Серпентариум

Снег лежал тонким слоем на земле, покрывая все вокруг хрустящим, серебристым ковром. Воздух был свежим и морозным, пробираясь под одежду лёгким холодком, который заставлял вздрагивать после тропической жары Австралии. Мы шли по дорожке к зданию базы, и каждый шаг возвращал нас к реальности, отдаляя от пляжей, яркого солнца и беззаботного отдыха. Родные просторы встретили нас серым небом, редкими деревьями с оголёнными ветвями и суетой, царящей на территории.

Сотрудники базы были поглощены своими делами, словно наше возвращение было частью обычной рутины. Где-то мелькали люди в униформе, раздавались звуки переговоров по рациям, за стеклянными дверями штаба кто-то размахивал руками, оживлённо обсуждая очередной план. Вокруг кипела жизнь, и я ощущала, как она постепенно затягивает нас обратно в привычный ритм.

Мы разошлись сразу, как только вошли в здание. ББ исчезли первыми, наверняка отправившись к тренажёрам, Тор отправился в штаб обсудить детали восстановления базы в Австралии, а я решила заглянуть в свою комнату, чтобы оставить чемодан. Старая мебель, знакомые стены, даже лёгкий запах древесного лака — всё говорило о том, что я снова дома. Поставив чемодан у стены, я присела на край кровати и на секунду замерла. Мысли о прошедших месяцах и недавно закончившемся отпуске переполняли меня, но я понимала, что сейчас не время поддаваться воспоминаниям. Я привезла подарки, и первым делом мне хотелось найти Деметрию и Вернона.

В кармане пальто звякнули два брелка: крошечные змейки с блестящими глазками и золотистыми клыками, символ Австралии, но для меня — ещё и нашей команды. "Мы ведь все представители 'Аспида'," — подумала я. "Кто-то большой и смертоносный, кто-то маленький, но не менее опасный. И все мы связаны."

Я бродила по коридорам базы, ловя знакомые лица, но никого из своих друзей не встречала. Наконец, до меня донёсся смех — звонкий, заразительный, такой же яркий, как сама Деметрия. Я направилась на звук и вскоре нашла её и Вернона в одном из общих залов. Они сидели у окна, залитого сероватым зимним светом, болтая о чём-то своём. Деметрия выглядела бодрой, её глаза светились радостью, а Вернон слушал её с обожанием, но при этом сохранял свой уже привычный сосредоточенный вид.

— Ну надо же, вот это сюрприз! — воскликнула Деметрия, увидев меня. Она подскочила с места и заключила меня в тёплые объятия, будто я была её давно потерянной дочерью. — Ада, дорогая, ты вернулась!

Вернон тоже поднялся, стараясь держаться сдержанно, но в его глазах читалась радость. Он протянул руку, но я, не думая, обняла его, и он засмеялся.

— Рассказывай! Как ты? Что с вами было? — заговорила Деметрия, взяв меня за руки.

— Всё хорошо, — ответила я, улыбаясь её заботе. — И с нами, и с операцией. Теперь можно выдохнуть.


Мы уселись на диван, и я вытащила из кармана свои подарки.

— Это вам. Небольшой сувенир из Австралии, — сказала я, протягивая брелоки.

Деметрия приняла свой с улыбкой, сразу повесив его на цепочку своих ключей.

— Какая прелесть, — сказала она, рассматривая змею. — Ты такая внимательная.

А вот реакция Вернона была совсем другой. Он смотрел на крошечную змею так, будто это был ключ к его мечте. Его глаза загорелись, а губы раздвинулись в широкой улыбке.

— Спасибо, Ада, — произнёс он, его голос дрогнул. — Это... это правда здорово. Спасибо.

— Знаешь, что это значит? — спросила я, улыбаясь. — Что ты уже часть этой огромной организации. Такой же важный 'аспид' как и все мы.


Он кивнул, сжимая брелок в руке. Его молчаливая благодарность тронула меня сильнее слов.

Мы проговорили ещё какое-то время, вспоминая прошлые дни и делясь последними новостями. Деметрия рассказывала о том, как шло ее вступление в наследство мужа, которого она сдала «Аспиду», а Вернон гордо делился успехами в тренировках. Я чувствовала себя частью их мира, частью этого странного, но такого настоящего дома.

Весна ворвалась в город, как долгожданное дыхание жизни. Морозное зимнее солнце сменилось мягким, тёплым светом, заливающим улицы и заставляющим природу пробуждаться. Повсюду чувствовался этот дух обновления: свежая зелень распускалась на деревьях, цветы начали осторожно тянуться к свету, а в воздухе витал лёгкий аромат таяния и первых цветов. Я наслаждалась этим пробуждением, ощущая его каждой клеточкой своего тела.

Прошло несколько недель с момента нашего возвращения. Жизнь постепенно вошла в привычное русло, если, конечно, в нашей работе можно назвать что-то привычным. Мои навыки агента стали гораздо увереннее: я научилась не только следить, но и анализировать, видеть детали, которые раньше ускользали от моего внимания. Я часто участвовала в операциях, где мои умения фотографа оказывались незаменимыми. Фотоаппарат в моих руках теперь ловил не только красоту, но и правду, помогая нашей команде.

Но сегодня всё было иначе. Я стояла в нашей уютной студии, а в руках у меня был мой старый, добрый фотоаппарат. Его чёрный корпус слегка потёрся от времени, но он всё ещё был моим верным инструментом. Здесь, в этом пространстве, не было ни следов работы «Аспида», ни суеты операций. Здесь был только творческий хаос: ткани, рассыпанные бусины, иголки и яркий свет, падающий на импровизированную сцену.

Анна кружила по комнате, поправляя детали на костюме модели, неугомонная, как всегда. Она создавала что-то невероятное: её наряд напоминал крылья бабочки, каждое движение модели делало его живым, переливающимся всеми цветами радуги. Я не могла отвести взгляда от её работы.

— Ада, ты где? — спросила Анна, заметив, что я замерла с камерой в руках. — Мы снимаем?

— Уже снимаем, — ответила я, улыбаясь и возвращаясь к реальности.


Я щёлкнула несколько кадров, ловя момент, когда свет идеально ложился на лицо модели, а ткань вокруг неё казалась настоящими крыльями. Эти мгновения — словно волшебство, возникающее на кончиках пальцев. Каждый щелчок камеры возвращал меня к тому, что я любила больше всего: искусству создавать.

После нескольких часов съёмки мы сделали перерыв. Анна плюхнулась на старый диван, откидываясь назад и протягивая мне чашку кофе. Мы болтали обо всём подряд. Она рассказывала о своих новых идеях для костюмов, о том, как скучала по нашим съёмкам, а я делилась своими новыми впечатлениями от жизни.

— Знаешь, я не думала, что смогу снова это почувствовать, — призналась я, глядя на камеру в своих руках. — После всего, что произошло, мне казалось, что я больше не вернусь к этому.

Анна внимательно посмотрела на меня, её глаза блестели.

— Но ты вернулась. И ты горишь этим. Я вижу это в каждом кадре.

Я улыбнулась, глядя на свою лучшую подругу. Она всегда умела сказать то, что заставляло меня поверить в себя.

Вечером, вернувшись домой, я поставила фотоаппарат на стол и задумалась. Моя жизнь теперь была словно разделена на два мира. Иногда я оставалась в своей квартире, и Тор часто был рядом. Мы проводили вечера, сидя на старом диване, обсуждая что-то своё, или просто молча наслаждались обществом друг друга. Но большую часть времени мы проводили на базе. Это стало не только рабочим местом, но и домом, где всегда была моя команда, моя семья.

Два дома, два мира. И в каждом из них я находила своё место. Я больше не пыталась разделить их, не боялась, что один вытеснит другой. Я поняла, что всё это — часть меня.

База встречала меня привычной суетой, но к вечеру всё затихло, словно каждый сотрудник уже знал своё место в этой сложной и отлаженной системе. После насыщенного дня в студии я чувствовала приятную усталость, но всё же спешила к своей команде. Быстро сбросив с себя рабочую одежду, я переоделась в удобные тёмные брюки и лёгкий свитер. Волосы я оставила распущенными, позволив им свободно ложиться на плечи.

Когда я зашла в ресторан базы, воздух сразу наполнился ароматами свежеприготовленной еды. Здесь было всё, что нужно для того, чтобы забыть об опасностях и тяжёлых днях. Просторное помещение с мягким светом и деревянной отделкой выглядело уютно и по-домашнему. Шум разговоров сотрудников смешивался с тихой, ненавязчивой музыкой.

ББ и Ганс уже заняли наш любимый столик у окна. Я улыбнулась, подходя к стойке, чтобы выбрать что-нибудь из меню. Мой взгляд задержался на особом предложении дня: крем-суп из тыквы с тёплыми нотками специй, поданный с ломтиками хрустящего деревенского хлеба, и нежный тартар из тунца с лаймом и манго. Я не удержалась и взяла это блюдо, добавив к нему бокал белого вина.

Подойдя к столу, я заметила, как Бретта и Бойд уже вовсю шутили, а Ганс потягивал свой напиток, сдержанно улыбаясь. Их лица осветились, когда я села рядом.

— О, Ада, ты нас почти заставила беспокоиться, — пошутила Бретта, глядя на меня с хитрым прищуром. — Что у тебя там, ещё одна операция? Или фотосессия мирового уровня?

— Устала быть звездой, — ответила я, усмехнувшись. — Решила вернуться к своей семье.


Мой ответ вызвал одобрительные кивки. Я сделала первый глоток вина, ощущая, как его прохладная сладость обволакивает горло, и откинулась на спинку стула, наслаждаясь моментом.

Бретта вдруг придвинулась ближе, её глаза блеснули с озорством.

— Знаешь, Ада, я тут подумала... — начала она, делая паузу, чтобы привлечь внимание всех за столом. — Хочу, чтобы ты устроила мне фотосессию. В стиле ню.

Мой бокал чуть не выпал из рук. Я взглянула на неё, не зная, смеяться или воспринимать это всерьёз.

— Почему бы и нет? — сказала я, чувствуя, как губы расползлись в улыбке.

— Вот и я так думаю — ответила она с невозмутимым видом. — У тебя такой талант, я уверена, ты сделаешь это стильно.


— О, я бы посмотрел на это, — протянул Ганс, поднимая бровь и делая вид, что серьёзно задумался.

— И я, — подхватил Бойд, тут же добавив: — Исключительно с точки зрения искусства, конечно.


Этот комментарий вызвал у нас приступ неконтролируемого хохота.

— Успокойтесь, я пошутила, — сказала она, когда смех немного утих. — Хотя... кто знает. Может, когда-нибудь.

— А я думал, мы уже договариваемся о времени съёмки, — Ганс поднял бокал, бросая на неё лукавый взгляд.


— Мечтай, — отрезала Бретта, но её глаза блестели от веселья.

Мы ещё долго смеялись, вспоминая самые нелепые моменты из нашей жизни и работы. Эти вечера напоминали мне, почему я люблю свою команду. Здесь, за этим столом, мы были не просто коллегами — мы были семьёй, где всегда находилось место шуткам, поддержке и искренней радости.

Операторская была моей маленькой крепостью. Здесь, среди мониторов, камер и компьютеров, я чувствовала себя в своей стихии. На одном из экранов передо мной были открыты снимки, сделанные прошлой ночью. Мужчина, которого я отслеживала, казался обычным: средних лет, с невзрачной внешностью, но у него был слишком уверенный взгляд, слишком чёткие движения, словно он привык быть на шаг впереди всех. «Аспид» подозревал, что он замешан в крупной контрабанде оружия, и теперь моя задача была найти подтверждения.

Я вглядывалась в фотографии, пытаясь рассмотреть мельчайшие детали: лица, жесты, предметы в руках. Один снимок особенно привлёк моё внимание — мужчина передавал какой-то кейс другому человеку. Я увеличила изображение, чтобы рассмотреть их лица. В базе «Аспида» уже был список людей, связанных с этим делом, и я проверяла, совпадут ли эти лица с теми, что были на фото.

Погружённая в анализ, я почти не слышала, что происходит вокруг. Тишину нарушал только мягкий шум кондиционера и тихие щелчки мыши. В этот момент дверь в операторскую открылась. Я вздрогнула, вырванная из своего сосредоточения, и повернулась.

В проёме стоял Тор. Его фигура заполнила комнату, и я невольно улыбнулась, почувствовав, как тепло разливается внутри. Он шагнул ко мне, а я успела подумать, как соскучилась за целый день. Каждый раз, когда я видела его, меня словно подхватывала волна спокойствия и уверенности.

Тор подошёл ближе и, не говоря ни слова, обнял меня со спины. Его руки мягко легли на мои плечи, а губы коснулись шеи. От его прикосновения у меня пробежали мурашки.

— Угадай, куда я хочу тебя пригласить, — тихо сказал он, его голос был низким, почти мурлыкающим.

Я рассмеялась, чувствуя, как его дыхание щекочет кожу.

— На рандеву к наркоторговцам?  — поддразнила я, склонив голову набок.

— Ты так уверена? — его губы чуть дольше задержались на моей шее, и я почувствовала, как он слегка улыбнулся. — Может, на этот раз я выберу что-то романтичное?


— Например? — я повернулась к нему, подняв одну бровь. — Ужин при свечах среди боеприпасов?

Он тихо рассмеялся, наклоняясь ближе, так что наши лица оказались совсем рядом.

— Не искушай меня, Ада. Я мог бы это устроить. Но пока придётся обойтись полем битвы.

— Конечно, капитан, — ответила я, шутливо отдав честь. — Дай только десять минут, чтобы собрать оборудование.


Он кивнул, но, вместо того чтобы отпустить меня, взял моё лицо в свои ладони. Наши взгляды пересеклись, и я на мгновение забыла, что мы вообще говорили о миссии.
Губы Тора примкнули к моим в горячем поцелуе. Этот поцелуй не был долгим, но в нём было столько уверенности, что я почувствовала, как сердце на мгновение сбилось с ритма.

Когда он отстранился, его руки ещё на секунду задержались на моих щеках.

— Жду тебя у машины, — сказал он, развернувшись и уходя, оставив меня сидеть с лёгкой улыбкой на губах.

Я посмотрела ему вслед и быстро вернулась к экранам. Сердце билось быстрее, но в голове была полная ясность. Впереди была операция, и пора было выдвигаться.

Грузовичок еле слышно вибрировал подо мной, двигатель работал на холостом ходу, чтобы в любой момент быть готовым сорваться с места. Внутри было прохладно, благодаря кондиционеру, но напряжение в воздухе заставляло меня вспотеть даже без жара снаружи. Я сидела за центральным столом, где передо мной стояли три монитора, каждый из которых показывал разные углы складского комплекса, который мы собирались зачистить. На экранах мелькали фигуры: тени охранников, спешащих мимо камер, блеск оружия в руках.

Рядом со мной сидел Ганс, откинувшись на кресле, но с таким выражением лица, будто он был готов в любую секунду подскочить и взять всё под контроль. Его пальцы нервно барабанили по столу, хотя в голосе, когда он давал указания Виктории и Тору, звучала непоколебимая уверенность.

— Виктория, Тор, проверьте южный вход. Два охранника на подходе. Берите бесшумно, — сказал он, не отрываясь от монитора, на котором мелькали фигуры наших бойцов.

Я мельком посмотрела на экран, где Виктория, втиснувшись в угол тени, ловко сняла охранника. Всё происходило так быстро и чётко, что я даже успела улыбнуться. Она всегда была беспощадно точна.

— Чисто, — её голос раздался через наушник, ровный и спокойный.

Моё внимание вернулось к ББ. Они уже ждали на своих позициях возле западного входа. Бойда не было видно в камере, но я знала, что он затаился где-то за углом, готовый к своей части задания. Бретта, наоборот, не пряталась — она стояла прямо под светом фонаря, крутя нож в руках, будто её совершенно не волновали охранники.

— Скажи этим двоим, чтобы не начали раньше времени, — буркнул Ганс, заметив её. — Как обычно, они готовы рвануть вперёд, едва что-то шевельнётся.

— ББ, сохраняйте спокойствие, — произнесла я в микрофон. Мой голос звучал твёрдо, хотя сердце бешено колотилось. — Выступаете только по сигналу.


— Да мы расслаблены, координатор, — раздался голос Бойда, полный издёвки. — Слишком расслаблены. Бретта уже настрочила три сценария, как нас двоих убьют.

— Не слушай его, Ада, — отозвалась Бретта с лёгким смехом. — Просто дай сигнал. Мы готовы.


Я сделала глубокий вдох и снова проверила экраны. Точки наших бойцов двигались так, как и было запланировано. Тор с Викторией продвигались внутрь через южный вход. Остальные готовились к штурму. Каждый знал свою задачу. Каждое движение было выверено.

— ББ, — сказала я, поправляя микрофон. — Выступаете по моему сигналу.

Мои пальцы крепче сжали мышь, взгляд скользил по экранам, фиксируя всё: охранники, патрули, малейшие движения.

— Три. — Я почувствовала, как Ганс чуть наклонился вперёд, его внимание приковано к мониторам.

— Два. — Сердце отбивало ритм, но я слышала только свой голос.


— Один.