8💘
8 День
Это утро началось иначе.
С первого взгляда — всё как обычно: солнце заливало светом кухню, пахло тостами, Эллисон спорила с Мэттом, а Ники пытался уговорить Эндрю надеть гавайскую рубашку «просто ради прикола». Нил как всегда сидел у Эндрю на коленях — только на этот раз… молчал.
И это было странно.
Слишком тихо. Он не щипал волосы Эндрю, не пытался украсть хлеб у Рене и даже не хмурился, когда Ники назвал его «пушистиком».
Он просто сидел. Бледный. Лицо напряжено, губы сжаты.
— Эй, всё нормально? — первым заметил Мэтт.
— Угу, — глухо буркнул Нил.
Эндрю опустил взгляд.
— …Ты дрожишь.
— Не… не сильно, — прошептал Нил, стиснув пальцы. — Просто… больно.
— Где? — сразу спросила Рене.
— Везде.
Нил почти скулил. Голос был тихий, словно он старался не испугать самого себя. Руки слабо обвивали шею Эндрю, голова лежала на его плече, и Эндрю чувствовал, как его тело всё время напрягается — словно что-то сжимает его изнутри.
— Он горячий, — сказал Эндрю.
— Мы едем к Эбби, — сказала Дэн. Без обсуждений.
В клинике было тихо. Эбби, завидев Нила, нахмурилась, положила ладонь ему на лоб, потом на шею, затем аккуратно уложила его на кушетку.
— Всё тело болит? — спросила она, проверяя пульс.
— Ага, — тихо. — И… тянет, и сжимает, как будто внутри кто-то растёт.
Эбби замерла.
— Растёт… — повторила она. Затем, очень спокойно добавила:
— Возможно, твое тело возвращается к обычному состоянию. То есть ты снова вырастешь.
Все переглянулись.
— Что? — переспросил Ники.
— Через несколько часов, я думаю. Симптомы указывают именно на это. Организм нестабилен, и, вероятно, начался обратный процесс.
— Так… он станет прежним? — прошептала Рене.
Нил поднял глаза на Эбби.
— Точно?
— Не могу обещать со 100% уверенностью, но всё указывает на это.
И тут…
все обрадовались.
Ники вскрикнул и подбросил руки вверх. Дан хлопнула Мэтта по плечу. Эллисон что-то прошептала про "наконец-то", а Эндрю просто молча кивнул, сжимая плечо Нила.
А вот сам Нил…
Он не улыбнулся.
— Это… хорошо, — выдохнул он.
— Но ты не рад? — спросила Рене.
Нил пожал плечами.
— Я просто… устал. Всё тело… ноет.
Эбби кивнула.
— Ему нужно покой, и кто-то рядом. Просто подождите. Тело само справится.
Они вернулись домой. Нил лежал на диване, укутавшись в плед, Эндрю сидел рядом. Никто не включал музыку, никто не шутил.
Нил почти не говорил.
Через два часа он уснул. И тогда всё началось.
Руки дёрнулись. Плечи — вздрогнули. Лицо покраснело. Он будто боролся с чем-то внутри себя. Эндрю первым заметил, как пальцы становятся чуть длиннее. Ноги — вытягиваются. Челюсть — меняет форму. Растут волосы, становится выше голос…
— Он… — выдохнул Мэтт.
— Прямо сейчас? — ахнула Эллисон.
— Да, — кивнула Рене. — Прямо сейчас.
Они окружили его полукругом.
И в течение двадцати мучительных минут, с дыханием, похожим на рыдание, с дрожью в теле и стоном — Нил снова стал собой.
Не ребёнком.
А Нилом Джостеном, 20-летним, растрёпанным, потрёпанным жизнью, но живым.
Он открыл глаза.
В комнате было тихо. Очень.
Он сел.
Пальцы дрожали. Тело словно онемело.
— Эм… — пробормотал он. — Всем привет.
Ники завопил первый.
— АААА! ТЫ ВЫРОС!
— Нил! — закричала Дэн.
— Боже, ты в порядке? — Мэтт подлетел первым.
— Голова не кружится? — спросила Рене.
— Ты помнишь всё? — Элисон, с тревогой.
Нил моргнул.
— Да. Всё. Как вчера. Я помню… и парк, и собак, и девушку в лесу, и Сашу. Всё. Даже то, как вы прятали печенье от меня.
— Не мы, а Эндрю, — указал Ники.
Все рассмеялись.
А потом — был групповой обнимашки-обвал.
Мэтт первым накрыл Нила объятием, потом Рене, потом Дэн, даже Эллисон позволила себе руку на плечо. Ники, конечно же, вцепился с особым воем:
— Я ТАК СКУЧАЛ ПО БОЛЬШОМУ ТЕБЕ!
Нил усмехнулся, чуть хрипло.
— Я тоже. По вам. Всем.
Он перевёл взгляд на Эндрю. Тот стоял в стороне, руки в карманах, взгляд — прямой, но губы тронула едва заметная улыбка.
Нил встал. Подошёл.
И, не колеблясь, обнял его. По-настоящему. Взросло.
— Спасибо, — шепнул он.
— За что? — спокойно.
— За то, что не оставил. За то, что нёс меня. За всё.
Эндрю кивнул.
— Я же говорил. Я с тобой.
Вечером, вся команда собралась в гостиной.
Пиво, пицца, тёплые пледы и глупые истории.
— Помните, как он первый раз увидел щенка? — хохотал Мэтт.
— А как от меня прятался! — Эллисон качала головой.
— А как на моей голове уснул, — бурчал Ники. — Я сутки с укладкой ходил!
Нил краснел, но смеялся. Он лежал на диване, Эндрю рядом, бок о бок. Взгляд — тёплый, расслабленный.
Он чувствовал, как будто внутри что-то отпустило.
Как будто — отпустило страх.
Он прошёл этот абсурдный, чудесный путь. Через страх, тревогу, стыд, боль, воспоминания — и дошёл до момента, когда он может смеяться, глядя в лицо своей команде.
Он снова взрослый. Но внутри… стал немного другим.
Мягче. Открытее. Живее.
— Я люблю вас, — вдруг сказал он.
Все замолкли.
— Ты пьян? — спросил Мэтт.
— Немного, — хмыкнул Нил. — Но всё равно — люблю. Всех. И особенно тебя, Эндрю.
Эндрю хмыкнул.
— Ну, хотя бы не «спасибо за игру».
— Спасибо за обнимашки, — усмехнулся Нил.
Смех прокатился по комнате. Потом — зевота. Потом — тишина.
И где-то ближе к полуночи, когда пиво было допито, а кто-то уже посапывал, Нил и Эндрю устроились рядом. Просто — тихо. Без слов. Плечо к плечу. Ладонь к ладони.
И заснули.
В обнимку.
Под пледом.
Без страха.