Невеста стального принца

— Хм, сейчас… — Де Горт подался ко мне, втянул носом воздух возле моего лица и хрипло прошептал: — Тоже неплохой вариант.

— А вы не думали, кто меня потом такую, опороченную, замуж возьмёт?

Врезать бы ему чем-нибудь. По причинному месту, с которым он приходить ко мне собрался.

Мерзавец.

— Во-первых, леди Адельвейн, всё ещё может измениться и вы останетесь со мной. Во-вторых, любой почтёт за честь взять в жёны бывшую наину хальдага.

— После того как вы ею, то есть мной, вволю наиграетесь?

— После того как узнаю вас поближе и решу для себя, подходите вы мне или нет.

Железобетонная логика.

Перестав осматривать, ощупывать и обнюхивать своё приобретение, де Горт направился к выходу, бросив на ходу бесцветное:

— А пока заканчивайте собираться и не заставляйте вас ждать, леди Адельвейн. Выезжаем сразу после завтрака.

Хальдаг ушёл, я опустилась на пуфик и нервно закусила губу. Ну вот и как теперь быть? Не буду я с ним спать! Не хочу и не могу! Это только всё усложнит, а может, и вовсе меня раскроет.

Вернулся, что называется, почесать себе брюхо.

У-у-у, животное ты стальное!

Справившись с желанием швырнуть чем-нибудь в створку, за которой скрылась эта недособачья морда (никогда подобным не страдала, а тут вот руки зачесались), я залпом осушила бокал воды, в которой плавали дольки фруктов и листики мяты. Больше ничего сделать не успела (разве что хорошенько проматерилась в мыслях) — вернулись служанки. Гуськом прошли в спальню и принялись с ещё большим энтузиазмом кружить вокруг меня. Расчёсывали и скалывали мне волосы, создавая у меня на голове какую-то сложную и совершенно непонятную причёску, добавляли на лицо свежий румянец, хоть щёки и без румян пылали, помогали обрядиться в пышное нежно-голубое платье со вставками серебряного кружева.

— Под цвет ваших чудесных глаз, — одарила меня комплиментом одна из девушек.

— Они как будто вобрали в себя серебряный блеск звёзд и безмятежную голубизну неба, — подхватила другая камеристка.

А оставшиеся две активно закивали, с ними соглашаясь.

Как по мне, так глаза у меня самые обычные — серо-голубые, без всяких звёздных блесков и небесной голубизны. Но, наверное, здесь так принято, льстить наинам и во всём им угождать. Девушки просто выполняют свою работу, а потому я постаралась улыбнуться и сказала:

— Спасибо.

Когда со сборами было покончено, самая молоденькая из служанок вызвалась проводить меня в столовую.

Значит, настало время знакомиться с остальными «наложницами».

Спустившись по мраморной лестнице и миновав просторный холл, мы оказались в столовой. Светлой, тёплой, уютной. Стены, обшитые деревянными панелями с затейливым резным узором, длинный, накрытый ажурной скатертью стол. Морозные росписи на окнах и пламя в камине, возле которого, растянувшись на коврике, дремал дог.

Ни де Горта, ни его девочек нигде видно не было.

— Леди и его всемогущество сейчас подойдут, — заверила меня горничная и, изобразив что-то вроде книксена, вышла из столовой, притворив за собой дверь.

Подхватив дурацкие юбки, в которых по-прежнему путалась, я бросилась к догу. Надеюсь, что это всё-таки он, а не его худшая половина.

— Морок, это ты?

«А кто ж ещё», — лениво ответил вейр, не открывая глаз, старательно делая вид, что продолжает спать.

— Ну мало ли. Вдруг твой бессердечный хозяин. Хотя, возможно, сердце у него и имеется. Железное. И, скорее всего, уже порядком проржавевшее.

«Обиделась? И что вы с ним, голубки, не поделили?»

Обиделась? Да я зла на него, как… как… В общем, очень зла! Даже на Кирилла так не злилась, когда выяснилось, что он мне изменяет. А вот на этого истинного мудака…

— Он ночью приходил ко мне, прикидываясь тобой. Ты знал об этом?

«Неа, — собака широко зевнула. — Когда разум хозяина занимает это тело, мой собственный на время отключается».

— Ясно.

«Ты из-за этого на него теперь щёки дуешь? — Дог всё-таки изволил открыть глаза, и они сверкнули двумя лазерными прицелами, направленными точнёхонько на меня. — Женщины! Вам только дай повод покапризничать и встать в позу».

— Нет, не из-за этого. Вернее, и из-за этого тоже, но… — Оглянувшись на двери и удостоверившись, что мы всё ещё одни, быстро продолжила: — Твой господин с утра пораньше явился ко мне с заявлением, что сегодня ночью он изволит со мной спать. Ты представляешь?!

«Представляю».

— Может, есть какой-нибудь способ заставить его передумать, а? Ну или занять его чем-нибудь? Что скажешь? — спросила с надеждой.

Дог внимательно на меня посмотрел, а потом флегматично произнёс:

«И чего ты так взбеленилась, цыпа? Что естественно, то не безобразно. Да и вообще, уверен, тебе понравится. Ещё будешь просить добавки».

— Вот совсем не помогаешь!

«Да не с чем тут помогать. К тому же я здесь ничего не могу поделать. Никто не сможет. А ты тем более. Раз решил войти, значит, будет входить».

— Ку… куда входить?

После слов вейра мне как-то совсем поплохело. Почему-то до этого я не представляла всю полноту… хм, ситуации, в которой оказалась. А теперь вот представила. В подробностях и красках. Животрепещущих и таких ярких.

«В твои покои, куда ж ещё. К себе он тебя точно не пригласит. Он любит спать один, даже Полька у него в спальне ни разу не бывала. Только я».

— Да вы с ним прямо сладкая парочка, — пробормотала я, лихорадочно соображая, как бы избежать пыточной ночи с хальдагом. А потом меня осенило: — Слушай, Морс, а давай ты сегодня вечером сильно заболеешь? Вот прям очень-очень. Ляжешь на бок, протянешь лапы и будешь скулить. Громко так, протяжно, душераздирающе.

Чтоб твоему хозяину резко стало не до вхождения: ни к наине, ни в наину.

— Морсик, миленький, пожалуйста…

«Вот ещё! — безжалостно фыркнул вейр. — Я не могу обманывать свое первое «я». Да и вообще, с чего бы мне что-то там симулировать? Какой резон? А где выгода? Ради тебя, приблудной, стараться, которая меня ещё и оскорбляет?»

— Ничего подобного, — я почти обиделась. — Морс отличная кличка. А Морсик ещё лучше звучит. Нежно, певуче. С любовью.

«Грр… Советую больше никогда меня так не называть».

— А ты перестанешь называть меня цыпой?

Молчание.

— Ну значит Морсом и останешься.

— Грр… — а это уже вслух.

— Вот вообще не страшно. После утренних угрожалок твоего хозяина меня в этой жизни больше ничто не напугает.

«Посмотрите-ка! Э как мы печёмся за свою невинность. Здоровая девка, а непонятно из-за чего трясётся!»
За другое печёмся и из-за другого трясёмся, но не суть важно.

Ответить я ничего не успела, от двери раздалось певуче-нежное:

— Осторожней, укусит ведь.

— Глупости, — отмахнулась я и легонько ущипнула пса за складочку на мясистой шее. — Морсик у нас хороший.

«Цыпа, не доводи до греха… Ведь действительно укушу».

Склонившись к вейру, еле слышно прошептала:

— Только попробуй, и я тебе больше слова не скажу. И слышать тебя перестану.

— Грр…

— А если его всемогущество не откажется от своих кобелистских планов, мне станет очень плохо, и я могу лишиться своих способностей. Из-за психологической травмы. Такое бывает, знаешь?

«Ультиматумы, значит, ставим?»

— Просто предупреждаю о возможных последствиях и нежелательных вариантах.

— Чудна́я ты. С вейром шепчешься.

Тут я вспомнила о девушке в дверях и поспешила отлепиться от лучшей половины Мэдока.

— Это у меня с детства привычка такая: разговаривать с животными. Иногда мне даже кажется, что они меня слышат и понимают.

— Глупости какие! — хмыкнула блондинка, а помедлив, с явным интересом спросила: — Значит, ты и есть та самая пятая наина?

— Та самая?

— Паулина о тебе рассказала.

— А ты получается…

— А я третья. Одель Ротьер, старшая дочь маркиза ле Верт, — представилась девушка.

Сказать дежурное «приятно познакомиться» я не успела, в тот самый момент в комнату вошли ещё две девушки: брюнетка и шатенка. Прибавить к этому белокурую Одель, рыжеволосую Паучиху и меня, почти златовласку (и, между прочим, ни разу не крашеную) и получится полный комплект.

Группа «ВИА Гра» нервно курит в сторонке и тихо зеленеет от зависти и злости.

— Так, так, так, — протянула шатенка, обходя меня по кругу, совсем как первая наина вчера вечером.

Ещё одна паучиха? Хотя нет, эта больше походила на кошку (надеюсь, что не дикую): зеленоглазая, грациозная, она двигалась плавно, почти беззвучно и делала это с таким видом, будто не из праздного любопытства присматривается, а подкрадывается перед атакой.

— А ты ничего такая… — Девушка усмехнулась одними уголками своих тонких аккуратных губ, над которыми темнела пикантная точка-родинка. — Шилла, конечно, была посмазливее, но и ты совсем не уродина.

— Ну, спасибо, что ли, — поблагодарила я за сомнительный комплимент не то вторую, не то четвёртую наину.

Как же этих двоих зовут? Нет, так сходу и не вспомню…

— Просто Паулина нам вчера все уши прожужжала, доказывая, какая ты страшная, — хихикнула Одель, устраиваясь за столом. Взяла в руки салфетку, легонько её встряхнула и расправила у себя на коленях, после чего жестом пригласила меня быть её соседкой. — А выходит, совсем наоборот. Ну, давайте же, садитесь скорее! Сегодня придётся завтракать в спешке, если хотим поспеть в столицу к ночи.

Не хотим!

Вернее, я не хочу. Ни в столицу, ни уж тем более этой ночи.

— Меня, кстати, Винсенсия зовут, — отодвигая стул, представилась зеленоглазка. — Можно просто Винси. А ты как предпочитаешь? Ли или Филиппа?

— Лучше Ли, — ответила я, решив, что так мне будет привычнее.

— Отлично, Ли, садись! — Одель похлопала ладошкой по обтянутому бархатом сиденью.

Может, на нём кнопки какие или дохлые препарированные лягушки?

Если же нет, то этот белокурый ангел (а девица Ротьер уж больно его напоминала: светлые, чуть ли не платиновые кудри, голубые глаза и пухлые маленькие губки) пока что однозначно нравился мне больше остальных наин.

Полька, как назвал вейр первую претендентку на ржавое сердце де Горта, производила впечатление капризной, взбалмошной девчонки, если не сказать истерички. Эта Винси казалась хитрой лисой, и вот с ней точно надо быть осторожной. Брюнетка уселась за стол с таким каменным лицом, что понять, какие чувства она испытывает к новоприбывшей, пока не представлялось возможным.

Одна Одель улыбалась, светло и, кажется, искренне. Я бы даже сказала заразительно, потому что хотелось улыбнуться ей в ответ. Поэтому я всё-таки заняла место рядом с третьей невестой, прежде бегло проверив стул на наличие сюрпризов.

Но сюрпризов, к счастью, не было.

Будем надеяться, что с этой наиной я не прогадала.

Не успела так подумать, как в голове зазвучал голос дога, на которого все три девушки поглядывали настороженно или и вовсе старались не смотреть.

«Не доверяй первому впечатлению, цыпа. И второму тоже. Моему хозяину одному из немногих прочат Каменный трон и, поверь, есть за что, а этих девиц, чистокровных, с детства воспитывали с осознанием, что в будущем они почти наверняка станут жёнами или асави хальдагов. А тут не просто борьба за одарённого мужика — тут борьба за одарённого мужика с короной. И они будут бороться. Все до единой. Поэтому не ведись на сладкие улыбочки и никому здесь не верь. Вот тебе мой совершенно бесплатный, между прочим, совет».

Не знаю, что я за телепат такой, но ответить Морсу при помощи азбуки Морзе, а вернее мыслей, так и не смогла. Или он просто не подал виду. Снова прикрыл глаза, не то погружаясь в сон, не то самым бессовестным образом симулируя абсолютно здоровый, безмятежный и всем довольный вид.

Влом ему, видите ли, ради меня ненадолго «заболеть».

— А ты, Марлен, перестань наконец кукситься и познакомься с леди Адельвейн, — обратилась к брюнетке третья наина.

Значит, Марлен. И Винси. А ещё Одель и Полька-Паучиха. Теперь главное не забыть и не перепутать.

— Рада знакомству, — буркнула девушка, даже не пытаясь изобразить эту самую радость.

— Я тоже, — негромко кашлянула в ответ.

— Не обращай на неё внимание, — подалась вперёд, чтобы быть ближе ко мне, сидящая напротив Винсенсия. — Она сегодня просто встала не с той ноги.

— Потому что вчера долго не ложилась. Всё его ждала, — хихикнула Одель.

— А ну замолчи! — прошипела, сверкнув глазами, Марлен.

— Его? — повторила я эхом за невестой.

— Ну да, — пожала плечами Винсенсия, отщипывая кусочек от ароматной, ещё тёплой булочки. — Наша вторая наина всю неделю добивалась внимания его всемогущества в надежде, что он наконец-то её заметит и придёт к ней. Ночью. Ну чтобы… В общем, ты поняла, о чём я. Вроде бы добилась, удостоилась милости, а он взял и не пришёл. Видимо, планы изменились, — ядовито улыбнулась наина.

— Винсенсия, я дважды повторять не стану, — процедила сквозь зубы Марлен, на щеках у которой проступали свекольные пятна.

Не то от смущения, не то от ярости.

— Всё, всё, умолкаю, — пошла та на попятную.

А я, наклонившись к Одель, чуть слышно спросила:

— То есть герцог с ней ещё ни разу ни того?

Блондинка потупилась и снова захихикала:

— Нет ещё. Ни с ней, ни со мной, ни с Винси.

— Ну всё! — прорычала Марлен, заметив наши перешёптывания.

Вскочила на ноги, с самым воинственным и грозным видом, но тут двери в столовую раскрылись, и в неё стремительно вошёл де Горт вместе с семенящей сзади Паулиной.

Все три девушки тут же опустили взгляды, а я чуть не прорычала: «Какого чёрта?!».

Если он ещё ни с этой, ни с той и ни с другой, то с какой такой радости собрался тогда со мной?!

Тут, получается, целый дом желающих, а превращать в постельную грелку его всеборзейшество собрался нежелающую меня?

Нет, ну вот что за ерунда!