Такова правда.

Мы вернулись домой, нас встретили вкусные запахи блюд и мама на кухне. Всё-таки мамину кухню не заменит ничего.

— Ассаляму алейкум, мы дома, — сказала я в прихожей, раздеваясь.

— Ваалейкум салям, давайте за стол.

Мы так и сделали: вкусные блюда рядом с салатом, зелёный чай и финики, которые мы прихватили по дороге.

Мы кушали в молчании, уютно, по-семейному, но вот вопрос так и рвался наружу, а я, как настоящий адвокат, ждала удобного момента.

— Ну что, как погуляли? — спросила мама, наливая чай.

— Хорошо, вот думаю, что нужно побольше таких гулянок, — с намёком сказала Амира.

— Небось сплетничали? — усмехнулась мама, явно давая понять, о чём она говорит. Она ждёт ответ от Амиры на её вопрос про мужчину, а так — сплетни.

Это грязно, мы бы не стали так обсуждать кого-то или разговаривать на такие темы.

— Да не, мам, вот думаю, что Ясмин хотела бы тебе что-то сказать.

Посмотрела на меня моя сестричка. Ну спасибо, поняла, что меня мучает вопрос.

— Мам, можно вопрос? — получив одобрительный кивок, я продолжила.

— К тебе никто не приходил? Ну, с просьбой… э-э… ну, засватать меня, м?

Мама, уже раскусившая мой замысел, спокойно прокручивала ложкой

и сказала:

— Да, приходили. Очень хорошая семья, мне они понравились. Вот думаю, после суда как раз можем об этом поговорить, Ясмин.

Мило, своим нежным голосом сказала она.

— У тебя есть кто-то в сердце? Не хочешь поделиться, дочь? — спросила мама.

— Если кто-то есть, пожалуйста, не скрывай. Мы вместе будем действовать. Ты только скажи, и мы всё сделаем, Ясмин.

«Сделаешь, даже если это невозможно? Сделаешь, даже если он христианин? Сделаешь, если это наш заклятый враг? Сделаешь, несмотря на всё это?»

Вопросы посыпались в голове. Что же делать, если это невозможно? Да, в сердце у меня есть человек, но наши пути расходятся, когда мы начинаем говорить о религии, о семье, о будущем. Да и моя любовь не взаимна. Зачем она мне?

Мам, ты не сможешь ничего сделать. Мам, мне очень тяжело. Да, мам, есть… но ты ничего не можешь сделать. Да, мам, есть… но мы никогда не сможем быть вместе.
Да, мам, есть… но ты скорее разочаруешься во мне, чем будешь рада, когда услышишь его имя.

— Нет, — соврала я. — Пока что никого, мам. Можем ли мы оставить этот вопрос до суда?

— Семья, которая к нам приходила, ждёт твоего ответа, Ясмин. Давай вы завтра встретитесь и всё спокойно обсудите. Хотя бы попробуй, дочь, — попросила меня мама, а я не смогла ей отказать.

— Чудно, тогда завтра они приедут, ин ша Аллах. Как там твоё расследование?

— Идёт полным чередом… — начала рассказывать я, конечно, умолчав о своём плане с Хазал и Феликсом.

Я говорила спокойно, но в душе был пожар. Совсем скоро будет суд, совсем скоро всё поменяется. Совсем скоро я снова встречу его, но на этот раз наши взгляды будут полны ненависти и злости. Не будет той самой искры.

Не будет той самой «Бунтарки», не будет того взгляда, к которому я успела привыкнуть за несколько месяцев и не смогла забыть за два года. Не будет того взгляда, который преследует меня по ночам в снах… конечно, если это не кошмары.

Больше ничего не будет как прежде.

— Ладно, я пойду лягу, очень устала, — сказала я.

Я встала из-за стола, пошла брать омовение, чтобы прочитать намаз, и тут телефон зазвенел. На экране было имя:

«Хейли».

Принять.

— Ассаляму алейкум, как ты? — услышала я голос своей любимой подруги.

— Ваалейкум салям. Не спрашивай, загружена работой, — устало сказала я.

— Я заметила. Ну, чего нового?

Я поняла, что не смогу всё держать в себе, и закрыла дверь, убедившись, что мама или Амира меня не услышат. Рассказала о случайной встрече с Леей и появлении Кристофера.

— Ничего себе… Что же она хотела тебе сказать? Ясмин, не знаю, что она хотела, но я думаю, что это очень важно. Во-первых, как ты говоришь, она выглядела так, будто хотела сказать что-то очень важное. Во-вторых, почему Кристофер так разозлился?

Это всё очень странно. Как бы ни было, тебе нужно узнать, что она хотела, — сказала Хейли, и я чуть не выронила телефон.

— И как я свяжусь с сестрой этого придурка? — намекая на то, что с ней я вряд ли смогу поговорить, сказала я.

— Не знаю как, но нужно. Написать не получится — не отвечает. Я пробовала ещё тогда… Неважно. Ты не знаешь, как ещё можно с ней связаться? — спросила Хейли.

А я подумала, что скоро окажусь на их фирме, поэтому, возможно, смогу с ней поговорить. Ладно, это был сарказм.

— Не знаю, в общем-то. Думаю, как-нибудь свяжусь, попробую, если смогу. Кстати, ещё и этот Шон мне на голову опять свалился. И что он от меня хочет?

Я рассказала о сегодняшней встрече с Шоном, выслушивая получасовое возмущение от Хейли.

— Всё-таки он и вправду идиот, — в конце своей речи сказала Хейли.

— С этим я согласна. Короче, давай, мне ещё намаз читать.

— Да-да, давай. Мне тоже ещё собираться. Норт говорит, что куда-то хочет отвести, не говорит куда. Сюрприз, видите ли. И, Ясмин…

Она медленно вздохнула, но продолжила:

— Я хотела сказать, что очень скучаю и хочу быть рядом с тобой, когда у тебя будет суд. Я пытаюсь уговорить на это Норта, думаю, согласится. Знай, что я рядом. Я не могу оставить тебя в столь ужасный период.

Эти слова несли в себе столько нежности и заботы, что меня будто накрыла волна эмоций.

— Хейли… Это было бы прекрасно. Мне этого сейчас так не хватает.

«Не хватает поддержки и того, кто послушает меня и мою боль в сердце», — добавила я мысленно.

— Ин ша Аллах ты уговоришь его и приедешь. Мне так сейчас неловко, вы же только поженились.

— Да чего ты. Я давно хотела погулять по красивому Стамбулу, например, а по улицам Антальи ты меня сводишь. Я давно мечтала поехать в Турцию. А вот если ещё и с любимым человеком, так почему бы и нет? Думаю, ему это тоже понравится. Орендуем квартиру на несколько недель — делов-то.

О, Аллах, какая же она великолепная подруга! Как же я рада, что встретила её. Как же сильно она мне дорога, моя любимая Хейли.

— Ладно, тогда позвоню тебе завтра, хорошо?

— Ага, хорошо.

Попрощавшись с Хейли, я принялась читать намаз. После намаза знала, насколько меня затянет в дуа, поэтому выключила свет, оставила маленький светильник и рассказала Аллаху о сегодняшнем случае. Да, Он и так знает, и даже лучше меня, но я не могу перестать делиться своими эмоциями.

Вдруг я перешла на тему, которую открыла мама, и уже не сдерживая себя начала беззвучно плакать.

«О Аллах… На Тебя уповаю. Пожалуйста, вышвырни это чувство из моего сердца. Человек из моих дуа теперь мне незнакомец… Он и так был таким. Глупо было думать, что я его знаю. Глупо было думать, что я ему нужна, что я ему нравлюсь.

О Аллах, облегчи мне этот путь.

Почему при упоминании его имени так щёлкает в сердце? Почему, когда я вспоминаю о нём, слёзы наворачиваются сами собой? Почему я не могу просто забыть его?

Я же сильная. Я не могу больше о нём думать. Не хочу принимать эту симпатию. Я знаю, что у Тебя есть скрытый план, о Аллах, и моё благо знаешь только Ты.

Так даруй мне то, что считаешь нужным.

Аминь…»