52.)Всё ближе и ближе.
Голова просто раскалывалась на тысячи кусочков до сей момента. Сейчас всё наконец-таки закончилось, череп всё ещё побаливал, но это нечего, по сравнению с тем, что было вчера. В глазах всё немного плыло до сих пор, но видеть можно было. Разум уже не был как в тумане, теперь он мог нормально соображать. Да уж, алкоголь ему слишком сильно ударил в голову. Этот скелет не мог совершенно ничего вспомнить из произошедшего, а стоило бы. Всё, что он помнил, так это то, как к нему в гости пришёл Блу. И только сейчас, когда он вновь проговорил это имя, попытался вспомнить ещё хоть что-то, ведь он совершенно не помнит, что он делал.
Он бегом добежал до второго этажа. Да и этот этаж уже успел насквозь пропахнуть этим неприятным запахом алкоголя. Дрима уже воротило от этого, голова вновь и вновь попадала под действие дурмана.
Обежав почти весь второй этаж, и уже отчаявшись, Мечта зашёл в какую-то комнату, вроде она была предназначена для гостей, он не помнит. Дом Дрима такой же большой, как и дом его брата, только этот был его противоположностью по раскраске, хотя мебель у них была очень даже похожа. Половину всех комнат этого просто по истине большого дома сам Мечтатель не знал и бывал в них очень редко, так как чаще всего предпочитал отсиживаться в гостиной или кухне.
Обычная пыльная комната, было сразу видно, что в ней никто давно не живёт, да и скорее всего, не жил. Удивительно, но в доме только эта комната была серых тонов, этот скелет и сам не понимал, почему же выбрал столь мрачный интерьер сей помещения. Окна были прикрыты серыми шторами и в придачу с закрытыми жалюзи. Был практически полный мрак, лишь светлая полоса света, исходящая от открытой двери, была кусочком освещения этого мрачного уголка в доме. Дрим глазами пробежался по помещению, и ничего не увидев, решил уйти, но тут он услышал тихий чих. Мечта вновь осмотрел комнату.
***
БлуБерри сидел в углу одной из комнат дома и пытался переварить всю ситуацию, справится со стрессом, и попытаться хоть немного, да успокоится. Он прикрыл глаза и вздохнул полной грудью, пытаясь вновь справится с нахлынувшими на него эмоциями.
Дверь в серую и темную комнату открывают, от чего дыхание сразу же пропадает. Голубика боится, что его так быстро найдут, и снова что-нибудь случится. К счастью этого скелетика, Дрим ничего не замечает и уже уходит за порог двери, как Блу чихнул.
— Чёртова пыль.
Недовольно пробурчал себе под нос Голубичка. Он совершенно не хотел, чтобы это всё занаво было им прожито, да и он только перестал об этом думать, как в эту никому ненужную долгое время комнату, явился не запылился Дрим! Да уж, БлуБерри несказанно везёт! Ох, как же его жаль.
***
Наконец Дрим соизволил подойти к окну и расшторить окна, вместе с этим открыв не менее серые и пыльные, за довольно-таки долгое время, жалюзи. Он осмотрелся: в левом углу комнаты сидел БлуБерри, который сидя клубочком, и упираясь подбородком в колени, странно смотрел на Мечту. Это взгляд выражал гнев, брезгливость, и даже можно сказать, что этот взгляд был словно пропитан насквозь невыносимой болью и отчаянием. Но даже учитывая то, что сотворил этот ужасный скелет в жёлтом шарфе, во взгляде Голубики так же читалась тревожность, конечно же страх по отношению к Дриму, но так же и переживание. Но вот только вопрос, почему он пережевал? Может потому, что теперь он до мурашек боялся Мечты? Или же нет? Или же он просто переживал за состояние друга? Или может, всё в одном? Жаль, но увы, сюжет этого рассказа до конца нам ещё не известен, так что, скорее всего, нам остаётся лишь ждать ответ на сей интересный, или же не интересный для вас вопрос.
Дрим медленно подошёл к Голубике и сев перед ним на колени, полушёпотом сказал, сложив руки на коленях:
— П-Прости меня пожалуйста, Блу. Что бы я не натворил такого ужасного, прости меня, прошу. Я п-правда ничего не помню. Прошу, прости. В-ведь, т-ты с-самый л-лучший друг, к-который когда л-либо мог быть у м-меня. Т-так что, п-прошу, прости, чтобы я не натворил, п-прости. Я-я знаю, ч-что…
На его глазах начали наворачиваться слёзы, медленно стекая вниз по щекам, падая и разбиваясь об руки скелета. Голос весь подрагивал, как и плечи. Он сильно нервничал, боялся.
-…Ч-что не достоин т-твоего п-прощения, но в-всё же, п-прошу, извини меня. Я-я всё сделаю, лишь п-прости меня. Я з-знаю, что с-совершил что-то очень плохое, но не п-помню, ч-что именно. П-прости меня, Блу! Прости! Я не хотел тебе навредить, если я с-сделал ч-что-то подобное! П-Просто я, я…
Дрим поднял виновный взгляд на Голубику. Все глаза уже были полностью в слезах, солоноватый привкус остался и на языке от разговора, всё тело тряслось от пережевания, ведь он понимал, что сделал что-то плохое, он это понимал, но не помнил, или просто не хотел вспоминать, что именно совершил.
Мечта хотел снова опустить свой взгляд в пол, как Голубичка обнял его, говоря о том, что он его конечно же прощает, и всё теперь в порядке. Дрим обняв этого милого и добросердечного ко всем скелетику, расплакался ещё сильнее. На это Блу лишь успокоенно и умиротворённо улыбнулся, после чего миленько усмехнулся. Он теперь был полностью спокоен за состояние друга. Жаль, что он так не заботится о своём состоянии.
***
Через два или более того часа они уже сидели за кухонным столом и пили ромашковый чай. И БлуБерри только сейчас всплывает в памяти тот факт, что он не был в школе сегодня, и Инк с Дастом наверняка его ищут. Он быстро забрал свои вещи и метнулся прямиком к Чернилке, ведь они как никак лучшие друзья, да и он живёт ближе, а значит, идти быстрее. И попрощавшись с Дримом, он вышел за порог двери; та быстро захлопнулась за ним.
Всё решено, всё спокойно, но всё ещё оставалась какая-то дискуссия. На дне души Голубика прекрасно понимал, что это ещё не конец и что-нибудь, да случится. Тем более, он всё ещё испытывал некое отвращение в другу. Ну конечно, а кто бы не ненавидел за такой поступок? Блу был зол и в тоже время очень озадачен ситуацией. Он ведь даже не знал из-за каких побуждений Дрим начал пить. Да, надо было бы об это спросить, но Голубика не мог решится. Он конечно простил друга, ведь тот не намеренно, но на дне души всё равно ещё плескалось неспокойствие.