Такова правда.

Мы решили взять кофе. Амира зашла в кофейню, в которой была большая очередь, а я ждала её около дверей, думая, почему мама спрашивает это всё у моих сестёр, а не напрямую? Ведь то, что я скажу моим сёстрам, я скажу и маме. Нет, у меня нет такого, что если я кого-то полюблю, я расскажу сестре, а маме — нет.

Такого у меня не было никогда. С мамой у меня были хорошие отношения, Альхамдулиллях, но вот если мы начинаем сердечные темы, я сразу от них ускальзываю. Как бы говорить о таком мне никогда не нравилось, потому что в моём сердце не было никого. Удивительно — девушки моего возраста влюблялись, да и не раз, но я...

Наверное, я просто слишком сосредоточилась на своей цели и не обращала внимания на любовь, а сейчас жалею, что обратила внимание два года назад. Так и нужно было оставаться на своём деле, но сердцу не прикажешь, и даже сейчас я не могу ему приказать и нажимала на эту дурацкую кнопку на брелке. Сейчас не время об этом думать, а вот насчёт этого разговора и сватовства я обязательно спрошу маму сегодня, когда вернусь домой.

Я так и ждала Амиру, как услышала того, кого так и не хотела больше видеть. Кажется, в Турции я увижу любого своего старого знакомого.

— Ассаляму алейкум, Ясмин.

Раздался голос Шона позади, и я обернулась. После нашей последней встречи в Испании два года назад я его так и не видела, да и видеть не хотела. Забыла о нём. Помню, как он доставал меня со своим прошлым. Ах да, всё-таки он оказался прав...

— Ва алейкум салям. Что надо? — как бы грубо спросила я, не желая с ним говорить.

— Да так, ничего. А что ты такая грубая? Не рада видеть старого приятеля?

— Ты мне не приятель. Знай границы, говори, что нужно, и пошёл вон, — ледяным голосом сказала я. Нет, не хочу с ним разговаривать, орать начнёт и возьмётся за своё, откроет тему с Кристофером — уж я уверена!

— Ладно, ладно... Извини, просто хотел спросить, но вот никак не мог раньше. Ты в порядке? Ну, слышал, у вас был случай странный два года назад с Кристофером ещё тогда...

— Слушай, если ты пришёл ради этого, не утруждайся и пошёл вон отсюда. Не желаю ничего слышать, да и разговаривать с тобой тоже, — сердито сказала я.

Ну вот опять двадцать пять. Почему каждый раз, когда он появляется у нас, затрагивается тема прошлого?

— Да ладно тебе... Сори, не буду об этом. Я, кстати, ислам принял, это я так...

Только сейчас я вспомнила, что Шон был атеистом, и эта новость как бы порадовала меня. Хорошо, что нашёл правильный путь.

— Ма ша Аллах, хвала Аллаху, нашёл правильный путь, а теперь можешь уходить, я спешу.

Проигнорировала я его безуспешные взгляды в глаза. Да чтоб тебя! Ты же мужчина, наоборот, должен взгляд отпускать!

— А вот насчёт Кристофера я оказался прав, не так ли? — усмехнулся он. — Я говорил, что лучше ему не верить, но любовь так слепа...

Чтоб его перекосило! Какой же он идиот!

Вот зачем? Зачем начинать, зачем напоминать, зачем повторять, зачем издеваться, зачем?! Как же он надоел, режет прям по живому. Он что, манипулятор какой-то? Что ему нужно?!

Я не дослушала, что он хотел сказать, открыла воду, которая была у меня в руке, и пролила на него. Конечно, я хотела бы его ударить, но сдержалась. Шон дёрнулся как ошалелый, и я без капли сожаления наблюдала, как он пытается вытираться салфетками. Некоторые люди оборачивались — какой кошмар, конечно, но как бы сейчас мне было всё равно на это.

Амира вышла с чашечками кофе и быстро оценила ситуацию.

— Так, сестра, что сделал этот пацан, что ты так с ним? — без капли сожаления в его сторону и даже с насмешкой спросила Амира.

— Да так, наговорил кое-чего.

— Ещё раз попадёшься мне на глаза — сделаю только хуже! — зло сказала я и хотела как можно быстрее удалиться отсюда.

— Ты не дослушала, Ясмин! — крикнул Шон вслед, но я его уже не слышала.

— Кто этот псих и откуда знает твоё имя? — удивилась Амира.

— Да так, знакомый один, бесит ужасно, но давай не будем портить прогулку, хорошо?

Амира лишь кивнула на это, а я задумалась, что такие люди, как Шон, вряд ли быстро меняются, да и меняются ли вообще? Сложно сказать. Он полный мудак, и никто не в силах это отрицать. Да, может, он и предупреждал раньше меня, чтобы судьба его сестры не повторилась, но какой был смысл начать этот разговор сейчас? Чего он добивался и что хотел сказать? Этого я не знаю и знать не хочу. Начал разговор он ужасно, и мне уже всё равно, что он хотел сказать, даже если это было бы очень важным. Сейчас я просто хотела бы отпустить прошлое и быть здесь вместе с Амирой, гулять, пить кофе — и всё. Почему эти воспоминания и флешбеки так преследуют?

Иногда мне даже кажется, что жизнь — это один огромный суд, где ты должен себя оправдать. Тут либо ты освобождён, или же заперт навечно за решёткой, поэтому нужно успеть собрать свои алиби. Ха, дурацкое представление, теперь мой мозг совсем уже проехался с этими судами.

Мы направились на берег моря. Там были качели, которые я любила с детства. Рядом кружились чайки, давая морю особую атмосферу. Море и чайки — они так дополняют друг друга, как мне кажется. Если бы не было чаек, то атмосферы было бы гораздо меньше, ведь они и дают тот самый вайб моря.

— Как думаешь, доказательства, которые сейчас у тебя, они хватят, чтобы оправдать отца? — спросила с надеждой Амира.

— Не знаю, Амир... Но я на это очень надеюсь, тем более я всё ещё продолжаю расследование, поэтому пока не время унывать — время работать.

— Ты и так много работаешь, время на себя не уделяешь, — с намёком сказала Амира. — Вот если бы ты почаще со мной гуляла...

— А вот после суда — с радостью, а сейчас у меня полно работы, поэтому потерпи пару неделек, и всё, Ин ша Аллах, потом будем гулять вместе с отцом, — с горечью и надеждой в голосе сказала я.

— Ин ша Аллах, как же я жду этого. Ты не смотри на родителей. Да, этот Диаман очень умён и хитёр, но моя сестра будет умнее и хитрее. Прошлые суды он выигрывал только из-за адвокатов с нашей стороны, а их долго уговаривать не пришлось — позарились на несколько купюр и предали в последний момент. Какие ужасные люди... — грустно сказала Амира, а я приобняла её за плечи.

— Да уж, адвокаты называются, даже правду от лжи не могут отличить или тупо будут скрывать правду, — поморщилась я и добавила: — Но в этот раз всё будет по-другому, да, Амира? В этот раз всё поменяется в нашу лучшую сторону, если Аллах так решит.

— Кстати, этот вот сын Диамана, как там его... э-э... а, Кристофер, короче, как думаешь, как он будет оправдывать своего отца?

От одного его имени меня перевернуло. Да, как он будет оправдывать своего отца? Тоже с ложью?

— Не знаю, видишь ли, мне всё равно, как это будет. Главное, чтобы выиграл сильнейший, — серьёзно и уверенно сказала я.

Мы так и болтали и решили возвращаться домой, пока окончательно не стемнело.