Осколки изумруда | Турбо

Зима 1989 года в Казани не просто наступала — она била под дых, без предупреждения и жалости. Ветер, прилетавший с Волги, казался пропитанным ледяной крошкой; он забирался под пальто, обжигал легкие и заставлял прохожих вжимать головы в плечи. Город в сумерках выглядел как огромное кладбище из бетона и стали, где вместо надгробий высились серые пятиэтажки с тусклыми желтыми окнами.

Аня стояла у окна своей комнаты, прижавшись лбом к холодному стеклу. В её семнадцать мир казался ей огромным стеклянным шаром, который кто-то с силой швырнул об асфальт. Она была здесь чужой. С её длинными черными волосами, которые отливали синевой в полумраке, и неестественно бледной кожей, она выглядела как фарфоровая кукла, случайно забытая в морозилке. Но больше всего выделялись глаза — ярко-зеленые, как молодая трава, которой в этом бетонном гетто никогда не было места.

— Анька! — резкий голос матери из кухни заставил её вздрогнуть. — Ты опять там столбом застыла? Живо за хлебом сходи, магазин через полчаса закроется.

Аня вздохнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от плохого предчувствия.

— Мам, может, завтра? Там на улице... темно уже. И пацаны во дворе опять собираются.

— Не сахарная, не растаешь, — мать вошла в комнату, вытирая руки об облезлый фартук. В её глазах застыла усталость, ставшая вечной маской. — В «стекляшку» не ходи, там «универсамовские» отираются. Сходи в тот, что за гаражами, там потише. И шапку надень, косу свою спрячь, нечего светить.

Аня знала: спорить бесполезно. Мать не понимала, что для таких, как Аня, «потише» не бывает. В этом городе каждый метр был чьим-то. Каждая улица — полем боя. Она накинула старое пальто, которое уже стало ей тесновато в плечах, и обмотала шею длинным колючим шарфом.
Выйдя в подъезд, она сразу почувствовала запах сырости и дешевого табака. Лампочка на втором этаже нервно мигала, выхватывая из темноты надписи на стенах: «Асфальт — наш», «Универсам — сила». Для Ани это были не просто слова, а предупреждающие знаки на клетке с хищниками.

На улице было так холодно, что слезы мгновенно закипали в уголках глаз и застывали льдинками. Снег под её сапожками скрипел предательски громко. Аня старалась идти быстро, глядя себе под ноги. Она была миниатюрной, почти невесомой, и каждый порыв ветра, казалось, мог сбить её с пути.
Она уже миновала старую детскую площадку, где облезлая железная горка походила на хребет доисторического зверя, когда путь ей преградили.

Их было трое. Лица скрыты козырьками кепок-«фернанделек», широкие плечи, уверенные позы. Аня замерла, чувствуя, как сердце падает куда-то в район желудка.
— Опа, глядите, какая кошечка забрела, — голос у высокого парня был неприятный, с хрипотцой. — Ты чьих будешь, зеленоглазая? Что-то я тебя на районе не видел.

Аня попыталась обойти их, но высокий схватил её за локоть. Хватка была стальной. Она почувствовала, как пальцы парня впиваются в её кость даже через плотную ткань пальто.

— Пустите, пожалуйста. Мне в магазин надо, — выдохнула она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Магазин подождет. А вот мы — нет, — парень оскалился, обнажая неровные зубы. — У нас тут проход платный. Либо деньги, либо... — он цинично оглядел её фигуру, — ...натурой договоримся.

Второй парень подошел ближе и грубо дернул Аню за шарф. Он размотался, и длинные черные волосы рассыпались по её плечам. Парень присвистнул.

— Ни фига себе... Реально кукла. Ты чё, из балета сбежала?

— Пустите! — Аня дернулась, но её лишь сильнее прижали к ржавой сетке забора. Слезы бессилия хлынули из глаз. Она была такой маленькой, такой хрупкой рядом с этими зверями.

И в этот момент из густой тени гаражей послышался голос. Не громкий, но такой, от которого у парней мгновенно вытянулись лица.
— Вы чё, берега попутали? Совсем страх потеряли, на девчонок прыгать?

Аня открыла глаза. Из темноты медленно выходил парень. Кудрявые волосы выбивались из-под кепки, спортивная куртка была расстегнута, несмотря на лютый мороз. Его походка была ленивой, но в каждом движении чувствовалась скрытая пружина. Это был Турбо. Имя, которое наводило ужас на соседние районы.

— О, Валера... Турбо, мы это... мы просто знакомились, — высокий тут же отпустил локоть Ани и попятился. — Девчонка просто... не по форме одета. Мы проверяли.

— Проверяльщики хреновы, — Турбо подошел вплотную. Он был выше Ани почти на две головы. От него пахло морозным воздухом и «Космосом». Он посмотрел на парней так, будто они были грязью на его подошве. — Валите отсюда, пока я вам головы в плечи не вколотил. Чтоб через три секунды я только ваш запах здесь чувствовал.
Парней не пришлось уговаривать. Они растворились в темноте так быстро, будто их и не было. Аня осталась стоять, прижавшись спиной к холодному железу, не в силах пошевелиться. Дрожь била её крупным градом.

Турбо повернулся к ней. В его глазах не было сочувствия. В них была странная смесь раздражения и любопытства. Он оглядел её — взъерошенную, заплаканную, с этими огромными изумрудными глазами.

— Ну и чё ты стоишь, фарфоровая? — спросил он, и в его голосе послышалась грубая насмешка. — Домой чеши. Или ждешь, когда следующие придут?

Аня судорожно пыталась завязать шарф, но пальцы не слушались. Она всхлипнула, сама того не желая.
— Спасибо, — прошептала она.
— «Спасибо» в стакан не нальешь, — бросил он, но вдруг сделал шаг ближе. Он выхватил концы шарфа из её рук и сам, несколькими резкими, но удивительно точными движениями, обмотал его вокруг её шеи. Его пальцы на секунду коснулись её подбородка, и Аню словно током ударило. Его кожа была горячей, несмотря на холод.
— Ты чья, мелкая? — спросил он, глядя ей прямо в глаза.
— Аня. Я... я из сорокового дома.
— Аня, значит, — повторил он, будто пробуя имя на вкус. — Слушай сюда, Аня. Больше одна в такое время не выходи. Казань — город не для кукол. Тут стекло быстро бьется. Поняла?
— Да, — она кивнула, завороженная его взглядом.
— Пошли, — буркнул он, разворачиваясь.
— Куда?
— До подъезда доведу. А то опять вляпаешься, а мне потом совесть мучить будет. Хотя откуда у меня совесть, да? — он коротко и зло хохотнул.

Они шли молча. Турбо шел чуть впереди, по-хозяйски засунув руки в карманы. Каждая его мышца была напряжена, он постоянно сканировал окна и подворотни. Аня семенила сзади, стараясь попадать в его широкие следы на снегу.
— А почему ты им помог? — тихо спросила она, когда они уже подходили к её дому.

Турбо остановился и обернулся. В свете тусклого фонаря его лицо казалось высеченным из камня.
— Потому что они — шелуха. А я «пацан». Мы за своих стоим, а чужих... — он сделал паузу, — ...чужих мы учим. Ты сегодня получила бесплатный урок. Считай, что тебе крупно повезло.

Он довел её до самой двери. Аня взялась за ручку, но на секунду задержалась.

— Валера... — позвала она.
Он замер. Медленно обернулся, прищурившись.

— Откуда имя знаешь?
— Те парни тебя так назвали.
Турбо усмехнулся — на этот раз без злобы, просто устало.

— Забудь. Для тебя я Турбо. Заходи в дом, Аня. И не смотри больше в окна. Там ничего хорошего нет.

Он развернулся и ушел в метель, мгновенно растворившись в сером мареве. Аня вошла в теплый подъезд, прислонилась лбом к закрытой двери и прижала ладонь к груди. Сердце колотилось как сумасшедшее. Она всё еще чувствовала на своем подбородке тепло его пальцев.

Это был первый вечер её новой жизни. Жизни, где она больше не была просто зрителем. Жизни, которая пахла снегом, кровью и чем-то еще, чему она пока не знала названия, но что уже заставляло её ждать следующей встречи с тем, кто назвал её «фарфоровой».

Она еще не знала, что через двадцать глав она будет рыдать в его плечо, а через сорок — готова будет отдать жизнь за него. А пока... пока она просто была маленькой Аней, которая впервые увидела свет в глазах монстра.