24
Перед этой главой мы советуем включить на фоне песню t.A.T.u. «All the Things She Said».
- Думаешь, что мы сможем взять золото? - спросил он, подняв на неё глаза. В них была такая отчаянная надежда, что у неё защемило сердце.
- Конечно сможем!!! Я же катаюсь с великим фигуристом! - улыбнулась она. Улыбка вышла чуть шире, чем нужно, но в ней было столько искреннего тепла, что он невольно расслабил плечи.
Он лишь закусил губу, отводя взгляд.
- Так, не нужно мне здесь устраивать, - сказала она с улыбкой, толкнув его плечом. Лёгкий, почти детский жест.
- Я просто слишком волнуюсь, - признался он.
- Джун, просто подумай о чём-нибудь другом. Вот.. что ты любишь?? - спросила она.
- Выигрывать.. Золото.. Первые места, - глухо ответил он.
- Что-то ... Более приземлённое, - попросила она.
- Сладкое.. Любил, - тихо сказал он. Прошедшее время прозвучало как приговор.
- Вот подумай о самом вкусном пирожном, - предложила она.
- Не могу. Голова сразу считает, сколько в них калорий, - поморщился он, и пальцы его сами собой сжались в кулаки.
- Может, вспомни какого-нибудь человека? - осторожно спросила она, наклонив голову.
- Всех людей, которых я вспоминаю, как-то пропали из моей жизни. У меня осталась только ты, но ты и так сидишь передо мной, - горько усмехнулся он, поведя плечом.
- Ну.. ты недавно бормотал во сне про кого-то.. скорее всего парня, зная тебя.. Подумай о нём, может, станет легче, - сказала она, наклонившись к парню и улыбнувшись. В её голосе не было ни капли насмешки - только мягкая, почти материнская забота.
- Нет, станет только хуже.. Стоп, я реально во сне разговаривал? - встрепенулся он, резко выпрямившись.
- Да, бормотал что-то неразборчивое. Про какого-то парня, соревнования, машину, бутерброды, тренировки с ним, - перечислила она, загибая пальцы. - Долго так, минут пять, пока я не толкнула тебя.
- Не знаю. Может, снилось что-то, - пожал он плечами, но в голосе сквозило сомнение. Бровь его чуть дёрнулась.
- Ты .. был слишком влюблённый. Даже не узнала тебя, - тихо сказала она.
- Но я не ем бутерброды, - нахмурился он.
- Может быть, когда-то ел с ним, - предположила она.
- Нет, я вообще исключил всё мучное, - твёрдо сказал он. В голосе прорезалась знакомая сталь.
- Подожди.. как ты тогда набирал массу на хоккее? Тебе самому не было плохо из-за этого? - спросила она, прищурившись.
- Было. Я ел только мясо и всё, иногда овощи, протеин пил, - ответил он, пожав плечами.
- Тебе не было больно набирать? - удивилась она.
- Было, но это же мышцы, - пожал он плечами. Будто это всё объясняло. Будто боль была частью договора, который он сам с собой заключил.
---
Где-то два часа (с перерывами) пара вышла на лёд. Прожекторы ударили в глаза белым, ослепляющим светом, трибуны гудели - тысяча голосов сливались в один сплошной шум, похожий на рёв водопада.
Перед прокатом Наын улыбнулась парню, слегка погладив его руку. Тепло её ладони проступило сквозь холод его пальцев. Он кивнул, но внутри всё сжалось - каждая мышца, каждое сухожилие, каждая клетка.
«Хоть бы откатать чисто.. А ещё не с таким лицом, как обычно... Хоть бы не разочаровать» - вертелись эти три мысли по кругу, как заезженная пластинка.
Они встали в стартовую стойку. Трибуны затихли на секунду - ту самую секунду, которая всегда длится вечность. И тут заиграла музыка.
t.A.T.u. - «All the Things She Said»
Резкие гитарные аккорды ворвались в тишину, как удар током. Номер начинался с агрессии - с самого первого движения. Джун и Наын синхронно рванули вперёд, будто убегая от кого-то. Их руки были скрещены за спинами - метафора связанности, невозможности вырваться. Лёд взвизгнул под лезвиями.
Первый прыжок - каскад из двух тройных тулупов - Джун приземлил тяжело, на наклон, не чисто, но устоял. Тень недовольства скользнула по его лицу, но он сразу взял себя в руки - выпрямился, поднял подбородок, заставил лицо застыть в маске спокойствия.
Наын двигалась как тень - плавно, опасно, идеально синхронно. Каждый её жест отзывался в его движениях, будто они были связаны невидимой нитью. Их вращения в захвате выглядели как борьба - он держал её за талию, она вырывалась, лёд сверкал под лезвиями, высекая мелкую крошку. Партнёрша была в красном - ярком, кричащем, как вызов. Джун - в чёрном, как отражение, как тень, как тот, кто остаётся в тени.
На припеве - «All the things she said, all the things she said, running through my head» - они исполнили параллельный заклон и серию шагов, почти сталкиваясь носами, но каждый раз расходясь в последний момент. Это было похоже на танец двух людей, которые что-то друг другу не договаривают. Болезненная химия на льду, от которой зрители замирали с открытыми ртами.
Вторая половина программы стала более драматичной. Музыка набрала обороты, голоса наложились друг на друга - отчаянный крик о помощи, который никто не слышит.
Наын выполнила тройной риттбергер - чисто, высоко, с приземлением на выдохе, руки распахнуты, как крылья. Джун ответил тройным флипом, подчёркнутым агрессивным выездом, оставляя за собой длинную, опасную дугу - будто разрезал лёд ножом.
Под конец программы, когда музыка затихла до шёпота, до хриплого дыхания, они замерли в позе: Наын стояла впереди, закрыв глаза, а Джун обнимал её сзади, пряча лицо у неё в плече. Как будто просил прощения. Как будто держался за единственного человека, который остался.
- Ого, сможет ли сам Чой Ёнджун преодолеть свой фурор за прошлые года? - начал комментатор с ухмылкой, когда они уже дышали, застыв в финальной позиции. Голос его разносился по всей арене, липкий, насмешливый.
«Сука... Надо мной решили все поиздеваться???» - мелькнуло в голове у Джуна. Он стиснул зубы, но улыбка не дрогнула.
- Давайте поддержим его!! Долгий перерыв - и снова он возродится, как феникс из пепла!!! - закричал комментатор в микрофон, и в голосе его, казалось, прозвучала искренняя нотка.
Трибуны взорвались аплодисментами и свистом. Кто-то кричал его имя. Кто-то просто хлопал, вставая с мест. Кто-то вытирал слёзы.
«Почему про неё ничего не говорят?» - подумал Джун, тяжело дыша.
Просто она не уходила с фигурного и всегда была в нём - её никто не ждал, как не ждут тех, кто никогда не уходил. Пару комплиментов она так и не дождалась. Только быстрый взгляд тренера и лёгкое похлопывание по плечу.
«Ладно... С богом... Всего несколько минут», - подумал он, выпрямляясь и кланяясь трибунам. В глазах - смесь облегчения и горечи. Пот выступил на висках.