне соскучишься...
Неприятный голос постепенно стихает и исчезает из моего сознания. Я чуть расслабляю вжатые плечи и шею, больше отдаюсь сладким ощущениям, что постепенно заволакивают меня в непроницаемый кокон его защиты. Мой черноглазый словно чувствует как нужен мне сейчас и всё крепче прижимает меня к себе, оставаясь при этом нежным. Только его чуть сбившееся дыхание выдаёт как остро он чувствует наше взаимное притяжение.
— Хочешь уйти отсюда? — хриплым, немного взволнованным шёпотом вопрошает человек, что заставляет меня забыть кто я и где нахожусь. Мне нужно несколько секунд, чтобы осознать, что он имеет в виду. Фонарик больше не горит, и в полной темноте и тишине слышно как бьётся моё сердце и как тяжело мы оба дышим после долгого чувственного поцелуя. — Я лишь хотел скрыться от преследующего и кое-что проверить.
— Нет, дело не в этом месте... Я не боюсь. Это мои внутренние монстры.
— И всё же идём. Иначе меня захватит мой собственный монстр похоти, и я овладею тобой прямо на чьей-то могильной плите, — со смешком шепчет мне на ухо Рой и уже тянет в темноте к выходу наверх.
Дурак, неужели тебе до сих пор не ясно, что с тобой я готова заниматься любовью где угодно и сколько угодно...
— Ты уже проверил что хотел?
— Сделаем это сейчас, когда поднимемся снова наверх.
Не хочу наверх... Быть с тобой наедине, отдаваясь твоим объятьям всем телом — это всё, чего я хочу...
— Твои пошлые мысли слишком громкие, принцесса! А твои разочарованные вздохи могут пробить кремень, — он поворачивается ко мне перед самым выходом наружу и целует, прижав к стене.
Всё тело рвётся к нему навстречу и молит о большем, потому не могу сдержать ещё одного вздоха сожаления, когда он меня отпускает. Выбравшись, мы забираемся на огромный валун, и, когда моя слабость садится, я укладываю голову ему на колени. Гляжу снизу вверх на напряжённое лицо.
— Мне не нравится то, что чувствую. Это не похоже на наёмников твоего богатого парня... — голос настороженный и сухой, но, в момент когда он переводит взгляд на меня и легко проводит пальцами по щеке и волосам, меняется до неузнаваемости, становясь лаской для моих ушей. — Зато твои красивые, по-детски безащитные глаза затмевают весь остальной мир.
Закрыв глаза и наслаждаясь его прикосновениями, теряю счёт времени. Он околдовывает меня своими пальцами, словно ставит на мне подпись пожизненного владения. Хочется лечь на землю и плакать, как капризный ребёнок, когда приходится возвращаться в машину и ехать в участок. Обязанности и чувство вины давят неподьёмным грузом, а я так устала от этого всего. Хочу просто побыть слабой и свободной от обязательств...
Миранда не высказывает удивления, увидев со мной Роя, но всё же надеется от него избавиться:
— Я ведь объяснила, что дело важное и требует неразглашения и полной конфиденциальности.
— Не смогу без него. Это забирает все мои моральные силы. Ты же видела, — пытаюсь упрекнуть её в ответ.
Она лишь недовольно поджимает губы и говорит нам сесть в её машину. Мне тепло и спокойно рядом с моим Геллофри. Сердце ёкает.
Геллофри... Джей... Как помочь ему? Как всё успеть?...
Погрузившись в свои мысли, пытаюсь расставить приоритеты из всего, что наваливается на меня с каждым днём всё в большем количестве. К моему удивлению мы приезжаем к небольшой больнице, о которой мне ничего не известно. Открыв переднюю дверь машины, к нам подсаживается ухоженная женщина с испуганным выражением лица и чуть опухшими глазами. Она сразу поворачивается к нам и, протянув дрожащую ладонь, слегка прикасается к моим пальцам.
— Его кровь доставили сюда из Центра заморозки пуповинной крови в Атланте. Я надеюсь это поможет вам определить... хоть что-то... Я очень благодарна...
— То есть... это его пуповинная кровь? Я... не уверена, — пытаюсь заранее оправдать возможный провал, но, увидев ужас безысходности в её глазах, тут же добавляю, — Но попробовать стоит, просто такого опыта у меня не было. Кровь содержит в себе энергию и информационную память, поэтому нужна недавняя... Я так думаю, но не знаю точно, не отчаивайтесь раньше времени, — ненавижу себя за эту полуложь, так хочется хоть чем-то ей помочь.
Тем более, что всё это происходит, скорее всего, иза-за меня...
Рой сохраняет молчание, только чуть сжимает мою руку и помогает выйти из машины. Пристально смотрит мне в глаза, словно спрашивая, уверена ли я в том, что делаю.
— Ты ведь хотел знать все мои тайны... — шёпотом произношу, мельком глянув прямо на него.
И обещал принять меня любой...
Ты уверена что хочешь рассказать и главное... показать... ему это?...
Ни в чём не уверена, но пора с чего-то начинать, ведь он нужен мне, а ему нужна правда...
Под негромкий разговор Миранды и жены мера поднимаемся в кабинет одного из врачей, явно близкого знакомого семьи Сартрид. Он услужливо приоткрывает дверь навстречу расстроенной женщине и, лишь мельком глянув на всех остальных, предлагает ей присесть. В это время заходит одна из медсестёр больницы и заносит охлаждённый контейнер.
— Нужна всего капля или две на стерильный ватный тампон... Остальное можно сохранить на будущее, — сразу же говорю медсестре. Она понимает меня с полуслова и выходит вместе с контейнером. Вскоре она вновь возвращается, а внутри меня нарастает неприятное сотрясение всех нервных волокон. Это не назовёшь дрожью и паникой, скорее сильным предчувствием и предвкушением самых неприятных ощущений. — И... чем меньше свидетелей — тем лучше... — смотрю на Миранду, и она ловко уводит слегка протестующего врача. Я благодарна своему черноглазому за его терпение: он не задаёт ненужных вопросов и ничему не препятствует, только держит меня за руку.
Глубокий вдох... Давай, соберись... Ради мальчишки... Сейчас он увидит это мерзкое зрелище и навсегда потеряет желание целовать меня...
— Постой... — слышу голос и открываю глаза на мать Джастина Сартрида. Ловлю себя на том, что пропустила мимо ушей её имя. Она суетливо снимает с кофты небольшую брошь и укалывает ею свой палец, неуверенно протягивает его в сторону ватного тампона. — Мне объяснили как это работает. Понимаю, тебе может быть неприятно... Но... вдруг моя кровь вместе с его увеличит шансы?
— Возможно... — соглашаюсь на полный мольбы взгляд и позволяю ей добавить каплю своей крови.
Чувствую, как напряглись мышцы спины моего Геллофри. Рой чуть сильнее сжимает мою вторую ладонь. Это помогает осознать, что, даже если он против происходящего, то всё равно поддержит и поможет, когда мне это будет нужно. Больше не медлю и позволяю себе окунуться в омут чужих страданий.
Но новая реальность встречает меня не пытками и ужасом измученного ребёнка, а совершенно неописуемым ощущением счастья, любви и безопасности.
Я — жидкость, полная невероятной энергии, я — пульсация жизни миллионов и миллионов клеток космических масштабов, я — есть время и бесконечность воссоздания былого и нового...
Невероятный покой и непрерывное движение...
Я — сама суть вселенной, и я же — её наполнение. Окружена любовью и гармонией, соткана из тепла всех звёзд вселенной, наполнена потоком неосязаемых бесконечностей...