5💘
5 День
Утро пятого дня началось странно.
Нил молчал. Не просто молчал — отстранялся. Пока остальные завтракали, он тихо сидел на подоконнике, поджав ноги, и смотрел в окно. Он не ел свою любимую кашу с клубникой. Не отозвался, когда Дэн предложила посмотреть мультфильмы. И, самое главное, он избегал Эндрю.
— Что-то не так, — прошептала Рене, наблюдая за ним из кухни. — Он ведь обычно всегда с ним, хвостиком.
— Может, заболел? — предположил Мэтт.
— Температура в норме, — сказала Эллисон. — Я проверяла.
— Может, сны плохие снились? — предположила Дэн.
Нил фыркнул, услышав шепотки, но даже не повернулся. Он лишь сильнее обнял свои колени.
Когда Эндрю подошёл и тихо положил руку ему на плечо, Нил резко дёрнулся.
— Не надо! — коротко бросил он. — Оставь.
Это был не крик, но голос звенел — как струна, натянутая до предела.
Команда замерла.
Эндрю смотрел на него какое-то время. Его лицо — камень. Но внутри — тревога. Он ничего не сказал, лишь отступил на шаг.
Нил отвернулся.
День проходил медленно и мучительно.
Нил не играл. Не смотрел телевизор. Не отвечал на вопросы. Он ходил по дому, как тень, будто что-то преследовало его. Иногда он останавливался у зеркала, будто не узнавал отражение. Иногда садился и просто смотрел в одну точку.
Команда пыталась его развеселить.
— Нил, хочешь мороженое?
— Нет.
— Пойдём рисовать?
— Не хочу.
— Может, ты хочешь рассказать, что случилось?
— Отстаньте все.
Эти слова были как нож. Даже Мэтт, обычно солнечный и терпеливый, нахмурился. Эндрю сидел в углу комнаты и не сводил с него глаз. Он чувствовал: что-то серьёзное. И гораздо глубже, чем просто плохое настроение.
—
Когда Нил вечером, не сказав ни слова, просто закрылся в ванной и сидел там больше часа, Дэн больше не выдержала.
— Я не знаю, что с ним, — призналась она. — Но мне страшно. Он будто исчез.
— Мы должны что-то сделать, — сказал Мэтт. — Он ребёнок, а мы тут паникуем.
— Может, пришло время… — начала Рене.
— …позвать Эбби и тренера, — закончила Эллисон.
Эндрю молча встал.
— Я поеду за ними.
— Ты уверен? — Дэн посмотрела на него. — Он даже с тобой не говорит.
— Вот именно, — тихо сказал Эндрю. — И это хуже всего.
Через час в квартиру вошли Эбби и Ваймак.
Нил сидел на полу у окна и молча рисовал. Бумага была пуста. Он просто водил карандашом по листу, не нажимая.
— Привет, Нил, — мягко сказала Эбби. — Можно с тобой поговорить?
Он не ответил.
— Я слышала, тебе грустно. Такое бывает. Иногда в голове появляются плохие мысли. И они так громко шумят, что не слышно никого.
Тишина.
Карандаш скользил по бумаге.
— Я была бы очень рада, если бы ты пошёл со мной поговорить. Только ты и я. Без всех. Не больно, обещаю.
Нил немного помедлил, потом — встал. Молча. И вышел вместе с ней.
В коридоре осталась тишина.
Эндрю стоял, сцепив руки. Он выглядел как вулкан, готовый взорваться — но сдерживался.
—
Разговор длился почти сорок минут.
Когда дверь открылась, Эбби вышла первой. Лицо её было серьёзным. Она подошла к Ваймаку, отвела его в сторону. Команда переглядывалась. Нил вышел через минуту — тише, будто прозрачный. Глаза — заплаканные, лицо бледное.
Он прошёл мимо всех и…
Подошёл к Эндрю.
— Я… — выдохнул он. — Прости. Я не хотел…
Эндрю тут же сел перед ним на корточки, на уровне глаз.
— Нил. Что случилось?
Нил покачал головой. Потом прошептал:
— Я вспомнил. Один сон. Он… не сон. Это было. Я вспомнил. Как он говорил… "не доверяй никому. Все всё равно тебя бросят". Он смотрел на меня… как будто я был ненужной вещью. Как будто я — ошибка.
Эндрю почувствовал, как внутри сжимается всё.
— Я не знаю, почему это вспомнилось. Но теперь оно всё время в голове. Даже когда ты рядом — я думаю, что ты уйдёшь. Что я тебя раздражаю. Что ты… просто не скажешь и уйдёшь.
Голос его дрожал. Он смотрел на Эндрю, умоляюще, запуганно.
— Прости, что оттолкнул тебя. Мне просто было страшно. Я боюсь. Всё время.
Эндрю посмотрел на него. Медленно, без спешки, он взял Нила за руки.
— Послушай меня.
Голос был ровным, тихим, но в нём звенела сталь.
— Ты можешь помнить, что хочешь. Можешь бояться, сколько угодно. Я не злюсь. И ты не обязан быть веселым ради меня.
Он мягко провёл пальцами по его щеке.
— Но запомни одну вещь.
Он наклонился ближе.
— Я никуда не уйду. Никогда. Понял?
Нил кивнул, всхлипнул.
— Даже если ты оттолкнёшь меня. Даже если тебе станет плохо. Даже если ты снова скажешь "оставь меня". Я не оставлю.
Слёзы потекли по лицу Нила. Он обнял Эндрю — крепко, судорожно, как будто боялся, что тот исчезнет, если его отпустить.
— Не оставляй меня…
— Не собираюсь.
—
Эбби подошла и осторожно коснулась плеча Эндрю.
— Он вспоминает. Это травма. Важно, чтобы ты знал: это не его вина. Он заперт в воспоминании, которое возвращается. И ему страшно — не потому, что ты сделал что-то не так, а потому, что мозг защищается.
— Я понял, — кивнул Эндрю.
— Ему поможет время. Твоя стабильность. И, если согласишься, работа с терапевтом. Но главное — быть рядом. Без давления.
Эндрю кивнул снова.
— Я не уйду.
—
Весь вечер Нил не отходил от него ни на шаг. Он не говорил много, но глаза его стали снова живыми. Он снова улыбнулся, когда Эллисон пошутила. Снова прижался, когда Рене принесла плед. Он снова был здесь — хотя бы частично.
Ночью, когда Эндрю укладывал его спать, Нил прошептал:
— Ты точно не уйдёшь?
— Обещаю.
— Навсегда?
— Навсегда.
Нил кивнул и спрятал лицо у него под боком.
И впервые за день заснул без страха.