51.)Непредвиденные обстоятельствп
БлуБерри конечно же не особо разбирался во всём этом, но он ясно мог сказать, что в доме повис запах алкоголя. Но вот в чём загвоздка, Голубика не видел пустых бутылок. Дрим уже успел прибраться? Но как? Может, Мечта уже был оповещён о том, что этот милый скелетик придёт его навестить. Или же это просто Блу невнимателен? Да нет, вроде осмотрел весь первый этаж, а запах вряд ли бы со второго можно было так легко учуять. Хм, может, Голубичка и вправду просто не заметил? Да и даже в опьяневшем состоянии Дрим вряд ли будет наводить беспорядок в доме. Хотя, кто уж знает.
БлуБерри медленно поворачивает голову назад, упираясь взглядом в спину Мечты, который и вправду стоял на кухне, ожидая пока закипит чайник. И облегчённо вздохнув, он всё так же медленно встал с дивана решив, что пока его лучший друг в опьяневшем состоянии, к нему лучше и на сто километров не приближаться. А то вдруг сделает что-нибудь ужасное нашему милому и совсем невинному Голубичке. Никогда не хуже лишний раз перестраховаться! И стараясь как можно тише передвигаться по скрипевшему паркету, наш скелет в голубой бандане наконец таки дошёл до входной двери. Он медленно дёрнул за ручку двери и посмотрев вновь назад, дабы удостоверится в том, что Дрима нет поблизости. Увы, Блу совсем позабыл или же просто не заметил то, что дверь-то за ним закрывали, и врезавшись в неё лбом, поморщился от боли, потирая переносицу. А после того, как понял, что дверь, увы, заперта, вновь попытался её открыть. Безуспешно. Его словно тугими лозами оплели руки Дрима, который полушёпотом прошептал ошарашенному и испуганному Голубике на ухо:
- И куда же ты собрался, а, милый мой Блу?
Названный скелет предпринял попытку вырваться из сей крепкой хватки друга. Но вновь, увы, безуспешно. Руки друга сковали словно крепкие цепи, не давая и шанса на хорошее окончание этого поворота событий. И не только руки друга, словно цепи или лозы сковали Голубичку, но и страх, он ведь прекрасно понимал, чем это всё может окончится, если он не сможет сейчас уйти. Страх. Страх неизбежность - самое ужасное на сей свете! Да, верно, сейчас Блу может просто предпринять жалкие попытки самообороны и ударив Мечту, попытаться убежать в одну из комнат, заперевшись там, а после, если конечно получится, сбежать через окно, но всё же весь этот бредовый план не мог прибыть в действие, ведь Голубика не может навредить своему другу, хоть тот и хочет навредить ему. Этот милый скелет слишком добр и милосерден, чтобы хоть как-то навредить своему другу, да и вообще любому, и тем более, Дрим в много раз превосходит Блу по силе, так что этот план вряд ли сработает.
Этот голос звучал так пафосно и липко, что на душе становилось как-то уж чрезмерно противно и мерзко. Из-за этого сам Дрим приносил чуточку отвращения. Блу нечего было сказать, дыхание словно бы пропало, в горле резко пересохло, а в голове стало пусто, поток нескончаемых мыслей на секунду прекратился. Мир словно бы остановился, и Голубика вылетел из своего тела, словно став на мгновение призраком, который мог лишь наблюдать за происходящим вокруг. У него началась дезориентация, он пытался как-то спастись, но все попытки проваливались, рассыпались, как будто прах. И вот, Дрим уже не мог сдержать себя, свои мысли и эмоции, всё это вылилось в гнев и ужасную агрессию по отношению к Голубичке.
Мечта грубо схватив БлуБерри за голубую бандану и потащил за собой. Голубика вновь и вновь предпринимал тщетные попытки спастись. В итоге Дрим затащил Блу на второй этаж, в свою комнату, и так же грубо бросил того на кровать. Запер дверь в комнату на ключ, который после убрал в свои шорты. Он подошёл к бедному скелетику, который уже бился в истерике, даже несколько раз ударил Дрима рукой, но увы, это ничего не дало, и Мечта спокойно продолжил своё дело. Он снял, нет, просто рывком стянул с Голубики бандану, и зафиксировав ей руки бедняги у изголовья кровати, отошёл к своему шкафу с, по всей видимости, одеждой.
Дрим минут пять копошился в шкафу, и в итоге найдя именно то, что ему нужно, вновь подошёл к Блу, который уже весь бился в истерике, совершенно не понимая, чем он это всё заслужил. Злой и разъярённый Мечта всё ближе и ближе приближался к тому, кто уже скоро перестанет плакать, ведь все слёзы были уже выплаканы, а голос практически был сорван из-за жалких попыток убедить Дрима этого не делать. Он уже стоял практически у кровати, как измотанный и весь заплаканный Голубика начал говорить:
- З-зачем ты это д-делаешь? Ч-что я тебе с-сделал? Ты на м-меня чем-то о-обижен? П-просто расскажи мне причины этих д-действий, и я п-помогу все н-наладить! Я-я ни в чём не обвиняю т-тебя. П-просто пожалуйста, расскажи, в ч-чём причина!
Голос уже звучал осипшим, вялым, он постоянно заикался, из глаз вытекали последние остатки слёз. И даже сейчас, когда его лучший друг с ним так ужасно поступает, он его ни в чём не винит, и не злится на него, а даже пытается исправить эту ситуацию, помочь другу!
Дрим потемнел, с лица мигом убралась эта странная улыбка, глаза потеряли, хоть и нездоровый, но всё же какой-то блеск, жизнь.
- Ты хочешь знать причину? Хах, ну, если коротко, то причина в тебе и Инке. Ах, и зачем же я тебе вообще должен отвечать?
Последние слова он словно бы рявкнул. Голос похолодел, помрачнел, словно бы его хозяину было больно об этом говорить.
БлуБерри хотел что-то сказать, но ему не дали. Его рот завязали такой же как и у него, только жёлтой банданой. У Голубики вновь из глаз рекой потекли слёзы, он вновь и вновь, предпринимал попытки высвободить свои руки, пока Дрим медленно, но верно приближался к нему.
Мечта снова стоял около бедного скелета, которого увы, ждала плохая участь. Дрим медленным движением руки стянул с того джинсы и грубо отбросил их на пол. БлуБерри зажмурил глаза от страха, не желая видеть всего происходящего. Всё, что сейчас он слышал, наводило ещё большего страха, но лучше всё же слышать, чем видеть.
Всё тело пронзила резкая боль в области таза, Блу приоткрыл глаза, изображение начало плыть, а после и вовсе, всё почернело в глазах. Он потерял сознание и последние что он слышал, был лишь такой мерзкий и противный смех Дрима, которому явно нравилось происходящее больше, чем Голубике.