непокорный

Черный лимузин несся по вечернему городу. В тонированных стеклах, в гладком, лакированном боку отражались тысячи огней, неоновых реклам, смазанный оранжевый свет фонарей. Водитель, нарушая правила, пронесся на красный свет. Откуда-то со стороны гневно сигналили, но полицейский, стоящий на перекрестке, успел рассмотреть номера лимузина. И отвернулся, махнув недовольному — проезжай! Черная машина стрелой летела сквозь стылый вечер снежного декабря.
      Девушка в салоне машины сморщила тонкий аристократический носик — как долго! Откинувшись на спинку кресла, расстегнув воротник белоснежной курточки, помахала ладошкой. Вот теперь еще и жарко. Сейчас она приедет, раскрасневшаяся, вспотевшая, на каток. Выйдет на лед в таком виде, точно толкалась в толпе людей в метро. И пахнет от нее, наверное, уже не так хорошо, не жасмином Jean Patou’s Joy, а… чем-то ужасным, потому что на разгоряченной коже любой аромат — настоящая катастрофа. Фу! Щеки, должно быть, тоже теперь красные… Она достала карманное зеркальце в винтажной, инкрустированной перламутром пудренице, открыла. Точно! Жуть. Недовольно нахмурила брови. Нежный пальчик с остро отточенным ноготком погрузил в панель кнопку связи с водителем.

      — Надо сказать папе, что ты в последнее время водишь так, точно не проснулся, Джеймс, — сухо заметила девушка.
      — Как скажете, мисс Хьюз, — покорно отозвался молодой человек за рулем, не отводя взгляда от дороги. На такой скорости с крупногабаритной машиной справиться было непросто, требовался опыт и внимание.
      — Может быть, он пропишет тебе кофейные капельницы, — задумчиво протянула Финикс. И, уже отключив связь, пробормотала, — или кофейные клизмы. Я бы на месте папы так и поступила!
      Еще раз фыркнув, отвернулась к окну. Глядела на сверкающие, наряженные к Рождеству витрины, на спешащих людей с цветными пакетами, полными подарков и праздничных покупок. Подумала о том, что неплохо было бы, будь город на праздники совершенно пустым. Было бы здорово пройтись по магазинам, не видя всей этой дурацкой толпы. Такие они жалкие, эти люди… Интересно, зачем они лезут в большие города из своих нищих провинций? Чтобы здесь казаться значимее себе и окружающим? Все равно ведь нули. Если бы они хоть чего-то стоили, то ехали бы сейчас на таких же машинах отдыхать, а не бежали, раскрасневшиеся на морозе, в свои крошечные квартиры в домах-крольчатниках. Или на каток… Кстати, не мешало бы папе намекнуть хозяину катка, что далеко не всех следует выпускать на лед. А то даже не покатаешься нормально среди каких-то голодранцев, которые так и норовят зацепить! И музыка там безобразная, грохочущая из громадных, шипящих колонок. Если у владельца нет средств на хороших музыкантов, мог бы разориться хотя бы на британскую стереосистему.
      Адам тоже дурачок — зачем назначать встречу в таком месте? Можно было с успехом организовать собственный каток на озере на территории парка фамильного имения Хьюз. Так нет, подавай ему елку, гомон, движение… Странный он, Адам. Но что взять с него, когда у родителей всего-навсего марка ювелирных украшений, нижнего белья и какие-то акции нефтедобывающей компании? С таким уровнем ждать хорошего воспитания от молодого человека сложно. Финикс вздохнула и едва заметно качнула головой. Надо с ним расстаться, правильно сказал папа. Адам — не вариант даже для совместных прогулок.

      — Держи, — Раф протянул Микеланджело картонный стаканчик.
      — С зефирками? — младший придирчиво уставился на брата, сжав стакан обеими руками в мягких темно-красных варежках. Ладоням сразу стало теплее. — А зачем тогда крышка? И где моя ложка? Без зефирок, короче…
      — Обижаешь, — ухмыльнулся Раф. — На вот еще, — он вытащил из кармана пакетик. Зубами стянул с руки одну варежку, открыл пакет. Достав длинный ломтик имбирного печенья, снял крышку со своего стаканчика. Зефир, посыпанный сверху на кофе, уже расплавился, и хулиган, орудуя печеньем, как ложкой, зачерпнул расплавленное угощение. Отправил в рот. И, жуя, довольно улыбнулся, — учись получать от жизни все и, желательно, сразу.
      — Сильно! — рассмеялся Майки. Тут же, прикусив варежку, стащил ее с руки и полез в пакетик за печеньем. — Откуда в твоей плоской голове такие идеи — ума не приложу!
      — Я просто гениален, признай и смирись, — покровительственно улыбнулся мутант.
      Усевшись на застланный картоном для тепла парапет, уставился вниз, на раскинувшийся прямо под ногами громадный городской каток. Микеланджело опустился рядом, болтая ногами и вылавливая печеньем мягкий, тянущийся зефир. Глядел на катающихся с радостным азартом. Подталкивал Рафаэля плечом, намекая, что разведка прошла удачно. Среди ночи можно будет прийти сюда вчетвером и накататься всласть! Замерзшее озеро на окраине тоже, конечно, здорово, но все-таки поверхность неровная, не предназначенная для развлечений. А тут совсем другое дело! Одно плохо.
      — Жаль, музыки не будет, — протянул Майки. — Опять придется кататься под горестное вытье Леонардо типа «I Can Fly». Слышала бы его Лана, у нее бы уши не то в трубочки, в китайского журавлика бы свернулись.
      Рафаэль захохотал. Покосился на брата и, понизив голос, точно их могли услышать, спросил:
      — А ты слышал, как он поет в душе «Can you feel my love tonight»?
      — Не, не доводилось, — Микеланджело улыбался. — Че, круто?
      — О, да! — Раф зажмурился от одного воспоминания, — до сих пор удивляюсь, как из центрального зоопарка гиены не сбегаются на его зов!
      — Им просто мешают клетки!
      Братья захохотали. Хлопнув друг друга по ладоням, снова принялись за кофе с печеньем. Смотрели на каток, то и дело указывая друг другу на кого-нибудь особенного неуклюжего и смешного. Микеланджело знал, что Рафаэль сейчас придирчиво изучает ошибку каждого, кто был на льду, мысленно разбирает ее и думает, как избежать. Если Раф отдавался чему-то всем сердцем, то становился настоящим профи. В своей дотошности умудрялся переплюнуть даже Леонардо и Донателло, иногда вместе взятых. И в эту зиму настоящей страстью мутанта стали коньки. Он сам занимался заточкой, и в кои-то веки Донни не противоречил. Оглядев работу брата, тронув пальцем лезвие, едва заметно улыбнулся, одобрительно покачав головой. Отменно. С такими коньками можно было не то, что кататься — с ними можно было легко стать олимпийскими чемпионами, хватило бы навыка. Донателло похвалил брата, тот только самодовольно усмехнулся — как будто кто-то сомневался в его силах. И вот теперь, сидя на самом краю парапета, напрягшись, Раф, точно охотящийся зверь, пристально следил за катающимися. Микеланджело, тихо засмеявшись, ухватил его за край старой куртки и потянул назад.
      — Стоять! Ты сейчас с крыши сползешь!
      Рафаэль взглянул на брата, покорно заерзал, подвигаясь дальше.
      — Засмотрелся. Там пацан с девчонкой — ну просто уморы! Вон, видишь? У нее ноги разъезжаются, как у слонихи на роликах. Хотя вроде худенькая…
      — Та, в белой куртке? — Майки отмахнулся. — Я видел. Она прикатила на черном лимузине, вон, стоит за оградой катка. Два мордоворота у кромки льда — ее охранники. Они вышли за ней следом, и один даже зашнуровывал ей коньки. Это так трогательно. Ты не хочешь сегодня пошнуровать мне конёчки?..
      — На том лимузине? — Рафаэль присвистнул.
      — А ты видишь еще какой-то? Наш, не? — мутант засмеялся, но Рафаэль пропустил шутку мимо ушей.

      — Надо попросить Донни собрать такую тачку.
      — Ага, из мусора он тебе как раз тачку и соберет. Строительную, — Майки усмехнулся.
      — Странно, что такой крутой парочке могло здесь понадобится, — Рафаэль пожал плечами и поморщился. — Мало того, что кататься совершенно не умеют, так еще и понтов… Только что не по красной дорожке на лед вышли. Ладно, ну их. Пошли домой, погреемся, поедим, а после полуночи примчим сюда уже вместе. Леонардо мне еще должен два круга по катку на скорость. Не верит, что я его сделаю! — Рафаэль поднялся на ноги.
      Майки последовал за ним. Стряхнув картонку, пошел ее прятать между стенами двух вентиляционных шахт, чтобы не унесло ветром. А хулиган, опершись ногой о парапет и сложив на колене руки, глядел вниз. Чудесно зимой, красиво и празднично! Можно чаще подниматься на поверхность и даже покупать у людей на улице еду, потому что тело скрыто бесформенной, мешковатой одеждой. Да, пусть они с братьями похожи на бродяг, но, благодаря Донателло, вполне платежеспособных. Здорово, что ученый придумал способ продавать свои полезные изобретеньица через интернет. Вот такие вот девочки и мальчики в белых курточках, похоже, готовы выкладывать за них деньги… а это что? Рафаэль сощурился.
      В стороне каталась большая группа молодых ребят. Все они была в ярких, разноцветных балаклавах, но как-то не расходились, держались кучкой и вообще не дурачились, катались собранно и на одном пятаке. Рафаэль недолго глядел на них, потому что держались ребята на льду уверенно, но при этом мельтешили внизу так однообразно, что скоро наскучили ему. И вот сейчас среди них началось какое-то движение. Четверо вышли со льда, успели переобуться в ботинки и теперь решительно направились к двум, как назвал их Майки, мордоворотам. Еще четверо кинулись по льду быстрыми, решительными шагами прямо к корявой парочке пафосных недофигуристов. Один мощным ударом сбил спутника девушки с ног. Удар был такой силы, что парень потерял сознание и так и остался лежать. Девушка взвизгнула, но двое подхватили ее под руки, легко подняли и устремились с ней в противоположную от охранников сторону. Секьюрити отчаянно дрались с нападавшими, но, заметив, что девчонка в руках подельников, те отступили и кинулись бежать. Напрасно охрана бросилась следом по льду, оскальзываясь и расталкивая катающихся. Рафаэль опытным взглядом оценил ситуацию: проворонили. Сам он следил за цветными похитителями, размышляя.
      — Раф… ты видел? — хулиган не услышал, как рядом оказался Микеланджело. Выходит, он тоже видел случившееся.
      — Угу.
      — Неужели мы не вмешаемся?
      — Да с какой стати, — Рафаэль взглянул на брата. Увидел, каким ошеломленным стало его лицо, и захохотал. Хлопнул по плечу и, на ходу разматывая длинный шарф, чтобы не мешал, побежал вдоль крыши, следя за парнями, уносившими свою жертву прочь от катка, к припаркованной в переулке машине. — Конечно, мы вмешаемся! Да еще как!
      И он с восторженным воплем прыгнул с края крыши. Сделал сальто в воздухе, на лету выхватил из спрятанных под одеждой ножен саи. Чтобы смягчить приземление в узкий переулок, ударил клинками в стену, притормаживая. Раздался отвратительный скрежет металла по камню, посыпались высекаемые искры. Микеланджело, глядя сверху, только пробормотал: «Выпендрежник!». И прыгнул следом, предусмотрительно оставив на крыше варежки — в бою только помешают. Приземлился на козырек подвала с таким грохотом, что наверняка перебудил всю округу. Ничего, пусть просыпаются, если уже задрыхли, и вызывают полицию, потому что сейчас будет, кого паковать. А Рафаэль уже стоял перед машиной похитителей и ими самими, волокущими брыкающуюся жертву. Парни замерли, увидев противника. Рафаэль быстро пересчитал — так и осталось четверо, дравшиеся с охраной девушки к ним не присоединились. Это значительно упрощало дело.
      — Пошел на хрен с дороги! — рявкнул один из парней, выходя вперед.
      — Я не помню, чтобы вы покупали у нас франшизу на ношение цветных масок, — насмешливо заметил Раф, прокручивая в пальцах саи. Жаль, сюда не доставал свет уличных фонарей — как красиво они блестят, когда попадают в световой луч… — Придется заплатить штраф. Принимается оплата банковскими картами, а также выбитыми зубами и сломанными костями. Особо нежным могу просто дать ремня!
      Микеланджело рассмеялся, подходя к брату. Быстро глянул на него — нет, не заподозришь мутанта. Лицо скрыто в тени капюшона, только что не в меру рослый. Ну, да таких людей тоже хватает. На руки мутанта никто, как правило, в таких ситуациях внимания не обращал. В общем, просто очень наглый парень с вилками в кулаках, нарывающийся на драку. То, что их выручало — противники всегда недооценивали братьев.
      — И вы не могли бы уточнить, куда именно пойти — на хрен или с дороги? — весело поинтересовался младший. — На секундочку, два разных направления!
      — Клоуны! — прошипел один из бандитов.
      В следующую секунду трое кинулись на братьев, а один остался в стороне, скрутив девушку. Бросив быстрый взгляд на нее, Рафаэль заметил, что кто-то уже успел заткнуть ей рот какой-то тряпкой. В целом, в порядке, только глаза от страха вытаращены. Рассматривать было некогда, потому что самый мощный противник достался ему и попытался с размаху впечатать Рафаэлю в лицо кулак. Но мутант играючи увернулся, перехватил руку парня и перебросил его через себя. Обернулся, чтобы ударить, но тот лягнул мутанта, заставляя отступить. Микеланджело пока что очень удачно справлялся со своими двумя — опасно гудели в воздухе нунчаки. Хорошо, что мелкий не прихватил кусаригаму, а то не обошлось бы перебитыми руками-ногами, было бы… кровопролитнее. Усмехнувшись, Раф обернулся к противнику. И тут же, наказанный за невнимательность, получил сильный удар в плечо. Разозлившись, перестал жалеть бандита, накинулся на него, молотя уже не изысканными приемами ниндзюцу — просто кулаками. В довершении крутанулся и сбил совершенно дезориентированного противника, ударив его ступней в грудь. Обернулся к держащему пленницу.
      — Ну что, теперь твоя очередь.
      Тот отшатнулся. А потом со всей силы толкнул похищенную на саи Рафаэля. Чтобы не навредить, мутант швырнул оружие в темноту, подхватил девушку, не дав упасть. Глянул поверх ее головы, но парень в цветной маске скрылся, выскочив из переулка.
      — Проклятье! Упустили, мелкий! — крикнул он брату.

      Микеланджело, склонившийся над поверженными бандитами, рассматривал каждого, проверяя, стоит ли добивать. Но нет, оба были уложены качественно, до приезда полиции не очнутся. Подобрав саи хулигана, выпрямился, взглянул на брата. Рафаэль отпустил девушку, и теперь оба мутанта наблюдали, как она с яростью вырвала изо рта мужскую перчатку, которую вместо кляпа использовали бандиты.
      — Гады! — крикнула она испуганно и зло. — Да мой папа, когда узнает… он вас поубивает…
      — Ого, слышал? — Рафаэль усмехнулся, взглянув на Микеланджело. — Папа. Ну, раз у леди есть опасный папа, значит, нам тут делать больше нечего. Идем, малой, пора домой.
      Микеланджело, кивнув, побежал в глубину переулка. Он еще в начале драки приметил пожарную лестницу на тот случай, если придется быстро уходить. Рафаэль хотел последовать за ним, но все же подождал, пока со светлой улицы не нырнули во мрак охранники девушки. Стоял, глядя, как они целятся из пистолетов, полагая, что он — один из похитителей. Но неожиданно девушка обернулась и истерично крикнула:
      — Уберите оружие! Он меня спас! Где вы были, болваны?! Ты… — она обернулась. Видимо, девушка была из богатой семьи и получила хорошее воспитание, потому что распекать наемных работников больше не стала. Глубоко вздохнула, дрожащими руками пытаясь пригладить выбившиеся из-под шапки волосы. — Вы… спасибо. Я бы хотела знать ваше имя, чтобы мой папа мог отблагодарить вас за помощь. Я — Финикс Хьюз.
      Рафаэль едва не рассмеялся от гротескности происходящего. Это было так же ненатурально и халтурно, как в плохом кино. Ему на мгновение показалось, что он — рыцарь, заваливший, как минимум, дракона. И сейчас, сняв шлем или капюшон (ага, черта с два!), повалится к ногам спасенной принцессы. Что ж, это вполне в духе Лео, но не в его, Рафа, традициях. И, усмехнувшись, он отвернулся и направился в темноту вслед за Микеланджело, коротко, насмешливо бросив:
      — Пожалуйста. И не выходите больше на лед, мисс. Он еще тонок для такой газели.
      — Стой…те! Ну… если вы не хотите ждать моего папу, то можете… меня поцеловать в благодарность за ваш поступок, — голос ее звучал неуверенно, с вызовом. Точно такого предложения она никому еще не делала.
      Рафаэль остановился, вытаращившись в темноту. Против воли на его губах появилась дикая усмешка. Она это что, серьезно? Пересмотрела романтических мелодрам или же бандиты успели хорошенько треснуть ее по голове? Обернувшись, удивленно глядел на девушку, не зная, что на это ответить. Услышал, как наверху, на крыше, прыснул Майки. Это была последняя капля, Рафаэль не выдержал. Расхохотался так, что спасенная вздрогнула от неожиданности. Отвернувшись, побежал к пожарной лестнице. Задыхаясь от смеха, взобрался наверх. Микеланджело, встретив брата, киношно захлопал глазами и вытянул вперед руку, обмахиваясь варежкой:
      — Можете припасть к моей руке, доблестный сэр Гавейн! Вы показали себя беспримерным храбрецом!
      — Благодарю вас, моя королева! — хохоча, Раф опустился на колено.
      Но вместо поцелуя дернул Майки за руку и, зачерпнув ладонью снег, сыпанул брату в лицо. Микеланджело не остался в долгу - ботинком разметал наметенный у парапета сугроб, заставлял хулигана отпустить его и увернуться. Дурачась, то и дело отправляя друг в друга меткие снежки, смеясь, братья кинулись домой. Подальше от девчонки и ее опасных тараканов. Побыстрее, чтобы, перебивая и давясь от смеха, рассказать Донателло и Леонардо о своих похождениях.

___________________________________

Вот такая история вышла, думаю вам понравится, можно звездочки от вас? 🐢💗