Игра Памяти

Брести по тёмному коридору пришлось не так долго. Как только мы хорошо отошли от прохода в этот коридор, зеркальная стена снова сдвинулась, чему мы уже не удивились. Мрака не было. Да, было темно, но было просто темно. Нам прекрасно удавалось разглядывать силуэты друг друга.

Через пару минут нас занесло в новую комнату. Здесь уже не было так ярко, как в прошлой. Цвет был более тусклый, а местами можно было увидеть чёрные и серые цвета. Зеркал нет. Зато вдоль комнаты располагались стулья. И два из них уже были заняты. Мейси и Клайв. Клайв, я уже и думать о нём забыла.

— Привет, — сухо поприветствовал нас парень.

— Привет, — отозвалась Джессика.

— Что у вас было? — спросил тот, встав со стула.

— Змеи, — ответил Рон и прошёл немного глубже в комнату.

— И только?

— А тебе змей мало? — поднял брови Остин.

— Возможно, — ответил Клайв и сел обратно на стул.

— Ненавижу пауков, — выплюнула Мейси. Я нахмурилась. — Нам дали не только змей, хотя и змей хватило достаточно. У этого вообще крышу снесло, — тыкнула она пальцем в Клайва.

— Я не виноват, что боюсь змей! — огрызнулся парень. — Ты то и сама с пауками не спокойной девочкой была.

— Прекратите! Мы поняли вас, — язвительно крикнула Кейти и уселась на стул рядом с Мейси.

Я тоже села на стул. Такое ощущение, что я уже век не стояла. Да ещё это ощущение голода, которое постепенно увеличивает свою мощь.

Все уселись и молчали. Мы просто ждали. Не знаем чего, но ждали. Кто-то сидел, скрестив руки, кто-то, наклонившись вперёд и делая опору руками о ноги, задумчиво проводил время.

— Я в туалет хочу, — смутившись, отозвалась Джессика. Пока она не заговорила о обычных для нас потребностях, я не хотела, но теперь я не только еду желала. Теперь мне так же нужно в туалет. Жуть.

По бокам комнаты распахнулись двери.

— Мы совсем об этом забыли, — вновь окликнул комнату Ренсон, — прошу, — и снова тишина.

— Значит, так, парни могут идти туда, — указала Кейти на дверь, которая находилась буквально в двух шагах от нас, — а мы идём сюда, — не успела она договорить, как скрылась за дверью. Джессика тоже время не теряла. Парни тоже начали заходить к себе.

Я поднялась на ноги, и мы вместе с Мейси зашли в, так скажем, дамскую комнату.

Через минут десять-пятнадцать стулья снова перестали пустовать.

Мы просидели так ещё час, если не больше. Тело затекало и каждый, в том числе и я, вставали и пытались размять своё тело. Некоторые снова ходили в уборную. То ли от скуки просто так, то ли действительно желудки потихоньку наши слабеют.

— Может, вы нам и перекусон организуете? — раздражённо плюнул Остин. — Жрать хочу, сил нет.

Тишина. Похоже, над нами решили просто поиздеваться. Я встала со стула и зашла вновь в уборную, открыла воду и начала безжалостно пить воду. По майке уже немного стекала вода, но мне было уже всё равно. Я хочу есть и это единственное, что можно сейчас запихнуть в желудок, чтобы он, наконец, заткнулся.

Прошло ещё два часа. Силы словно нитками вытягивали из меня.

— Чёрт, да дайте нам уже что-нибудь поесть! Хватит издеваться! — закричала я. Сначала я не поняла, что это именно я закричала, но потом до меня дошло, и моё тело рухнуло обратно на стул.

— В коридоре вас ждёт еда, — снова «порадовал» нас голос Ренсона.

Через час все из нас уже были сыты. Силы постепенно прибавлялись, что, безусловно, не могло не радовать. Мы поели разные фрукты и съели что-то жидкое. Посуду и остатки нас попросили оставить нам же, где мы всё и нашли. Без лишних разговоров мы это сделали.

— А теперь, — начал мужчина, — внимание на экран.

Гробовая тишина. Никто  ничего не понял.

На стене, что находилась перед нами, резко загорелся свет. Сначала белый, потом серый и сразу же чёрные. На тёмном фоне высветилась фраза «Добро пожаловать».

Комнату моментально оглушил крик, если не сотни, так тысячи людей. Я невольно закрыла уши, но потом снова их открыла. На экране показалась куча народа. Все кричали, радовались, улыбались, как в последний раз, а затем появилась сцена. А на сцене он. Ведущий.

Всех пробрало изумление. Такое ощущение, что каждый из нас сейчас язык проглотил.

Он что-то быстро говорит. Что-то на подобии приветствия. А потом из щели появляемся мы. Я сразу же вспоминаю первый день моей... э-м... новой жизни.

Показывают со всех сторон нас. Таких испуганных и отдалённых от  этой реальности. Вот кричит Джек, уходит, а за ним и я. Теперь я визуально увидела, как ведущий говорит наши имена, что-то рассказывает, пока его улыбка сияет чуть ли не ярче солнца. Моя неприязнь к нему так и не исчезла. Даже больше скажу, она не уменьшила свою мощь.

Ведущий провожает ребят туда же, куда и ушли мы с Джеком.

— Нам вкололи хрен знает что в шею, а потом мы проснулись в клетке, — прошептала мне Джессика, — вам тоже это вкололи? — я кивнула, и по моей шеи прошёлся мелкий заряд. Мне казалось, что в меня снова вкалывают эту жидкость.

— А теперь позовём родителей наших везунчиков, — как только мы услышали эти слова, то онемели. Наши родители? Они у нас есть? Мне нужно быть сейчас счастливой? Почему тогда я не счастлива?

На сцену выходят несколько человек. Не похоже, что у каждого из нас есть и мать и отец. Что-то здесь не так.

— Миссис Элис, сильно волновались, когда провожали своих детей в этот путь? Что вас привело к этому решению? — глаза ведущего сверкали любопытством. Если это вообще любопытство.

— Я, — робко начала женщина, — я не хотела отправлять своих детишек туда, но я не хотела, чтобы они продолжали голодать в нашей стране. Очень волновалась, что они не подойдут для нового Мира, но, как не странно, Джек и Джемма оба туда попали. Надеюсь, им там будет действительно лучше.

Я моментально посмотрела в сторону Джека и увидела, что он тоже смотрит на меня. Брат? Сестра?

— Я слышал, что они не родные друг другу, — продолжал ведущий, — так ли это?

— Да, они действительно не родные друг другу. Родной матерью я являюсь только Джемме. Её отец умер через год её рождения. Потом у меня появился Стивен, а у него уже был сын. Я приняла и воспитывала его, как родного. Но жизнь снова обернулась не тем боком. Именно смерть второго моего мужа привела меня к такой крайней мере. Я не могла больше обеспечивать им нормальную жизнь.

Что чувствовать после этих слов? Я ещё не осознала, что у меня вообще есть родители. Точнее только мать. Тут ещё брат нарисовался. Но мало того, что он просто есть, так он есть со мной вместе в этом кошмаре. Но самое ужасное, что я этого не помню. Моя память даже не шелохнулась.

Позже выходили и другие родители. У Джессики и Рона оказались одни и те же мать и отец. Они тоже брат с сестрой друг другу, только родные. В прочем, в этом мы не были удивлены – они сильно друг на друга похожи.

У Остина и Кейти было только по отцу, а у Клайва с Мейси были, как и у Джессики с Роном, оба родителя. У Кристофера была только мать. Интересно, она сейчас знает, что он мёртв?

Мейси, Клайва и самого Кристофера на сцену не приглашали, как выяснилось позже – они попали бонусом, поэтому проходят не всё Просвещение.

Но что самое удивительное – каждую семью  привело в это место сильная бедность. Все они просто боялись, что дети умрут от голода. Мы голодали. Мы очень голодали.

«Конец шоу».