20
Забрав коньки, он быстро зашнуровал их, затягивая каждый узел с привычной тщательностью, но после снял — ведь нужно было размяться. Он пошёл в специальный зал, где стал для начала разогреваться, делая плавные выпады и вращения, чтобы не потянуть себе ничего.
В зале он увидел чужую жвачку, прилепленную к скамейке, и бутылку воды. По телу пробежал холодок.
«Придётся позориться прилюдно», — сжался он внутренне.
Хотя... Может, это какая-нибудь девушка? Будет не так стыдно. Он же не может быть лучшим в двух категориях сразу.
Но чутьё подсказывало, что скорее всего там парень. Он продолжил разминаться дальше. Прыжки сегодня давались ему тяжело из-за сильно занемевшей спины от короткого сна в машине — каждый рывок отдавался тупой болью в пояснице.
«Ну... Пойду к другому, если что. Тут их много», — успокоил он сам себя, хотя никуда идти не собирался.
Он старался успокоить себя — глубокие вдохи, счёт про себя, попытки замедлить сердцебиение. Хотя это и не помогало — наоборот, становилось только хуже. Тревога сворачивалась в тугой узел где-то в груди.
Он не хотел уходить от этого мужчины. Всё так: тренер поддерживал его, много раз брал на свою ответственность, вкладывал силы, время, нервы. Но... так вышло.
«Я бы буквально не вытерпел... Я бы умер на льду... Здесь, в Петербурге», — думал Джун, сжимая кулаки.
Так что в этом была и его заслуга тоже — не такая уж и маленькая, как ему иногда казалось.
«Ладно, с богом», — пробормотал он и перекрестился — машинально, по старой привычке, оставшейся с детства, — после чего вышел на лёд.
Там было... будто холоднее, чем в Москве. Или не холоднее, а как-то иначе — мороз пробирал не снаружи, а изнутри.
— Я готов! — крикнул он.
— Минутку! — ответил мужчина, копошась у бортика с планшетом.
Джун пока стал накатывать круги, разгоняя кровь. Перед глазами мелькало, будто кто-то есть возле него, но никого не было — только тени в пустых трибунах.
«Может, это галлюцинации от того, что я не спал? Хотя раньше я довольно долго не спал — и ничего не было», — подумал он.
Мерещился Субин — как они вместе катались эти пару месяцев, каждый день. Глаза бегали по сторонам, просто не понимая, что сейчас происходит. Он будто слышал его голос, но понимал, что он здесь — невозможность.
«Я сейчас упаду в обморок от перегрузки...»
Вскоре пришёл тренер. Ёнджун что только не делал, но по лицу тренера он не понимал — тот был непроницаем, словно каменная маска.
— Ну, что могу сказать... — подняв своё лицо с щетиной на Джуна, проговорил тот. — Ты... неплох... но не хорош, как раньше, — сказал он, потерев подбородок костяшками пальцев. — Но я тебя оставлю. Дам тебе ещё один — и последний — шанс на эту карьеру. Если не выиграешь — ты никому уже не будешь нужен.
От этих слов по спине пробежал холод.
— А что мне нужно сделать, чтобы стать лучше? — спросил Джун, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Больше тренироваться. Сейчас ты очень слаб. Тебе бы сбросить пару килограммов, чтобы прыгать легче, и техники набраться, — наставительно сказал тренер.
— А когда здесь можно кататься и заниматься в спортзале? — спросил Джун, уже прикидывая расписание.
— 24/7, сколько ты хочешь, — ответил тренер.
— А, хорошо, я понял, — кивнул Джун.
После этих слов расписание Ёнджуна составилось моментально и без возможности исправления. Он одновременно и жалел о своём решении, и чувствовал какую-то странную эйфорию. Всё-таки чувство ностальгии, хоть и не самой позитивной, присутствовало. Хотелось вернуться снова в свои 15 лет, когда он мог забирать мешки медалей.
Когда всё давалось слишком легко, а о боли от тяжёлых тренировок парень знал только по слухам. Конечно, до того момента... Теперь было тяжело. Очень. Особенно сейчас.
Сейчас было даже сложно восстановить свою растяжку, которая ушла за годы ношения громоздкой экипировки — мышцы затекли, стали жёсткими, непослушными.
«Я точно растяжение получу. Хотя... я же умел. Нужно всего лишь потянуться», — думал он, но тело не слушалось.
Но хотелось быстрее вернуть ту гибкость, за которую он получал призовые места. «Я был таким... Сильным, что ли?»
Он решил глянуть номера своих примерных соперников, чтобы примерно понимать, как сильно нужно умирать. Он сам не заметил, как просидел на трибуне часа два, просматривая каждый номер в деталях. Его очень заинтересовали номера одного парня, и последним он решил посмотреть Субина.
«Не помню уже, как он катает», — подумал он.
Открыв в поиске его прокаты, он начал смотреть. Там были ролики и 10-ти летней давности — детские, неуклюжие, с ошибками. Понятно, что прокаты были не особые, но и Субину тогда было 13 лет — скорее всего, только начинал. Он решил глянуть прокаты уже восьмилетней давности, чтобы увидеть, как быстро Субин поднял свои навыки. Там номера шли куда лучше, но каких-то особых фишек не было: он катал обычную базу, не усложняя ни прыжки и не стараясь взорвать арену. Может, сам так хотел, а может, тренер так поставил.
Но особенно в глаза бросился номер под «Judas» Lady Gaga. Номер был очень живым, наполненным драйвом, и костюм был просто шикарным — чёрный, с алыми вставками. Здесь Ён поймал пару фишек и стал думать, как их перебить своими. Да, у Субина было сальто, но оно не было чистым (в смысле — не таким, как сальто Джуна).
«Так... Ну, я обычно всегда был льдышкой в лице на льду. Даже на хоккее — хорошо, что экипировка это скрывала. Я всегда работаю телом... Но я вряд ли смогу как-то быстро сделать мимику», — размышлял он.
Хотя можно было поучиться артистизму у запада. Они всегда катались с безумной харизмой и эмоциями, на которые только и хотелось смотреть. «Почему в жизни из меня прям прёт эмоции, а на льду... сразу исчезает всё?»
Может, на льду просто вспомнить, от чего бьют эмоции? Так уже делал Субин — и даже забрал золото. Спорное, но можно было попробовать. Ведь Джун видел результаты.
«Ладно... Надеюсь, что никто не зайдёт... Стоп. А сколько сейчас время вообще? Сколько я просидел!??»
Он глянул на часы — прошло три часа. То есть сейчас уже 16:30.
«Блять!! Она меня заждалась, наверное... Или уже уехала... Блять, нужно быстро к ней», — он схватил телефон.
Он решил написать той, чтобы уточнить, где она. Вдруг она вообще спит, а он пока может поразминаться ещё.
💬 Привет! А ты где? Прости, что я так долго
💬 Дааа, всё хорошо. Я дома. Сейчас заеду. Тренировка закончилась???
💬 Да. Кольца поедем брать?
💬 Он сегодня уезжает. Я тебя заберу — и спокойно поедем
💬 А, хорошо. Я буду спать в его комнате?
💬 На диване. Я с ним сплю вместе. Или я на диване
💬 Да, хорошо. Я на диване посплю
💬 Что хочешь поесть? В магазин могу сразу заехать, чтобы не метаться
💬 Давай ты просто скинешь адрес, и я просто доеду на машине
💬 Аа.. даа. Хорошо. Так что на ужин хочешь?
💬 Не, я не хочу есть. Видимо, слишком много кофе выпила
💬 Я сделаю цезарь, тебе без сухарей — помню. Будешь такое есть?
💬 Я есть вообще не хочу. Может, стрессанула сильно — поэтому не хочу
💬 Нет, поесть нужно
💬 Потом поем
💬 Ты потом скажешь, что тебе после шести есть нельзя
💬 Не скажу. Я правда просто не могу есть — ничего не лезет
💬 Переставай, давай, жду тебя
💬 Ладно, скоро буду. А то такое чувство, что я один здесь
💬 Давай!!
💬 Пока!
Джун пошёл в раздевалку, но чувствовал себя херово. Будто он ничего не сделал и что он просто не успеет натренировать себя до нужного уровня.
«Ладно... Ночью... Ночью всё обдумаю... Надеюсь, что хотя бы час посплю», — подумал он, зарывая лицо в ладони.
Так прошли эти недели: пятый пакет двухкилограммового кофе, ящик выпитых энергетиков, дни тренировок — и Джун считал, что готов. Но не слишком. Он был готов на присутствие там, на выход на лёд. Не больше.
Было довольно страшно идти на эти парные. Подруга не так много тренировалась, да и могла забыть что-нибудь. Так что неуверенность была просто огромной. Из-за этого он ненавидел парное катание: ему хотелось надеяться только на себя и винить только себя, потому что если был кто-то другой, хотелось свалить всё на того, а Ён считал такое ужасным, низким.
«Ладно-ладно... Мы не можем занять место ниже третьего... Или можем? Я же уже не тот...»
— Ну как?? Скучал по столице?? — спросила подруга с улыбкой, потому что видела, что Ёнджун едет буквально с лицом «Пожалуйста, фура, въедь в меня, я не хочу позориться».
— Не сказал бы, — ответил он довольно грустно, но скорее подавленно. Пальцы так впились в руль, что костяшки побелели.
— Пх, вижу, — сказала она и погладила того по ноге. — Увидишься с этим... как там... Бин Сю, поболтаете, — сказала она, неловко улыбнувшись.
— Я не хочу его видеть. Он снова вернул меня сюда, — глухо сказал Джун.
— Ты настолько не рад этому?? — удивилась она.
— Можно и так сказать.
— Зачем тогда пришёл? Просто я думала, что ты хоть немного хочешь. Хотя... я не слышала всей этой истории между вами, — осторожно сказала она.
— Я не знаю.. Как будто доказать себе или ему что-то, — пожал плечами Джун.
— И это стоит твоей смерти? — резко спросила она, приподняв бровь.
— В каком смысле? — с недоумением спросил он.