Найди меня во тьме (18+)

        Прихожу в себя в знакомом месте. Недалеко стоит огромный пустой камин. 

   — Что ж, хорошо, что привезли куда просила, — нервный смех может привлечь его, но мне плевать. Пообщаемся хоть... 

        Улыбаюсь себе нездоровой усмешкой. Я, как сжатая пружина, хочу уже распрямиться, отбросить всё силой инерции. Моё состояние на подрыве, нервно-агрессивное и истерично-весёлое, и это так забавляет меня. Никакой паники, только злость. Наверняка похожа сейчас на психа с безумным горящим взглядом, но мне не страшно! Странное возбуждение охватывает меня, не сексуальное, иного плана, но невероятно будоражит моё нутро. Во мне взрывчатка и кто-то уже поджёг фитиль...

Джейсон, лапочка... Приносит маме свежие булочки и в перерывах убивает старшеклассниц...

   — Джейсон, милый, где ты? Ты просто красавчик, как и Рой, не ожидала такого обаяния от убийцы. И как можно было не признать ваши фирменные чёрные глаза Геллофри? Я просто тащусь от них, — делаю паузу, прислушиваюсь. Знаю ведь, как он умеет замирать, не шевелясь.

         На мне наручники, зацепленные за трубу в стене. Не теряя настроя, достаю из-под пояса штанов необходимую мне дужку от канцелярской прищепки.

   — У вас в семье очень сильный доминантный ген! А ты, Джей, ты тоже тащишься от меня? Что у нас с тобой за история такая?Ты знаешь, что в газетах пишут? Эй! Расскажи мне... Хочу тебя видеть, — сладким голосом пытаюсь завлечь его и вызвать на разговор. Если он одержим мной, у меня есть некоторое преимущество — он не убьёт меня.   

         Быстро не выходит. Значит, с блокировкой. Как же рада, что теперь знаю, как устроены наручники изнутри.

Умница Джей, но я тоже подготовилась...

         Простукиваю боковую часть наручников об трубу, к которой пристёгнута, до еле слышного щелчка и открываю своей железкой. Испытываю прямо маниакальное удовольствие триумфа, вдыхаю полной грудью.

   — Моё уважение,  Джейсон Геллофри. Ты заманил меня прямо в свои сети. Журналюги пишут, у нас с тобой любовь... Покажешь мне, что упускаю из виду?

         Забираю наручники в задний карман и начинаю тихонько красться по дому. Звук кашля заставляет остолбенеть. Определяю направление звука, слегка отвинчиваю череп на пальце и ключик на шее. На поясе всё так же находится подарочек Нэнси: двойная плеть из плетёной гибкой проволоки, прорезиненной сверху. Два длинных упругих кнута выходят из держателя, напоминающего пряжку ремня. Но на пряжке  выемки для пальцев, и неспроста: эта вещь и должна выглядеть как модный пояс для штанов, но руки не должны соскальзывать. На концах обоих кнутов с двух сторон металлические наконечники с маленькой выемкой, для жёсткой фиксации в пряжке и нанесения большего урона нападающему. Отсоединив одну сторону нажатием, получаешь гибкую опасную плеть с удобным для руки держателем. Она позволяет отпугнуть и частично ранить нападающего на некоторой дистанции, не позволяя к себе приблизиться. 

          А в самой пряжке — главный сюрприз: встроенный диктофон и слот для СД-карты, также крохотная, удобная для пальцев кнопка. Такую вещицу и остальные подарочки трудно найти без особых знакомств. Мне повезло. Всегда везёт. Эта приятная мысль растекается по мне жидким металлом, делая меня сильнее, смелее.

          Я готова ко всему, даже к страху, так как успела пережить весь спектр эмоций и паники в подземелье Роя, до того, как начала ему доверять. Бояться по второму кругу, когда уже более подготовлена, — просто бессмысленно и смешно. И, конечно же,  понимаю, что отличаюсь от других девушек. Дело не в высоком интеллекте, как бы ни хотелось себя в очередной раз похвалить: я более хладнокровна и жестока, чем мои сверстницы, менее эмоциональна, более эгоистична и испорчена своей семьёй. Но в данном случае это преимущество, ведь я могу быть сильнее и опаснее, чем выгляжу. 

 Поиграем в твою игру, Джейсон, но я внесу некоторые новые правила... 

          Осматриваю комнаты одну за одной и в последней, возле обваленной части, нахожу раненого, связанного по рукам Артура. В положении полусидя, опираясь на стену, с разбитым лицом и в луже крови. Без сознания. Рубашка также в крови, и изо рта стекает алая струйка.

Его били недавно... Слава Богу, я не слышала этого... Возможно, он где-то недалеко...

          Пристёгиваю обратно на себя пояс-плеть. Открываю рубашку — плохо дело: три ножевых ранения. Неясно, сколько он уже потерял крови, но она, пульсируя, продолжает сочиться из ран. Пульс есть, медленный, но ровный. Незачем пытаться привести его в чувство, надо поскорее зашить. Удачно, что он сидит, так раны меньше расходятся.

            Достаю из ботинка иглу с нитью и крохотную зажигалку из кармана — хотя бы иглу нагреть, избавить от микробов. Действовать быстро, но экономно — нитки может не хватить. Начинаю неаккуратно, но быстро сшивать края, разумно расходуя нить, и прислушиваюсь к каждому звуку снаружи. Есть, одна готова. С трудом выходит завязать узел непослушными в крови руками, но я спокойна и сосредоточена. Теперь у меня и практика имеется. Воспоминания о Рое придают сил и мотивации поскорее закончить с этим всем. Неосторожно оставляю маленький порез на коже своим ногтём мизинца с лезвием. Зато вспомнить о лезвиях сейчас приятно. 

Я не беззащитна!...

            Вторая, почти конец. Но неожиданный звук отвлекает. Замираю... Вроде тихо. Нет времени бояться, продолжаю. Есть: последняя, крупными стежками. Чуток не хватает нити, и я достаю свою упаковку пластырей. Промокаю краем своей рубашки рану и заклеиваю оставшийся кусочек. Он почти не кровит: то ли оттого, что зашит, то ли... оттого, что давление крови в организме всё меньше. Это хуже...

           Надо осмотреть ноги. Они в луже крови, штаны на полу полностью намокли, но найти отверстия в штанах не удаётся. Наконец нахожу место ранения — внизу  две резаные раны на задней стороне лодыжки. Связки! Он надрезал ему связки, чтобы Артур не смог ходить. Чёртов сукин сын! Как он достал его? Артур не выглядит лёгкой жертвой.

           Раны глубокие, и я не знаю, что с ними делать. Зажигалкой такое не прижжёшь. Некоторое время смотрю в одну точку, зависнув. Разорвать свою майку или часть кофты? Остановить кровь нужно срочно.

           Клей! Точно. Хоть что-то... Вспоминаю, что припрятала здесь некоторые полезные штуки и спешу в подвал. Чувствую себя здесь как дома. Снова везение? Или мне помогает некто сверху? Бегу в сторону подвала и замираю в недоумении, заметив на двери цепь, вбитый в стену крюк и навесной замок, но, глянув на замок, улыбаюсь: теперь это меня не остановит. Новый прилив сил и душевный подъём. Долго так везти не будет, надо быть осторожной и быстрой. Он понял, что тайник где-то в подвале, но, видимо, не нашёл его и потому решил закрыть. Отмычки остались в рюкзаке, и где он — неизвестно. Достаю булавки, будем пробовать.

          Меня раздражает то, как долго я вожусь с этим замком. Нервы уже сдают, и хочется заорать и разрушить что-нибудь, но это отберёт время. Глубоко вдыхаю прохладный воздух. 

   — Время — самое ценное из того, что у тебя сейчас есть. Держи себя в руках, Сили Стенсон. Сосредоточенное спокойствие  — лучшее оружие, — улыбаюсь, вспоминая таксиста. — К тому же, у тебя на редкость интересный и умный маньяк, и ещё круче защитник. Нужно быть на уровне, держать планку, а не устраивать дешёвые истерики, — мне даже нравится сейчас мой голос. Жаль, никто из них меня не слышит.

Ты — полнейший псих, если тебя это заводит...

           Есть! Открыла. Облегчение не передать словами. Всё было не зря... Замок в карман, с другой стороны от наручников: пригодится. Тихо и медленно спускаюсь: вдруг меня ожидают ловушки? Во мне теперь живёт параноик. Я ведь тоже хотела оставить ловушки. Хватаю клей и канцелярский нож, серый армированный скотч и бегу обратно.

            Пульс всё ещё есть, но сам мужчина бледен. Заливаю клеем небольшую деревянную планку, обмазываю плотно задние части ног. Вязкий, быстрозастывающий прозрачный клей частично окрашивается в розовато-алый цвет, но останавливает кровь. Наверняка это дико больно, хорошо, что он без сознания. Чуть подождать и немного обмотать скотчем... Готово. Поверх носки и туфли обратно. Хорошо понимаю, что любой врач, увидевший это, проклянёт меня, но сейчас необходимо остановить кровь и спасти ему жизнь. Нужно также восполнить жидкость в организме, причём срочно. И где её взять? 

        Подземелье! Я — тупица! Придётся снова бежать вниз, и я бегу.

Только бы успеть...

         Прячу банку с клеем у основания лестницы внизу, скотч — в хламе. На ловушку нет времени. Открываю тайник. Нет фонаря, и секунды бегут. Наощупь до кровати: под ней большая бутылка воды. Хватаю её и кусок булки, оставленной мной в выдвижном ящике. 

Хоть бы он пришёл в себя...

   — Артур!  Пожалуйста, тебе надо выпить, — громко говорю, пытаясь привлечь внимание. Он подаёт признаки жизни, снова кашляет, и я, уговаривая его, пытаюсь залить воду. Глотает и со стоном отворачивается. 

   — Надо ещё, нужно много воды, ты теряешь кровь. Пей и жуй вот это. Слегка чёрствая, но сладкая, а это важно. — Открывает рот, сплёвывает и мычит. Вижу во рту кровь. Мотает головой от булки. 

   — Открой рот, я не буду заставлять, только осмотрю...

            И я сожалею, что заглянула. Покрывает оторопь, начинает накатывать реализм ситуации и паническое волнение: во рту Артура отрезанный и обожжённый язык; вырваны дальние четыре нижних жевательных зуба, а кровь из десны течёт и заполняет рот. 

Да что за твою мать! Тварь поганая! Долбаный моральный урод!...

           Моё отчаяние начинает прорываться наружу, заглушая смелость и рассудительность. Я разжёвываю подсохшую булку, размачиваю выпитой водой во рту и всовываю небольшой комок ему в рот. Он понимает. Глотает поморщившись. Один глаз с кровью внутри. Но второй смотрит на меня с виной и жалостью одновременно. Даю ему следующий пережёванный кусок пищи. Ещё двумя крохотными комочками, открыв ему рот, закрываю дыры в десне.

   — Прости. Знаю, что больно, но надо их закрыть, на время, чтобы ты не захлебнулся, когда потеряешь сознание, — стараюсь звучать спокойно и собранно, уверенно. Внезапно понимаю, что в верхнем зубном ряду всё так же ужасно. Проделываю то же, борясь с тошнотой. Не стоит ему видеть моё волнение и как припадочно бьётся пульс в горле. Глотает новый комок булки, и я снова заливаю ему воду.

   — Я не буду снимать полностью верёвку с рук, чтобы он не заметил, что тебя освободили, и не добил. Но я надрежу её в двух местах снизу. Утащить тебя на себе не смогу, ты же понимаешь... Я зашила тебя. Ходить ты пока не сможешь, он поранил тебе связки. Но ты должен выжить, любой ценой, — говорю уверенным тоном, застёгивая обратно кровавую рубашку, чтобы не было заметно моего вмешательства. — Я пришлю помощь, дождись!

         Припадаю сухими губами к воде, как дикий зверь. Мне нужны силы. Ещё пару комков булки для Артура и последний кусок доедаю сама. Нет смысла пытаться тащить его куда-то: у меня не хватит ни сил, ни времени.

          Внезапно слышу звук. Закрываю пальцами глаза Артуру и тихонько отбегаю с бутылкой к стене у входа. Опасный человек не заходит в комнату, лишь заглядывает и, видя Артура «без сознания», уходит. Вспоминаю вдохнуть воздух. Шаг за шагом, ближе ко входу.

   — Селестия, где ты, красавица моя? Я знаю, что ты не могла далеко уйти, —  вкрадчиво вещает неизвестный, но почему-то знакомый голос. Это не Джейсон, не таксист!

 Это ещё что за новая тварь?!  Я скоро сойду с ума!...

         Волосы на голове начинают шевелиться, и вздыбливаются мелкие волоски по всему телу. Этот голос мне знаком, но всё же не узнаю! В голове по новой начинается путаница: меня похитил таксист, и Рой признал в нём своего дядю Джейсона, я помню его голос, так похожий на Роя, и его шаги. Они похожи: то, что я вначале приняла за наваждение, оказалось правдой.

          А кто это, мать его, сейчас тут бродит?! Где я его слышала? От него выворачивает наизнанку. Имитатор? Почему снова не могу сообразить, что, блядь, происходит? Мышцы спины скручивает спазмом волнения. Думала, что уже ко всему готова...

         Глянь он внимательнее на пол, увидел бы кровавые следы ботинок на нём, ведущие ко мне. Слышу бряцканье цепи на двери подвала. Он заметил, что сняла замок.

   — Ты глянь, какая умная! Или вы вместе прячетесь здесь? Да, Рой? Ты уже рассказал ей свои секреты? — звук мерзкого голоса приглушается и доносится теперь из подвала. 

         Слышу, как он медленно спускается и зовёт меня там. Тихонько пробираюсь следом и пока ещё не верю, что мне настолько везёт. 

         Схватив цепь, стягиваю её и надеваю замок за пять секунд до того, как он взбегает по лестнице вверх и бьет в дверь. Успела! Я так и не увидела, кто он, но точно знаю его, а он — меня. Хочу вернуться к Артуру, но слышу звук снаружи дома. Женские стоны и мычание. Ближе комната с камином. Туда!

   — Заткнись, ты жива только потому, что она нужна мне послушной, — прекращает стоны хладнокровный голос, похожий на Роя, но я-то знаю теперь, чей он.

         Бежать некуда, ужас ползёт змеёй по спине и пытается сковать меня по рукам. Заставляя ноги тихо передвигаться, иду прямо к камину. Надо пробовать залезть в дымоход повыше. Пробую. Ноги держатся на стенах, мышцы болят, но руки соскальзывают по саже. Дышать слегка прогорклым воздухом тяжело, но мне страшно не за себя. Я вслушиваюсь изо всех сил, пытаясь удержаться внутри трубы.

   — Где ты, тупой ублюдок?! И где она! — он проревел это так, что я до боли вжала голову в шею и боюсь пошевелиться. По неясной мне причине, возможно от страха или голода, рот набирается полный слюны, но сглотнуть её боязно. — Я разорву тебя на части, Марвин, если ты решил, что можешь к ней притронуться! Она — моя!

             Слышу, как девушку бросили на пол и её сдавленный глухой стон от удара. Охотник начинает рыскать по всем комнатам, открывает подвал и, достав оттуда этого второго, начинает его бить. Они ругаются, второй пытается что-то мямлить и объяснять. Вот в чем дело: он — не имитатор, а сообщник! 

Марвин... Что-то знакомое, не могу понять, откуда знаю это имя и голос!...

   — Я не имею понятия, как она выбралась, может, твой племянничек ей помог! Они закрыли меня здесь и сбежали, — жалобно мямлит омерзительный писклявый тип.

   — Идём, они не могли далеко уйти. Я — к трассе, а ты..... 

           Их больше не слышно, но я, для большей уверенности, ещё прячусь в шахте дымохода. Почувствовав легкое дуновение воздуха над волосами, пробую забраться повыше. Верхний край трубы уходит высоко вверх, а дуновение при этом всё равно  горизонтальное, а не вертикальное. Рука нащупывает выемку, и я, добравшись до неё, нахожу дыру в кладке прямоугольного дымохода. Немного света оттуда...

          Только когда залезаю внутрь, понимаю, что там вторая половина дымохода, разделённого на две комнаты и два камина. Эта — ведёт в другую комнату. Спускаюсь туда. Часть комнаты завалена, и другого входа, кроме как через здешний камин, в неё нет.

          Окна забиты досками. Один разделённый дымоход служил, как оказалось, для двух каминов. Эта комната находится над подвалом, если верно понимаю. Открытие радует, но пока не могу понять, как его использовать, кроме как для того, чтобы прятаться тут. Артура я сюда не затащу... 

Девушка!... — осеняет меня.

          Вспоминаю, что они бросили там кого-то, и, несмотря на ноющие мышцы, обратно забираюсь вверх по дымоходу этой комнаты до дыры в кладке. Пробую вынуть несколько кирпичей снизу, чтобы можно было опустить край расщелины в стене, но мне поддаются только три кирпича. Прислушиваюсь и сбрасываю сначала один в эту комнату, вниз, затем второй и третий. Вылезаю с той стороны, спускаясь очень медленно и тихо. Вижу её: 

Боже мой, Фел!... Как это возможно?!...

    — М-м-м-м-м-м-м, — Фелисити с оборванными и отстриженными неровными кусками волосами, с кровью под носом, заклеенным ртом отчаянно мычит. В одной ночной рубашке, обёрнутая скотчем, как гусеница, лежит на полу, и дикие, раскрытые от ужаса глаза наполнены слезами. Подбегаю к ней. 

   — Фел, потерпи, мы спасёмся, только не выдавай меня. Тише, успокойся. Сегодня же избавлю тебя от этого, — начинаю гладить по лицу и успокаивать дрожащую на грани истерики девушку. От её вида у меня у самой трясутся руки и понимаю, что нельзя показывать этого ей. 

         Чуть разрываю передние полосы скотча и пытаюсь поднять её на ноги. Снимать ленту со рта нельзя: она начнёт кричать и привлечёт внимание. Слышу снова их голоса. О, нет, чёрт! Аккуратно укладываю её на то же место. Показываю пальцем знак «тихо» и бегу обратно в дымоход камина. И сразу же — в другую комнату. Прислушиваюсь.

   — Пристегнёшь её хорошо и следи в оба, иначе шкуру с тебя спущу. Она нужна живой и непокалеченной, как приманка. Поеду искать их в городе. Следи за подвалом, закрой его. Уверен, там есть несколько входов, — голос замолкает, тяжелые шаги удаляются, и я пытаюсь спокойнее дышать, судорожно обдумывая свои дальнейшие действия. Надо дождаться, пока этот Марвин...

Марвин... 

         Перед глазами появляется образ неприятного, бледного, худощавого типа, что работал в школе охранником и всё время пытался подольститься ко мне и Фелисити. Его блеклые глаза, горящие огоньком похоти, вечно немытые светлые волосы и сальные взгляды раздражали нас с Фел. Мы поступили с ним не очень хорошо, жестоко пошутили, и он свалил работать в другую школу... Средняя школа Хабершам. Адское пламя! Ирен Митчелл из школы Хабершам! Вот почему она показалась мне младше других и выбивалась из списка. Видимо, уродец присмотрел её себе давно.

   — Ну что, королева, твой король снова с тобой! Как будем развлекаться? — до тошноты неприятный, заискивающий голос вызывает во мне озноб. — Даже обидно, что Джейсон не удостоил тебя внимания. Его ничто не интересует, кроме ваших сердец! Он — двинутый чувак и не умеет получать удовольствие от жизни. Зато я умею... Соскучилась по мне, детка? 

           Слышу приглушённые крики и плач бедной Фелисити и сжимаюсь вся в комок.

 Не в силах ей сейчас помочь: их двое, и второй пока недалеко... И там ещё раненый Артур, надо о нём подумать. Я не смогу спасти их, если меня тоже схватят...

          Слабая и испуганная, оправдываю свою трусость... Где то удивительное состояние, что было во мне, когда только очнулась? Я была уверена в себе, только вот не знала, что их двое. А если... трое? Неужели Рой с ними? 

Как он узнал, что буду в больнице? И как Джейсон или Марвин узнали про цветы в теле?...

          Он им рассказал? Похвастался? Что я, как дура, его искала и сама пришла? Почему он не видел Джейсона, вышедшего из его комнаты? Или видел, но решил сам со мной разобраться, а Джейсон просто подслушивал под дверью всё, что мы говорили и делали ночью?

              Вот... Вот оно! Рой, возможно, не причём. Это же дом Джейсона, и одна из комнат наверху — его. В прошлый раз она была заперта, но в этот, выйдя из комнаты Роя, он просто зашёл в свою. Вот почему они не столкнулись на лестнице. Выходит, он всю ночь был в соседней с нами комнате, как я сейчас, и слышал всё. Так и узнал про цветы. Он мог убить нас, беспомощных, потерянных во власти друг друга... Но почему выбрал именно Молли? Как узнал о ней и том, что она из моего круга общения?

  Фелисити была у них всё это время! О, Господи! Выходит её уже мучают несколько дней...

           Прислушиваюсь, и слышу цикличные сдавленные рыдания и его напряжённые вздохи. Боже, он её насилует! Что мне делать? Я закрываю рот, чтобы не издать ни звука, пока слёзы кислотой разъедают мои щёки и глаза. Я ничего не могу исправить сейчас, только стать ещё одной жертвой. Она беспомощна, а я слабее любого мужчины или парня. Впиваюсь ногтями в руки, несмотря на то, что лезвия режут кожу. Лезвия! Точно! Я оторопело смотрю на два ногтя левой руки и на кольцо с шипом на правой. Интересно, они уже успели закрыть подвал снова? Макс сказал, паралитик даст около получаса, но всё зависит от веса... Нет времени бояться. Я считаю до трёх: 

             Раз. Я хотела спасти хоть кого-то из девушек. Это мой шанс. Спасти свою подругу... Но могу пострадать сама. Здесь я в безопасности... но...

           Два. Пока я сижу здесь, бедная девушка терпит этот кошмар и страдает. Пока я трепала нервы Рою, её насиловали и мучили много раз... 

            Три. Я не смогу с этим жить. Они убили её мать! Должна её спасти, как бы страшно ни было. На моей стороне эффект неожиданности...

            Канцелярский нож, очень острый, но если выроню, его используют против меня, например подрежут связки... Нельзя его брать. Прячу его чуть дальше, под досками и осколками разрушенной стены. Вспоминаю, что во рту у меня спрятано ещё кое-что. На самый крайний случай. Я так свыклась с ощущением, что забыла о нём, закрытом лезвии. Всего полтора сантиметра длиной, полсантиметра шириной и около двух миллиметров толщиной вместе с силиконовым клеем. Я медленно и тихо стараюсь пролезть обратно, сначала вверх до расщелины. И замираю. Прямо в разъёме дыры.

   — Си-и-ли! Сили, не бросай меня! Она там... Она там, в камине! Она там прячется... Сили! — отчаянно визжит несчастная жертва ублюдка.

   — Не ври мне, гадкая сучка, — звук пощёчины заставляет её сдавленно всхлипнуть, а мои внутренности сжаться, как в тисках, — или я накажу тебя!

   — Я кляну-у-усь, она там, — рыдает Фел, задыхаясь.  

          Ну спасибо тебе, подруга! Минус эффект неожиданности. Заслышав шаги, в один момент, стараясь быть тихой, перелезаю обратно во второй дымоход и зависаю на пальцах. Слышу совсем рядом дыхание и голос.

   — Дебилка с глюками. Я прибью тебя за это враньё! Едва не поверил тебе, дура тупорылая.

          Улавливая, как отдаляется его голос, снова перелезаю в первую половину дымохода и, не удержавшись, соскальзываю и больно падаю на ноги и копчик. Лодыжка! Я, скорее всего, вывихнула её, но нет времени рыдать, он уже идёт ко мне с восхищённо-радостной рожей...