Найди меня во тьме (18+)

        Просыпаюсь от неприятного ощущения покалывания на левой лопатке.

   — Не шевелись. Ещё два шва, и всё. Рана сильно разошлась, пришлось наложить пару стежков. Ты долго спала, уже полдень. Надеялся, ты не проснёшься до самого конца, но и так неплохо, — говорит успокаивающим тоном и чуть прижимает ладонью мою спину, чтобы не вскочила сразу же.

    — Стерплю. Бывало и хуже, — намекаю на то, что он со мной сотворил. Пусть хоть иногда вспоминает муки совести.

Он о них не забывает, ты плохо его знаешь...

Того, что узнала мне пока хватает. Ты тоже многого не знаешь о новом Джейсоне, — с раздражением отвечаю внутри себя.

   — Что мы будем есть? Почти ничего не осталось, — задаю важный вопрос и вовремя вспоминаю о машине в лесу. — Та машина с западной стороны, ржавый оранжевый пикап... она твоя, или этих упырей, что заходили в гости?... Ты их...

   — Убил. Пришлось... Из еды есть ещё несколько злаковых батончиков и пакет с сухофруктами. Перекусим ими с чаем. 

   — Как они нашли нас? — вопрос на самом деле важный, ведь если они сюда добрались и нашли логово Охотника, то рано или поздно сможет и Ро... полиция.

   — Играл с ними на деньги в одной забегаловке. Да, машина их. Наверное, огорчились проигрышем и выследили меня, — сухо отвечает Джейсон.

   — Никогда бы не подумала, что ты склонен к азартным играм на деньги, — слегка разочарованно произношу. Правда трудно представить его за карточным столом.

   — Лучше воровать? — с осуждением и недовольством спрашивает в ответ черноглазый преступник. Маньяком больше не могу его называть, психопатом тоже, эти определения не подходят ему. Не знаю теперь, какое подошло бы. —  Я закончил. Полежи спокойно, подам тебе еду сюда.

        Мы едим в тишине: я — лёжа на своей лежанке, в привычной уже позе на животе, он — недалеко, за круглым столом. Затем он подносит и кладёт мне на лежанку книгу Ремарка. У них с Роем одинаковый вкус в книгах... Нет, нет, не думать о Рое!... Некоторое время читаю, полностью погрузившись в книгу. Джей куда-то уходит, но даже не замечаю, когда он вернулся. Он отвлекает меня внезапно от грустной истории трёх товарищей, когда подносит еду. 

А ведь это он ранен... И это мне бы помогать ему с едой...

        Пока ем, в голове проносится рой мыслей...

Рой... Чёрт! Даже моя ассоциативная часть мышления измывается надо мной... Больше не могу придумывать тебе оправдания... Тебя давно должны были выпустить, Даже Марджери говорила об этом... Сколько дней я в плену?... Ты, наверное, давно нашёл себе новую жертву для слепого обожания... И было ли обожание или это лишь притворство?...

        Хватит! Машина! Надо думать о машине. Если Джей убил этих бродяг, то наверняка нашёл ключи от их машины и где-то спрятал. Он отправится за припасами, и нужно использовать это время с пользой. Поискать ключи и мобильник. Как же он сюда добирается? И как меня сюда переправил? Вряд ли пешком... У него тоже должна быть машина где-то неподалёку. Естественно, он спрятал её, чтобы не привлекала внимания. Жаль, что тогда в темноте не рассмотрела её цвет и модель. А может, это уже другая машина... Он слишком умён, чтобы оставлять следы для полиции, но всё же оказался достаточно глуп, чтобы позволить этим придуркам из бара выследить его...

        Значит, есть как минимум две машины недалеко в лесу, и нужно просто раздобыть ключи... Не знаю, зачем мне это... Я пообещала ему, но не могу просто ничего не делать, мне необходима какая-то уверенность, стабильность, запасной план.

        Дуэйн в безопасности, мама под присмотром, никто из них не нуждается во мне. Никто никогда и не нуждался... Могу поехать хоть на край земли и жить своей собственной взрослой жизнью... Но нужно быть готовой ко всему.

        Стокгольмский синдром во всей красе. Я собираюсь бросить семью и уехать с преступником, чтобы спасти его... Даже звучит дико... Но бросить его тоже не могу...

   — Долго молчишь, принцесса, — подходит и ставит стул снова перед моим лицом.

   — Да прекрати ты уже, блядь, называть меня так! — шиплю, как дикая кошка со вздыбившимся загривком.

   — Ладно, — легко соглашается похититель. — Так о чём думаешь?

   — О том, как жить дальше... в неволе.

   — Ты будешь свободна. Не собираюсь тебя привязывать и к чему-либо принуждать. Просто будь рядом, — Джейсон аккуратно убирает тонкий волосок у меня с лица.

Как же жалко это выглядит... Охотник стал добычей школьницы.... Если ты не убьёшь его, я сам сделаю это. Захвачу твоё тело тогда, когда не будешь ожидать этого!...

   — Закрой пасть! — огрызаюсь вслух, опустив взгляд.

Наивный Джейсон верит, что ты в его руках, но ты моя, Сизли! — по спине снова словно вживую проводят рукой, и я вскакиваю от страшного чувства.

   — Твою мать! — взвизгиваю и пытаюсь отдышаться.

   — Неужели снова? — обеспокоенный Джей тоже вскакивает со стула.

У нас с тобой был собственный обряд воскрешения, неправда ли? Ты резала меня вновь и вновь, кровь лилась рекой... А когда полоснула по шее... капли моей крови попали тебе в рот. Твои муки совести открыли мне путь в твою душу. Вот почему тебе не избавиться от меня, Подарочек!...

   — Селестия, — Джей прикасается к моему предплечью, но я отдёргиваюсь, не видя ничего снаружи, почти не слыша, устремив всё внимание внутрь себя. — Что-то происходит, но ты сама контролируешь это. Вспомни о чём мы говорили, всё зависит от тебя.

Теперь я вижу это твоими глазами, и это возбуждает меня сильнее всего... Ты рычала от ярости, так сексуально...

   — Исчезни! Или напомню тебе о твоей психушке с железными дверьми!

Я уже мёртв, глупенькая маленькая Силли, чем ещё ты собираешься испугать меня?... Ты ведь не думаешь, что могу покинуть тебя надолго? Я никуда не исчезаю, лишь блуждаю закоулками твоего сознания в поисках бреши, и, когда найду её — тебе не скрыться, не сбежать, не защититься... — теперь уже по ногам проскальзывает ощущение поглаживающей руки. Ужас и омерзение сковывают меня.

   — Селестия, не сходи с ума, это галлюцинация. Анализируй. Ты можешь с этим бороться... Ами... если она там... вас ведь двое, вместе вы сильнее, — он берёт моё лицо в свои руки, но чувствую это отдалённо, фоном.

Ами... Ами-Ами-Ами, где же прячется от меня эта негодница?... Мне понравилось трахать бывшую Сердцееда. Хочешь рассказать ему об этом?... — смеётся мерзкое чудовище и до тошноты щекочет мне под рёбрами.

   — Не-е-е-е-т... Ты не мог... — безнадёжно стону от горького чувства, слёзы наворачиваются на глаза. 

Она пыталась что-то сказать... Выходит, я допустила это?!...

Я и до тебя доберусь, сахарный мой подарочек...

   — Амелия! Где ты?! — теряю контроль над эмоциями.

Ну чего ты, Сизли?! Я отомстил за тебя, разве ты не рада? Он изнасиловал тебя, а я — её ! Всё по-честному! Знаешь, я даже уверен, что ей понравилось! — он снова смеётся, а я начинаю истошно орать.

   — Заткнись! Заткнись! Заткнись, падаль! Я найду... — задыхаюсь от истерики и рвущей меня на части ненависти, — ... способ тебя уничтожить. Сдохни, мерзость! Исчезни! — нижняя часть сжатых кулаков болит и гудит, не понимаю отчего, пока снова не бью ими по столу возле себя. Меня всю колотит.

Он не насиловал меня, он не такая мразь, как ты!!! Он остановился, ясно?!!...

Зато в следующий не остановиться. Как думаешь, о чём он думает, каждый раз глядя на тебя?...

   — Ложь!

   — Прекрати! Теряя контроль, ты уступаешь ему! — встряхивает меня за плечи Охотник, оказавшийся уже прямо передо мной. Затем осторожно обнимает меня плачущую.

   — Это ты! Ты виноват во всём этом! — отталкиваю его с криком. Снова обнимает.

   — Ты ведь понимаешь, что нет. Он бы творил всё это в любом случае... Даже не будь в городе меня, ты всё равно была бы его мишенью. И твоя подруга тоже...

   — Помоги мне... Как избавиться от него? — глядя прямо в чёрные колодцы передо мной, шепчу в отчаянии. Чувство паники и взрывающегося пороха на моих нервных окончаниях льются через край, как в переполненной ванне, и я всё равно в ней тону.

   — Ты должна понять, что делает его сильнее и что — слабее.

   — Не выходит... Уже не работает, он больше не боится...

Знаешь, я ведь добьюсь всего чего хотел, с твоей помощью, с твоей внешностью и деньгами. Это больше, чем я рассчитывал. Меня уже не сделаешь слабее!... Ты сделала меня бессмертным!...

   — Пойдём. Я знаю, что тебе поможет, — он аккуратно спускает меня со стола вниз, пододвигая мне те же резиновые шлёпанцы.

И теперь я жду с нетерпением того момента, когда мы убьём этого жалкого калеку, и он окажется здесь, в тебе, для моего возмездия. Тебе лишь нужно принять немного его крови. Он будет смотреть, что я творю с его любимой куклой...

Я тебя в порошок сотру, если ты подойдёшь к ней!...

Не смеши меня. Я изучил тебя вдоль и поперёк, Селестия Сизли! Скоро я буду править этим балом, и мне на руку, что ты приручила нашего солдатика...

        Мы выбираемся на улицу через уже известное мне отверстие в стене. Он крепко держит меня за руку, пока внутри воюю с незваным гостем.

   — Не отвечай ему, не спорь. Его не существует. Слушай звуки леса, природы: попробуй понять, в какой стороне река, что побольше, и в какой небольшой ручей.

Ты — моя сучка, Сизли. Больше ты не заткнёшь меня!...

        Прислушиваюсь; обращаю внимание на небо, уже окрашивающееся яркими закатными тонами; вдыхаю свежий прохладный воздух. Звуков почти нет, кроме наших шагов. Только вот позади сверху что-то треснуло и зашелестело ветками с листвой. Резко оборачиваюсь, готовая к опасности, и становится очень неуютно. Деревьев так много, и кажется, что там кто-то прячется среди них. Чем больше всматриваюсь в сгущающихся сумерках в стволы деревьев, тем больше думаю, что мы не одни.

   — Там кто-то есть, — шепчу испуганно, сильнее сжимая ладонь Джея.

   — Нет. Ты просто не можешь расслабиться, он пугает тебя. Останови это, Селестия, только ты можешь!

  — Я не чувствую себя в безопасности на открытой территории. Мы как на ладони. Там может быть кто угодно, дружки этого Дага, например, — мой параноидальный страх заставляет волосы зашевелиться и встать дыбом. 

  — Здесь никого кроме нас.

  — Там! — испуганно тычу пальцем в место, где между деревьев мелькнула человеческая фигура. Всматриваюсь до тупой боли в напряжённо распахнутых глазах.

   — Послушай...

   — Нет! Смотри! Там кто-то есть! — ошалело дёргаю его, пытаясь заставить посмотреть.

   — Сизли! — раздаётся прямо позади меня, и я резко вскакиваю на месте и разворачиваюсь в доли секунды, уже не помня себя от страха.

   — Селестия, мы одни на много миль вокруг, я верю своему чутью и слуху, а ты должна поверить мне. Не сходи с ума... — пытается меня образумить мой полувраг-полудруг. Но сознание накрывает ужасом и отчаянной злостью оттого, что он не верит мне. Так страшно...

   — Пода-а-а-арочек! — снова слышу его чуть поодаль за спиной.

   — Ты слышишь? — смотрю испуганно на Джейсона. — Он также вёл себя с Ребеккой! Пугал её со всех сторон, чтобы она убегала. У тебя есть оружие? Давай вернёмся, я не могу здесь...

   — Послушай... — слегка тянет к себе мою руку

   — Нет! Это ты меня послушай! Он хочет тебя убить! — раздосадовано и нервно кричу на него.

        В следующую секунду он притягивает меня к себе и целует. Моментально отталкиваю его и бью по лицу, сама же пугаясь и удивляясь неосознанной реакции.

Я? По лицу? Да ладно! Никогда не представляла себя кисейной барышней, что дерзко раздаёт пощёчины...

   — Просто должен был тебя отвлечь, теряешь границу реальности, — спокойно смотрит мне прямо в глаза, уверенно приподняв подбородок. — Решил, что отрезвляющая пощёчина испугает тебя, и потому... — иронично усмехается, потирая щёку, — отвлёк другим способом.

   — Ты вообще охренел?! Обещал освободить меня и никакого насилия! Думала, ты понял, что именно пытаюсь донести до тебя! — ору на него и вдруг понимаю, что паническое напряжение и боль в мышцах отступили. Лес вокруг больше не кажется опасным, хотя силуэты деревьев уже едва различимы, а солнце спряталось за пределы видимости.

Теперь не слышу его... Это помогло?...

   — Я правда схожу с ума... Но он так реален...

   — Не думай об этом снова, — уже более грубо прерывает меня и тянет обратно к зданию заброшенного завода.

   — Постой...  хочу ещё немного побыть здесь, погулять... Так рано стало темнеть...

   — Не рано, просто середина ноября, — задумчиво отвечает Джей.

        Мы молча идём вокруг здания. Гуляем до полной темноты, и я замечаю, что в предпоследних верхних окнах чуть виднеется слабый свет. Кто-то может его увидеть. Несмотря на принятое решение помочь ему, мозг продолжает анализировать все шансы на спасение, все имеющиеся возможности.

Никто тебя не спасёт... — шепчет чудовище на задворках сознания.

        Просить его снова меня поцеловать?! Фу, нет. Терпеть маньяка внутри, или позволить другому целовать себя... ну и выбор.

Так что же делает его сильнее? Что бы сказала Элен?...

        Представляю перед собой ставшую близкой светловолосую орлицу и понимаю, что скучаю за ней. Такая невероятная сила в этой молодой женщине! Хотела бы быть на неё похожей... и, наверное, это отчасти так. Она сильная, умная, стальная, уверенная в себе, но может быть мягкой и осторожной, может помогать и давать силы более слабому.

Элен... ты вспоминаешь обо мне?... Что бы ты сказала?...

        Наверное, сказала бы что-то в стиле: " Он — твоя тёмная сторона, и становиться сильнее, когда ты уязвима, когда опасаешься, не доверяешь, боишься чего-то или не уверена в своих силах. Вспомни миф о медведях ". Возможно, так и есть. И сейчас, когда боюсь своего будущего и того, чем обернётся обещание Джейсону, эта мерзость внутри становится сильнее.

   — Ты наконец начала думать, — выводит меня Джей из размышлений. — Надеюсь, не о...

   — Пытаюсь следовать твоему совету: понять, что делает его сильнее и что наоборот, — отвечаю и немного веду плечом, неосознанно пытаясь избавиться от неприятных ощущений на зашитом участке кожи.

   — Болит? — кивает на моё плечо.

   — Ещё долго будет болеть, — отвечаю с обвинением в глазах. Он отводит взгляд и идёт к холодильнику. Вспоминаю о еде и о... крови. Хочу ли её пить? Нет, это всё ещё мерзко. И всё же не могу скрыть, что и сама начинаю верить, что это работает и делает Амелию сильнее.

Если только у меня не развилась шизофрения...

   — Там ещё много крови? — спрашиваю, стараясь звучать незаинтересованно. — Ты больше не заставляешь меня...

   — Больше не верю, что это необходимо, — отвечает тихо, нарезая оставшийся брусок чуть подсохшего сыра. — Всё больше думаю о твоих словах... О Лимайале... вероятность её реального существования крайне мала. Просто не могу осознать и поверить, что весь этот план с воскрешением сам возник в моей голове...

   — Ты мог слышать где-то обрывки рассказов о подобных ритуалах, может, даже по телевизору или из рассказанных в компании друзей историй... и твой мозг просто собрал их воедино...

   — Если не могу быть уверен в существование Лилы, то не могу верить и в то, что внутри тебя живёт Ами... Одно без другого невозможно. Вероятно, у тебя развивается психическое расстройство на фоне пережитого, а я просто слишком хочу невозможного.

   — Как ты собирался вызвать Лилу? — спрашиваю тихо. До меня доходит, что он нанёс на меня только шрамы Амелии, и тело передёргивает от нервного напряжения. Он прекращает резать, замирает и упирает ладони в стол, опустив голову. Лицо закрывают спадающие волны чёрных волос.

   — Лучше не знать. Забудем об этом.

   — Дай мне одну колбу... Давно не слышала её... скорее, две, — говорю неуверенно. В голове проясняются подробности его истории. Выжженная сеть на её ногах...

   — Пора прекратить это.

   — Нет уж, спасибо. Лучше поверю в свою одержимость призраками мертвецов, чем в шизофрению. Насколько ты веришь в реальность Лилы? Вдруг я оказалась неправа? — говорю, осторожно забираясь на свой широкий металлический стол-лежанку.

   — Зачем это сейчас? — недовольно спрашивает, повернувшись в мою сторону и оперевшись на стол руками позади себя.

   — Больше не могу выносить его присутствие. Если вернём её... возможно, она расскажет как избавиться от непрошенной души... Его кровь, вероятно, попала мне в рот, когда пыталась зарезать его, — признаю с подбирающейся тошнотой. — И мне часто снится, что он... насильно вливает её в меня...

   — Нам обоим пора излечиться от всех одержимостей. Ты помогла мне очиститься от опиатов и взглянуть трезво на ситуацию. Моя очередь тебе помочь, — не заметила, когда он подошёл, но на последней фразе опасный человек аккуратно берёт меня за предплечья и вынуждает взглянуть на него.

   — Я не схожу с ума. Дай мне кровь, и я докажу, что она во мне, — отвечаю максимально спокойно.

   — Боюсь, в своём безумном помешательстве я сломил тебя, — говорит с чувством вины, внимательно заглядывая мне в глаза, — и никогда не смогу исправить того, что натворил от отчаяния и одержимости своей мечтой.

   — Какая теперь разница, если внутри меня живут чужие личности и сводят меня с ума? Ты должен хоть как-то помочь мне с этим. Так как ты... собирался вернуть её? Прожигать во мне полосы одну за одной? — произношу и пытаюсь понять свои чувства: чего боюсь больше — психа внутри меня или ожогов на коже?

   — Не по одной... Дьявол! Не хочу об этом! — он отходит, одной рукой убирая волосы с лица. Голова выглядит свежей. Помылся, пока я спала?

   — Только не надо строить из себя возмущённого праведника! Ты собирался это сделать! Я, блядь, схожу с ума от страха и паники, а ты не можешь ответить?! — гневно наседаю на него, повышая тон. Нельзя переходить на крик... Добавляю спокойнее: — Дай мне колбу с кровью. Пускай она будет последняя, если не смогу тебя убедить.

Джейсон достаёт закупоренные пробирки с кровью и язвительно задаёт вопрос:

   — Тебе ещё живую или можно мёртвую?

   — Живую!.. Придурок, — добавляю уже шёпотом себе под нос.

   — Я тебя слышу.

   — Мне пофиг, — недовольно бормочу в ответ.

        Он вдруг усмехается по пути ко мне. Бросает на мягкую часть моей постели одну из стеклянных колб.

   — Вот уже не думал, что будешь просить дать тебе кровь, ещё и с видом обиженной маленькой девочки. С тобой, Селестия Стенсон, вообще не знаешь чего ожидать в следующий момент.

   — И воды, чтоб меня не вырвало, — игнорирую насмешку. — Задай вопрос о том, что могла знать только Амелия.

        Выпиваю неприятную жижу и запиваю сразу же водой. Пытаюсь сконцентрироваться и позвать её.

Её компания мне приятнее, чем... к чёрту его!... Давай же, Ами, где ты! Как мне тебя защитить?...

        Внутри тишина, но неприятное чувство присутствия чего-то гадкого и тёмного. Беру из его рук ещё одну колбу, и, борясь со спазмами тошноты, выпиваю. Снова зову.

Лести... Как же он сходит с ума по тебе... Он обращался ко мне за помощью, но всё, что я могу  — это рассказать как ему плохо... Он любит тебя...

   — Рада, что ты здесь, но хватит давить на меня! — тут же раздражаюсь.

Я уже согласилась поехать с ним, но не смогу чувствовать то же, что и ты...

Это Рой... мой малыш Ройси... такой взрослый и красивый. Почти не вспоминает меня, и я не могу видеть его, пока не позовёт... сейчас его сердце горит ненавистью и отчаянием... Он ищет тебя...

Не может быть...

        Внутри вспыхивает сине-фиолетовое пламя, словно сверхновая звезда и снова сносит невидимой волной сильнейших чувств. Начинаю хватать воздух глубокими тяжелыми вдохами, опустив голову и пытаясь совладать с чувствами, что вызывают её слова. Голову кружит, в глазах темнеет от непередаваемого облегчения и сладости момента. Он ищет меня...

Ищет меня... меня...

   — Что с тобой? — Джейсон снова берёт меня за предплечья.

   — Спрашивай, что хотел, — отвечаю слегка раздражённо, от того, что отвлекает меня от потрясающего чувства облегчения и счастья: Рой не забыл обо мне...

   — Наш первый раз... и единственный. Что она помнит о нём? — едва различаю его тихий шёпот.

Амелия, где он сейчас? Что говорил? Он близко?... Рой... Моё тело сейчас разорвётся на части... Я без него просто медленно умираю... Покажи мне его...

Показать?Я не знаю как... И больше не чувствую его, только Джейси. Ему больно... Я должна ответить. Ты позволишь прикоснуться к нему?...

Ладно...

   — Мы гуляли с тобой в лесу вдоль реки, — моя рука нежно прижимается к его щеке, — ты смешил меня и краснел, прикасался невзначай и глазами умолял дать тебе знак, что я не против этих прикосновений. Я тоже не могла забыть тот наш поцелуй и то, как трогательно и нежно ты целовал и гладил мои шрамы. Ты так отличался от самоуверенных парней нашего района. Помню, как расстелила с голубыми узорами покрывало и стыдливо потянула тебя за собой вниз. Ты умудрился оступиться и чуть не упал от смущения.

        Чувствую, как мы обе улыбаемся, но могу слышать лишь часть её слов. Меня укрывает безмятежность и дремота, краски смазываются, восприятие окружающего мира блекнет и размывается, только ощущаю её спокойствие и счастье, слышу медленное течение её голоса, словно ягодного сиропа и вижу размытую картину прошлого.

   — Джейси, ты так преданно и с обожанием смотрел на меня, что я позабыла о приличиях... Я не просто дала тебе знак, а позволила то, что не позволяла никому прежде, без единого сомнения. Я уже знала, что люблю тебя так сильно, как не могу любить даже Бога и Мию. Ты не выпускал меня из объятий так долго: целовал, не останавливаясь, от макушки до самых пят. Я протестовала и смеялась от щекотки, пыталась снова надеть платье, пока не застыла... когда ты сказал, что мы можем убежать куда-то далеко, где нас никто не знает, найти работу и пожениться. Эта мечта была почти осязаемой и такой притягательной... А я ответила, что не хочу замуж, пока не разыщу Мию и не смогу вылечить отца, — потому что они единственная моя семья и должны искренне разделить со мной самый счастливый день моей жизни.

   — Амелия... — слышу знакомый голос, встревоженный, но такой нежный и тёплый, где-то совсем рядом.

Глупая сучка! Думаешь ты справишься со мной?! Ты больше ничего не решаешь!... — вижу в серой пелене лицо обозлённого Марвина. Он резко подходит и бьёт меня по лицу.

        Но, придя в себя, словно очнувшись ото сна, обнаруживаю себя целующейся с Джейсоном.

   — Твою мать! Как ты посмел?!  Мы так не договаривались! — ору на обоих: Джейсона и Амелию внутри себя.

   — Я.. я не... — он смотрит на меня и не знает что сказать.

Селестия, это я поцеловала его. Ты ведь позволила...

Я позволила прикоснуться, а не устраивать оргии!...

   — Иди спать! — рявкаю на Джейсона и сама укладываюсь на бок.

Во что превращается моя жизнь?! Я будто ничего больше не контролирую в ней... 

        Мне нужно пространство, нужен воздух и хоть немного контроля над ситуацией. Больше не знаю кто мой друг, а кто враг. Хочется плакать от отчаяния и желания вернуться к своей прежней рутине, но теперь уже не могу позволить себе быть слабой.

       Постепенно напряжение отпускает меня и погружает в поверхностный тревожный сон.

— Идём... — ребёнок со взрослыми глазами берёт меня за руку и ведёт по

тропинке сквозь деревья, в направлении старого чуть покошенного двухэтажного дома.

— Пол? Ты... ты откуда здесь? — сердце наполняется радостным волнением.

— Я жил здесь всегда, никогда не выезжал из Саванны, даже жаль немного, всегда хотел в Диснейленд... — мальчишка смущённо поджимает губы и опускает взгляд.

— Правда? — изумляюсь. Хотя что странного? Все дети мечтают туда попасть. Даже я.

—Ты и вправду очень красивая, — он останавливается и смотрит на меня лучистыми золотисто-карими на свету глазёнками.

— Ты меня видишь? — изумлённо смотрю на него и затем принимаю эту мысль. "А как же иначе?" Конечно, он видит меня, ведь на улице замечательный ясный день, и солнечные зайчики тут и там проблескивают на земле, пробираясь сквозь ветви гигантских деревьев.

— Так рад тебя видеть. Я беспокоился о тебе, Джин, — по-взрослому серьёзно произносит мальчишка, бережно держа меня за ладонь.

— Это твой дом?

— Нет... но ты должна осознать то, что уже знаешь глубоко внутри... Загляни...

— Что именно? — спрашиваю, но любопытство берёт верх, и я заглядываю в окно.

Там в предрассветных сумерках крупный подросток лет шестнадцати-семнадцати вонзает нож в мелкую кучерявую беспородную собаку, приговаривая что-то. Его выражение лица прожигает ужасом: одновременно жестокое и обозлённое, и в то же время разочарованное и испуганное. Сомнений в его намерениях нет, но всё же заметно: этот поступок не так лёгок для него.

— Прости, Бат... они должны оставить только меня, никаких прихлебателей... — он переходит в другую комнату, где стоят две детские кровати.

— Уже знаю об этом... Пол, я верю тебе... — оглядываюсь, но малыша нет рядом.

В комнате становится светлее и возникает шум. Я снова гляжу туда и вижу испуганную девочку в постели, окрашенной кровью, и того парня, что зарезал своего питомца. Юный убийца бросается со слезами и кулаками на девочку, так убеждённо играя разбитого горем хозяина пса. Двое родителей кричат на девочку и ругаются между собой, пытаясь удержать в руках настоящего убийцу. К ним подходит мальчишка с той стороны комнаты, что не видна из окна.

— Это я убил его... Я, слышите?! Просто я лёг на кровать к Бри, испугавшись. Мне жаль. Я вышел попить, а он укусил меня... я был испуган после кошмара и схватился за нож... Я не хотел, правда. Гэв, прости. И это я украл тогда деньги и скинул вину на вашего сына, думая что вы не будете его ругать... и ваш испанский сервиз тоже я... — расстроенно оправдывается малыш.

— Неправда, это не он! Пол никогда бы...

— Заткнись, Бри!

Он поднимает голову на лица присутствующих, я вижу лишь часть эмоций на лице мальчишки в профиль, но замечаю его пылающие от обиды и ярости щёки. Он начинает отчаянно кричать на взрослых, не давая сестре себя оправдать.

— Я знал, что так будет, знал, что вы не примете меня! Вы ни за что не глянули бы на меня, если бы не Бри и не деньги на содержание и лечение! Я вам не нужен и вы ждёте, чтобы я поскорее умер! — обиженно в сердцах кричит малыш. — Вы не стали бы любить меня и относиться как к своему сыну... Поэтому мне нужны были эти деньги... — говорит уже тише и стыдливо. — И... я... я буду воровать снова... и совершать разные подлости, ясно?! Я не желаю жить с вами! Отправьте меня обратно! Бри не должна страдать из-за меня...— ребёнок не может сдержать отчаянных детских слёз, падает на колени, и сердце замирает кирпичом в груди. Так тяжело смотреть на это.

—  О-о-о... Я ничего не вижу... мама! Ничего не вижу! Мои глаза! — вдруг отчаянно выкрикивает испуганный Пол, я снова поворачиваюсь к окну, закрывая рот рукой. Рыдания сжимают меня в тисках неизбежности.

"Малыш..."

— Прекрати притворяться! Ты достаточно натворил, и уже ничто не убедит нас тебя оставить! Ты исчерпал наше терпение, Пол! — хладнокровно отвечает женщина и уводит старшего сына.

— Бесово отродье! — сплёвывает мужчина на пол возле мальчишки и удаляется вслед за женой.

— Помогите! Я не вижу ничего! Это правда! Совсем темно... — но к нему подходит только плачущая девочка.

— Зачем ты сделал это, дурак! Они отдадут тебя в центр! Я не смогу жить здесь одна!

С тяжёлым чувством отхожу от окна и пытаюсь обойти дом с другой стороны, найти дверь и вломиться к ним: заставить этих хладнокровных людей осознать, какую ошибку они совершили!

Но с другой стороны нет крыльца и дверей, дом выглядит по-другому, и у одного из окон вижу юного черноволосого парня. Его кучерявая шевелюра собрана сзади в небольшой хвост. Подхожу вплотную. Он не замечает меня, лишь отчаянно что-то говорит, прислонившись лбом к стеклу.

— Не-е-е-ет, Эл... Он ведь убьёт тебя за это! Что ты натворила! Что ты натворила, глупышка?!

Заглядывать в окно страшно, но превозмогаю себя и вижу худенькую девочку с ещё неоформившимся полностью, но уже претендующим на взросление телом. Она рычит и отчаянно втыкает нож в огромную овчарку, которая всё ещё пытается вырваться и укусить её. На руках и ногах девочки несколько кровавых укусов, а в глазах горит... ненависть...

Рядом со мной уже никого нет. Теперь юный Джей медленно входит в комнату, подняв ладони над собой в безопасном жесте полной капитуляции.

— Эл...ты... ты в порядке? — спрашивает парень со взглядом, полным сочувствия.

Девочка вздрагивает и с рыком вскакивает, выставив нож перед собой, но вскоре опускает его и снова падает на колени, начав громко рыдать.

— Разве не видишь?! Он... пугал меня им, заставлял кусать меня и... и делать такое... что... Боже... я не могу... — она захлёбывается в рыданиях и снова начинает яростно втыкать нож в собаку.

— Стой, не надо... ты убила его... хватит, Эл... — парень примирительно протягивает руки к девочке и медленно подбирается ближе.

— Не подходи! Я зарежу тебя! Или себя! У меня не было выбора!

— Я знаю, Эл!... Ты не должна терпеть это... — он оглядел собаку и повернулся к светлой стене позади себя. — Я... я возьму вину на себя, а ты смой кровь и закройся в своей комнате, — парень повернулся снова и встретился лицом к лицу с поднявшейся на ноги отчаянной девочкой. Она обняла его, пачкая кровью, и снова зарыдала в плечо друга. — Тише... Я постараюсь помочь... Напугаю его, но если это не поможет... В следующий раз мы прикончим его... вместе, хорошо? Веришь мне?

Она кивнула и, выпустив парня из отчаянных объятий, побрела в другую часть дома.

"Джейсон... а девушка, должно быть, Элзи Фостер. Она убила собаку, с помощью которой её запугивали и издевались... А Джей взял на себя вину и попал в лечебницу... "

Снова заглядываю в окно и вижу, как он смачивает кусок ткани в луже крови и начинает писать на стене послание Фостеру-старшему. Окно отдаляется, а меня спиной затягивает в густой лес, что темнее с каждой секундой. Где-то за спиной слышу неприятный скрип растягивающейся ржавой пружины и затем лязг закрывающейся металлической двери.

— Пускай Свет Господень осенит раба и поведёт Сын Его грязную душу твою на злачные пажити и тихие воды, дабы очистить тебя от скверны и отпустить тебе грехи твои!

— Не-е-е-ет! Будьте вы прокляты! — чужая отчаянная мольба звучит неприятным высоким визгом, кажущимся знакомым. Не могу обернуться, и оттого мороз бежит по коже, заставляя все волоски на теле вздыбиться. В следующую секунду земля уходит из-под ног, и я падаю в пустоту...

        Резко вдохнув воздух, начинаю кашлять, снова теряя контроль над дыханием в приступе. Рядом никого. Горит верхний свет, и солнце пробивается сквозь заколоченные окна. Очень хочется пить, но наши запасы воды закончились ещё вчера. Медленно встаю и спускаю ноги вниз. Внезапно приходит осознание.

Мне снился Пол! И Джейсон! Собака Элзи Фостер... Почему он сказал, что сам убил собаку?...

Всё, что ты знала о нём, было из чужих уст. Разве можно сформировать верное впечатление о человеке, не понимая его самого, только по сплетням и обвинениям?...

Ах, Ами, не терзай мне душу... Не знаю, чего вы все от меня хотите...

        Голова неприятно кружится, но зрение ясное, и тело откликается на команды достаточно бодро. Наверное опять полдень. Режим сна и бодрствования полетел ко всем чертям так же, как и моя жизнь. Одеваю припасённые для меня носки, беру у входа его куртку и спускаюсь вниз, предварительно захватив фонарь. Спускаюсь в помещение с чанами, там нахожу шланг, подающий воду для мытья, и немного приоткрываю. Сначала оттуда льётся вода с оттенком ржавчины, и я направляю её в чан, чтобы слить неприглядную жёлто-оранжевую жидкость. Когда она становиться прозрачной, чуть прикрываю напор и позволяю себе попить с тоненькой струи. Вода неприятная на вкус, но не противная до дурноты. Жажда сильнее.

        Пока его нет, передвигаюсь в сторону второго помещения и иду к той стене со спуском вниз. Минус первый этаж... Тёмная комната... От самой этой мысли слегка пробирает, но успокаиваю себя вполне обоснованными убеждениями, что здесь не может быть никого, кроме меня и Джейсона. Спуск на нижний уровень оказывается широким и удобным, с поручнями, но всё же тёмным. Фонарь освещает лишь небольшой полоской света широкий коридор с множеством дверей. Я, превозмогая сомнения и подбирающийся страх неизвестности, принимаю решение обследовать абсолютно каждую комнату слева направо. Она сказала "за трубами", значит, будем высматривать трубы, а заодно ещё что полезное.

        В первой достаточно просторной комнате слева обнаруживаются ящики и деревянные бочки, множество мусора. Ничего полезного. Выхожу и направляюсь к следующей полуприкрытой двери. Любопытство сильнее страха. Во второй множество оборудования, старые громоздкие компьютеры и множество шлангов и проводов от них уходят во все стороны в стены. Следующая — небольшое хозпомещение, где наверняка хранили всё для уборки. В четвёртой комнате то ли раздевалка, то ли просто склад вещей для работников: множество рабочей одежды свалено в кучу с запахом сырости и мокрых тряпок. Спешу выйти. Пятая по счёту комната завалена шлангами и всяким металлическим и пластиковым производственным хламом. Ничего полезного и толком не пробраться. Глаза, привыкшие к темноте, лучше различают очертания разных предметов. Выхожу к следующей двери стены напротив, но в последний момент замечаю слева на боковой стене небольшую дверцу, скрытую за ржавой железной полкой.

        Любопытство и тяга к чему-то таинственному заставляют отодвинуть лёгкий пустой стеллаж. В нос ударяет неприятный запах плесени и ещё чего-то мерзкого. Освещаю справа налево небольшое помещение, покрытое грязной серо-зелёной плиткой, и прихожу к выводу, что это санузел. В глаза бросаются несколько разбитых умывальников и широкие трубы под ними. Трубы... Подхожу ближе и замечаю несколько сухих невзрачных тряпок за ними.

Возможно, в одну из них он завернул телефон...

        Неприятный запах всё больше забирается в нос и вызывает колики на коже спины, словно слабые уколы иглой. Когда разворачиваю одну из тряпок — нахожу ключи от машины. Ликование слегка перекрывает неприятное чувство от нахождения здесь, и я разворачиваюсь в сторону входа.

        Когда фонарь случайно прыгает лучом правее двери, на меня словно падает бетонная плита наполненная кошмарным ужасом, а запах резко становится знакомым. Я вскрикиваю и роняю фонарь. Снова хватаю его и бегу к выходу, левее двух трупов, но в проёме дверей мелькает тень, которая вынуждает остановиться так резко, что теряю равновесие и падаю вперёд на четвереньки.

   — О-о-о-у, неужели моя дорогая Селестия со стальными нервами испугалась? Как же рад оказаться здесь вовремя, Подарочек! Ты всегда можешь на меня рассчитывать — я помогу тебе привыкнуть к таким вещам, пока ты не угробила нас обоих своим инфарктом! Может, расшевелим этих парней? — его устрашающий голос разноситься небольшим эхом по помещению.

        В горле что-то сжимается, не позволяя дышать, но я против желания поднимаю фонарь и вижу, как он тянет за руки один из трупов и машет мне его ладонью. С истерическим криком вскакиваю и бегу на выход, уже миновав проход, теряю равновесие, зацепившись ногой и кричу от ужаса. Снова встаю и, роняя фонарь и теряя обувь, бегу во весь опор к едва различимой лестнице наверх. Почти перед ступенью, меня резко бьёт что-то в живот. Падаю, рыдаю и кашляю. Снова поднимаюсь и взлетаю вверх по лестнице в доли секунды. Глаза слепит от дневного света первого этажа. Когда кто-то обхватывает меня руками, начинаю брыкаться и орать до хрипа, не чувствуя боли. Ещё немного, и бешено бьющееся сердце взорвётся от ужаса.

   — Не-е-ет! Нет! Нет! Нет!!!

   — Селестия! Что ты там делала?! — услышав голос Геллофри-старшего, с огромным облегчением позволяю ему себя обнять и плачу навзрыд, даже не имея возможности отдышаться.

Слава Богу! Джейсон...

   — Ты должен мне помочь... избавиться от него! — отчаянно выдыхаю ему в лицо. Красивые, до боли знакомые чёрные глаза смотрят на меня с жалостью и беспокойством.

   — Мы найдём врача, который поможет...

   — Нет! Прямо сейчас! — начинаю орать и оглядываюсь на дверь, ведущую вниз. Там слышится злорадный смех...

Куда ты убежала, детка, парням без тебя тоскливо...

   — Умоляю...