1
Субин тренировался до позднего вечера. Уже пора было уходить: за окном сгустилась непроглядная темень, холод пробирал до костей — зима, начало декабря, каток пора было закрывать. Бин включает музыку, чтобы прокатать свою программу полностью, без помех. Он плавно становится в стартовую позу и медленно начинает раскатываться, целиком уходя в скольжение и ритм. В полумраке ледового дворца он совсем не заметил, что сверху за ним кое-кто наблюдает — да так пристально, что взгляд отвести не может. После прокатной программы парень замирает в финальной позе, грудь тяжело вздымается от только что закончившегося номера.
И сразу симфонию музыки прорвали очень громкие, раскатистые хлопки.
— Ууу!!! — после восклицания послышался пронзительный свист, отразившийся от ледяной поверхности и высоких трибун.
Субин резко, рывком, поднял голову на источник звука, мышцы на шее напряглись.
— Твою ж... — процедил сквозь зубы Субин, нахмурив брови так, что между ними пролегла глубокая складка. В свете холодных ламп его лицо казалось ещё бледнее.
— Только улыбался — а сейчас что случилось? — в голосе сверху слышалась насмешка.
— Ты какого здесь делаешь?! — вскрикнул Субин, сведя брови ещё сильнее. Голос эхом пронёсся под сводами пустого катка.
— Сижу, — последовал ленивый ответ.
— Ты уже должен был домой пойти как час назад, — отрезал Субин, сжимая кулаки.
— Ты тоже, — парировал голос.
— Я тренируюсь, а ты сидишь! — бросил Субин и, перешагнув через борт, вышел на трибуну, с каждым шагом цокая коньками по бетонным ступеням.
— Ой-ой, но факт остался фактом: ты и я слишком засиживаемся здесь, — донеслось в ответ.
Субин, раздражённо дёрнув плечом, стал игнорировать парня. Он сосредоточенно стянул коньки, ставя их на сумку, и спокойно, с показным безразличием, начал переобуваться в тяжёлые берцы.
— Кстати, фигура огонь, — раздалось сверху.
— Спасибо, — буркнул Субин даже не обернувшись, и, забросив сумку на плечо, быстрым шагом пошёл в раздевалку.
Джун тоже не спеша стал уходить в свою раздевалку, насвистывая что-то под нос, руки в карманах толстовки.
В раздевалке Субин быстро накинул серую толстовку поверх водолазки, штаны даже не переодевал. На ногах — чёрные берцы, тяжёлые, с грубой подошвой. На плече — чёрная спортивная сумка, туго набитая. Из зеркала на него смотрел уставший, злой парень с разметавшейся чёлкой.
«Красивая фигура, — думал он, выходя на холодную улицу. — Ещё бы добавил: "ну я про себя, или у меня лучше". Высокомерный… Да у него даже взгляд такой надменный, что хочется по лицу дать. Бесит».
Его так бесили эти хоккеисты. Они всегда такие самовлюблённые и высокомерные. Но у них же правило — «один за всех, и все за одного». Одного ударишь — уже мёртв. Вокруг сыпались мелкие колкие снежинки, ветер трепал края капюшона.
«Вот какого хуя за мной бегает этот напыщенный хоккеист? Я же даже не девушка. Чего он пристал к парню? Блядь, гей, что ли? Жаль, что въебать ему не могу — а то эта их команда… Сколько их там? Шесть? Десять?»
Это уже ощущалось как какое-то проклятие. Каждый вечер — одно и то же.
«Хорошо, что ещё не увязался сегодня. Хотя бы один день нормально домой доеду…»
Но, видимо, надежда была слабой. Или этот день только начал свой отсчёт.
Субин только зашёл в пустой вагон метро, как услышал топот — кто-то бежал по составу, громко, будто стадо. Он обернулся. Это была команда хоккеистов. Они бежали за каким-то парнем, окружив его полукольцом. Были очень похожи на стаю голодных бездомных собак крупных пород, которые всей сворой нападают на кого угодно. Субин спокойно отошёл и прижался спиной к холодным дверям метро, надеясь остаться незамеченным.
«Боже, какие же они ёбланы», — подумал Субин, агрессивно сведя брови, но не вмешиваясь.
Слава богу, они не обратили на него внимания.
«Фух… Мне сегодня так везёт…» — подумал Субин и с короткой, нервной улыбкой уткнулся в телефон, надеясь, что всё обойдётся.
— Перестаньте!!! — резко раздалось на весь вагон, пронзительно и отчаянно.
Субин дёрнулся, пальцы замерли над экраном, после чего он выглянул из-за перил, стараясь разглядеть, что происходит. Но видно не было — команда плотным полукругом окружила жертву, только тени метались на грязноватом полу вагона.
«Блядь, они же убьют этого беднягу…»
— Эй!! — крикнул Субин, сжимаясь внутри от страха, но всё же вышел ближе к парням.
Те все разом повернулись на него. Пять пар злых, наглых глаз уставились на фигуриста.
— Что он вам сделал такого, что вы с ним так поступаете?! — голос Субина звучал твёрже, чем он сам ожидал.
— А тебя что, сильно ебёт?! — выплюнул один из хоккеистов, сдвигая клюшку в руке.
— Да! — заявил Субин и медленно поднёс руку к карману, судорожно соображая, что может там найти — может, перцовый баллончик на ощупь?
— На жопе лосины что ли порвались, и ты понял, что уже нечего терять, — сказал один из них, а после все заржали — низко, раскатисто, мерзко.
— Что он сделал вам? — переспросил Субин, стараясь не обращать внимания на издёвки, хотя внутри у него всё кипело.
— Не твоё дело, — прозвучало как приговор.
Субин подошёл ближе, толкнул одного плечом, просочился в круг и схватил того парня за руку. Ладонь была ледяная и дрожала.
— Пойдём, — настойчиво, сквозь зубы сказал Субин.
Но вдруг его просто вырубили с ноги. В метро было пусто — довольно поздний час, многие вагоны пустовали, и этот был один из них. Удар пришёлся в затылок. Было очень больно, особенно понимать, что без синяков это не обойдётся. Субин сразу упал на пол без сознания. Даже не успел испугаться или ахеть с происходящего. Буквально секунда — и он лежит на полу с разбитым носом, по лицу течёт тёплая кровь.
Разбудили его уже на конечной. Это был тот самый парень, который недавно сидел на трибунах.
— Ты живой вообще? — голос Джуна звучал почти безразлично.
Субин резко приподнялся, мир перед глазами качнулся, затылок пульсировал болью. Глаза быстро пробежались по пустому вагону, затем сконцентрировались на лице того, кто его разбудил. Выражение Субина мгновенно сменилось — с испуга на жёсткую агрессию. Он встал без помощи, пошатываясь, из-за размытости в глазах и тупой боли в голове. Помощь от такого он не принял.
Тот быстро и тихо подошёл к нему сзади и взял за плечи, чтобы парень стоял ровнее.
— Отвали от меня. Ты один из этих псов, — сказал Субин и резко, брезгливо убрал руку Джуна с себя.
— А ты стой нормально — и придерживать не придётся, — лениво усмехнулся хоккеист.
Субин выпрямил спину, подавляя дрожь в коленях, и взялся за холодное перило. После начал шарить по карманам.
*«Куда эти суки мой телефон дел
— Телефончик ищешь? — Джун крутил в пальцах чужой смартфон, ухмылка так и сияла на его лице.
Субин молча кивнул и медленно развернулся к нему, во взгляде — сталь.
— Отдай, — со сдержанной, но явной агрессией произнёс Субин.
— Не отдам.
— Отдай, — повторил Субин, делая шаг вперёд.
— Неа.
Субин стиснул зубы, наклонился к своему телефону и взял его одной рукой, но вторая половина всё ещё была в руках у хоккеиста.
— А ты заставь, — бросил Джун, крепче сжимая пальцы.
Субин понимал — хватка у Джуна мёртвая. Как-никак хоккеист. Субин нахмурился, тяжело выдохнул и посмотрел Джуну прямо в зрачки.
— Отдай, пожалуйста, — произнёс он тише, почти спокойно, но в глазах всё ещё пылало.
— Ой-ой, Снежная королева растаяла, — усмехнулся Джун.
— Телефон уже отдай. Да я тебя в рот ебал, верни мобилу уже, — пронеслось в голове Субина.
— Не отдам.
Субин попробовал вырвать телефон одним резким рывком — но хватка осталась мёртвой.
— Поцелуешь меня в щёку — отдам, — неожиданно предложил Джун.
— А что-нибудь поумнее не смог придумать?
— Неа.
— Не буду я тебя целовать, — сказал Субин, сжимая челюсть до скрежета. — Тебе же противно от того, что тебя парень поцелует в щёку.
— Я-то знаю, что ты этого не сделаешь. Так что мне бояться нечего, — отозвался хоккеист, чуть наклонив голову.
— Хватит устраивать какой-то цирк, просто отдай мне телефон — и разойдёмся по домам, — прорычал Субин.
— Я так не хочу.