Такова правда.

Ближе к ночи Кристофер должен был вернуться домой, а Лея ждала брата в его комнате.

Комната Кристофера была совсем простой, не имея особых требований — только всё самое нужное. Дополнительные вещи Кристофер не любил, украшать или как-то забивать комнату «хламом» он не хотел.

Лея сидела у его рабочего стола, где стояли папки с досье и ещё много других бумаг. Компьютер был выключен. Стоял маленький блокнот, в котором Кристофер иногда делал записи.

«Может оставить ему там милое послание?» — подумала Лея и, поставив рисунок на пол, начала искать ручку. В одном из стеллажей она стояла, и Лея, открыв блокнот, начала листать страницы и остановилась на одной из них. Наверху было написано название или же просто тема этой страницы:

«Ясмин Хаккам».

На этой странице Лея задумалась, ведь ничего не было написано. Она долго смотрела на пустую страницу и вдруг вспомнила кое-что очень важное.

В детстве у них были две ручки и две пары очков. С помощью них они передавали друг другу тайные послания, чтобы отец не заметил. У ручек были невидимые чернила, которые видны только в очках.

Лея начала рыться в комнате брата, пока на одной из полок не нашла те самые очки. Она надела их — и да, она оказалась права: надписи были видны. Они были написаны на испанском:

«Dos años… Exactamente dos años han pasado desde aquel momento en que le rompí el corazón. Fingí estar enamorado y ella se lo creyó. Era divertido ver todo eso, especialmente cuando hablaba de sus oraciones por mí.

Tuve que elegir: la familia y el futuro o ella. Elegí lo primero, porque es más importante para mí. Sí, quizá al principio me gustó, pero dudo que estuviera enamorado de ella hasta los oídos.

Personas como yo no se enamoran. Personas como yo piensan en el beneficio, en el dinero y en su negocio. Mi padre es así. Él no amaba a mi madre, se casó con ella solo por su propio beneficio.

Si mi futuro también es así, lo acepto. Y me dará igual lo que pase con ella».

Перевод:

«Два года... Ровно два года прошло с того самого момента, когда я разбил ей сердце. Притворился влюблённым, а она повелась. Смешно было на всё это смотреть, особенно на то, что она говорила про свои молитвы обо мне.

У меня был выбор: семья и будущее или она. Я выбрал первое, так как оно важнее для меня. Да, возможно, она понравилась мне в начале, но вряд ли я был в неё по уши влюблён.

Такие, как я, не влюбляются. Такие, как я, думают о выгоде, о деньгах и своём бизнесе. Мой отец такой. Он не любил мою мать, а женился на ней только ради своей выгоды. Если моё будущее тоже такое — я его принимаю. И мне на неё будет всё равно».

Читая это, Лея уже совсем перестала понимать брата. То он дарит ей брелок, то пишет такие странные записи.

Эта страница была написана не им — точнее, не совсем от него. Он будто бы специально писал это для… для отца? Может, он хотел, чтобы отец увидел, как он к ней относится? Тогда почему же он написал это невидимыми чернилами, если мог написать и простыми и сделать так, чтобы отец их заметил?

Диаман, отец Леи и Кристофера, был очень строг и многое контролировал — в основном их будущее, а если точнее, будущее его бизнеса. Иногда даже казалось, что бизнес ему важнее семьи.

У Леи никогда не было такого, чтобы отец звал её или называл любимой доченькой. Она не была папиной принцессой. Нет, отец всегда относился к ней как к простой дочери — ничего особенного.

Детство Леи было прекрасным благодаря Кристоферу и её другу — Заку.

Он был мальчиком из соседнего двора, который очень любил технику и всё, что связано с ней. С Леей они хорошо дружили, а самое главное — у них всегда были только дружеские отношения, чего так хотела Лея.

Она не любила дружить с теми, кто любил её или кому она нравилась. Впрочем, Лея особо и не влюблялась — просто считала это ненужным для себя.

С Заком они дружили на протяжении многих лет, а сейчас он работал у её отца, просматривая камеры. Он следил за всем, что происходило в его фирме. Время от времени они виделись, и их дружба сохранилась на многие годы.

Он был весёлым и постоянно шутил, что Кристофер его недолюбливает, считая его драконом, который хочет похитить принцессу.

Но если всерьёз, у её брата и Зака были нейтральные отношения.

Лея положила очки и блокнот обратно. Желание написать что-то брату испортилось полностью. Сейчас она хотела только с ним помириться.

Через пять минут дверь открылась, и вошёл Кристофер, бросив на Лею спокойный взгляд.

— Так и знал.

Сказал он и повесил своё пальто.

— Знал что?

— Что ты будешь ждать меня. Хочешь узнать что-то про Дира? — с недоброй ухмылкой спросил он.

— Да нет, с чего мне доставать его? Я пришла сюда помириться.

Лея достала свою картину и показала брату.

— Это тебе в знак примирения.

— Мы ссорились? — как будто с неподдельным интересом спросил Кристофер.

— Ну да…

— А, ты про это… Так я не извинился? Оу, я думал, мы уже помирились. Сори, в последнее время совсем устаю.

Он подошёл и обнял свою сестрёнку так крепко, как делал в детстве.

— Извини, ладно? Я не хотел тебя обидеть. Но больше не сравнивай меня с отцом, хорошо? — обычным голосом сказал брат, а Лея быстро закивала.

— Да ничего, и ты извини. Просто была на эмоциях. Тебе понравилась картина?

Она вручила ему в руки картину, где на берегу моря летали чайки, а красивый закат накрывал море.

— Очень красиво. У тебя точно талант, Лея. Жалко, что ты его так и не можешь использовать.

Огорчился Кристофер, а Лея согласилась с ним. Она очень хотела бы стать художником.

— Да… Только отец на это никогда не согласится, — грустно сказала Лея.

— Ничего страшного. Совсем скоро ты будешь свободна в своём выборе. Я тебе это обещаю, — сказал Кристофер, а Лея удивилась его словам.

— Ты о чём? Поговоришь с отцом?

— Увидишь. Возможно, он и сам на это согласится. А сейчас тебе пора. Мне ещё много чего нужно сделать.

— Опять твои документы, оправдания, суд, дела и всё такое? — закатила глаза Лея.

— Ну да. А ты чего ожидала? Успех требует жертв, — деловым тоном сказал Кристофер.

— Может, погуляем вместе завтра? — с надеждой спросила Лея.
— Мы давно не проводили вместе время.

Надавила Лея на жалость, и Кристофер сдался.

— Ладно, ладно, посмотрим. Если успею, то почему бы и нет. Ты права, мы давно не гуляли.

— Тогда спокойной ночи.

Довольная Лея вышла из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. В коридоре постепенно стихли её шаги.

В комнате снова стало тихо.
Кристофер несколько секунд стоял неподвижно, глядя на дверь, словно прислушиваясь. Когда убедился, что Лея действительно ушла, он медленно выдохнул и провёл рукой по лицу, будто пытаясь стряхнуть усталость.
Он подошёл к столу, положил картину сестры рядом с папками и на мгновение задержал на ней взгляд.

Закат над морем. Чайки над водой. Тёплые цвета.
— У тебя действительно талант… — тихо пробормотал он себе под нос.
Но уже через секунду его лицо снова стало холодным и собранным.
Кристофер повернулся к шкафу. Открыл его и, словно выполняя давно привычное действие, начал отодвигать одежду в сторону. За рядами аккуратно развешанных рубашек находилась маленькая панель, почти незаметная для того, кто не знал о ней.

Он сунул руку во внутренний карман пиджака и достал маленький металлический ключ.
Кристофер на секунду остановился.
В тишине комнаты было слышно только тихое тиканье часов.
Он вставил ключ в замок и повернул его.

Щёлк.

Скрытая панель открылась.
Внутри лежала тонкая тетрадь в тёмной обложке. На первый взгляд — самая обычная. Но Кристофер обращался с ней так осторожно, словно это была самая ценная вещь в комнате.

Он достал её и положил на стол.
Провёл пальцами по обложке.
В этой тетради он записывал всё самое важное. Мысли. Планы. И то, что никогда не должно было стать известным кому-либо ещё.
Кристофер открыл первую страницу.
Строчки были аккуратные, ровные… но написаны они были не обычными чернилами.
Он усмехнулся.

— Никто… — тихо произнёс он, — никогда не сможет это прочитать, кроме нее...
Потому что язык, на котором были написаны эти записи… знал только он один.
И даже если бы кто-то нашёл эту тетрадь, все страницы показались бы просто набором странных символов.

Кристофер закрыл её и снова посмотрел на картину Леи.
На секунду в его взгляде мелькнуло что-то странное. Почти… сожаление.
Но уже через мгновение это выражение исчезло.
Он снова стал тем самым холодным и расчётливым человеком, каким привык быть.
И в комнате снова воцарилась тишина.