"Глава-5"
Хёнджин тяжело вздохнул и опустился в кресло у стола. Локтями упёрся в холодную столешницу и уставился в одну точку, будто надеялся прожечь в дереве дыру. За окном медленно сгущались сумерки — небо темнело, в саду зажигались редкие фонари, а где-то вдалеке перекликалась охрана.
Время шло к вечеру.
Мысли путались.
Если я завтра не пойду на банкет, — думал он, сжимая пальцы, — то не встречу наследного принца. А значит, он там спокойно найдёт кого-нибудь другого. По канону. По проклятому канону. И всё покатится по рельсам той самой истории, где меня в конце красиво и публично казнят.
Хёнджин скривился.
— Тупая система… — пробормотал он. — Забрала у меня половину памяти о собственной же книге.
— Система, — вслух позвал он.
Перед глазами тут же всплыл знакомый полупрозрачный экран.
«Вам что-то понадобилось?»
— Скажи честно, — Хёнджин устало провёл рукой по лицу. — Есть хоть какой-то способ вернуть мою память о сюжете?
«Нет. Доступны только задания и игровые развилки.»
— А если я пройду задания… я верну память?
«Да.»
Хёнджин резко выпрямился.
— ТЫ ЧЕГО РАНЬШЕ ОБ ЭТОМ НЕ СКАЗАЛ?!
Экран безмятежно мигнул.
«Вы не спрашивали.»
— Да чтоб тебя… Какое задание?
Пауза.
«Посетить завтрашнее мероприятие.»
Хёнджин уставился в пустоту.
— Ты сейчас издеваешься?
«Я не умею издеваться. Я — система.»
— Квадрат бездушный…
Он откинулся в кресле и прикрыл глаза. В голове снова всплыла пугающая мысль, от которой холодело внутри: а вдруг Система врёт? А вдруг смерть здесь — это просто выход? Как в игре. Перезапуск. Возвращение в реальный мир.
Если умру тут — может, проснусь дома. В своей комнате. С кофе в руке. С дурацкими комментариями под книгой…
Сердце неприятно сжалось.
— Надо проверить, — прошептал он. — Иначе я так и сойду с ума.
Он поднялся и начал осматриваться, будто искал ответ в самой комнате. Пальцы наткнулись на острую шпильку, лежащую на туалетном столике. Металл холодно блеснул.
Хёнджин сжал её в ладони, поднял руку… и замер.
Рука дрожала.
Страх боли.
И страх того, что это может быть настоящей смертью.
Он выронил шпильку.
— Чёрт… — прошептал он. — Я даже убить себя нормально не могу.
Взгляд медленно скользнул к окну. Третий этаж. Внизу — каменная дорожка и декоративные валуны.
Если упаду — переломы обеспечены. Но умру ли? Вряд ли. Хотя… если неудачно…
Он взобрался на подоконник. Холодный воздух коснулся лица. Небо было усыпано звёздами — красивыми, до нереальности спокойными.
— Если это сон… — тихо сказал он. — Пусть я уже проснусь.
Он сделал шаг вперёд.
И в тот же миг чья-то рука с силой вцепилась в его запястье.
Хёнджина резко дёрнули назад. Он потерял равновесие, рухнул в комнату и, не удержавшись, повалился на того, кто его схватил.
— ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ, ИДИОТ?! — раздался злой голос. — УМЕРЕТЬ РЕШИЛ?!
Хёнджин приподнялся на руках и встретился взглядом с Иосифом.
— Ты… — выдохнул он. — Что ты тут делаешь?!
— Отец послал меня проверить тебя и привести врача, — Иосиф смотрел на него с яростью, в которой сквозило плохо скрытое беспокойство. — Ты окончательно решил уничтожить репутацию нашей семьи?! «Младший сын герцога выбросился из окна» — ты этого хочешь?!
Он даже не спросил, как я… — мелькнула мысль.
Теперь я понимаю настоящего Хёнджина. Здесь никого не интересует, что ты чувствуешь. Важно только, как это выглядит со стороны.
Экран мигнул сбоку.
«Система: +5% симпатии Иосифа.»
— О… — мысленно хмыкнул Хёнджин. — Хоть что-то хорошее за попытку самоубийства. Прекрасная логика.
Он неловко попытался подняться.
— Ты собираешься с меня встать? — холодно бросил Иосиф.
— А… да! Прости!
Хёнджин поспешно вскочил. Иосиф поднялся следом, бросив на него тяжёлый взгляд — строгий, резкий, но где-то в глубине всё же встревоженный.
Он жестом велел служанке подойти. Та принесла замок и ключ. Иосиф молча закрыл окно на замок и убрал ключ в карман.
Хёнджин почувствовал, как внутри всё сжалось.
— Отлично, — пробормотал он. — Теперь я узник собственной комнаты.
Иосиф ничего не ответил. Лишь ещё раз холодно посмотрел на него — и вышел, оставив Хёнджина одного.
Дверь закрылась.
Комната снова погрузилась в тишину.
Хёнджин рухнул на кровать и уставился в потолок, а потом сорвался:
— НУ ЗА ЧТО МНЕ ЭТО ВСЁ?!
ПРОКЛЯТАЯ СИСТЕМА! ПРОКЛЯТАЯ ИСТОРИЯ! ПРОКЛЯТЫЕ БРАТЬЯ И ЭТОТ ГЕРЦОГ! И ДАЖЕ ПРОКЛЯТЫЙ МИНХО!
НЕНАВИЖУ! Я НЕНАВИЖУ ЭТОТ МИР!
Он перевернулся на бок, сжимая простыню.
— Ну что ты молчишь, система? — голос сорвался. — Почему мне это всё?! Что я сделал не так?!
Экран дрогнул.
«…»
Система молчала.
А Хёнджин впервые по-настоящему испугался:
не смерти —
а того, что назад дороги действительно может не быть.
Хёнджин долго лежал с открытыми глазами, уставившись в потолок. Мысли путались, злость медленно выгорала, оставляя после себя липкую, тянущую пустоту. Сердце всё ещё билось слишком быстро, в ушах звенело от крика, который он выплеснул в тишину комнаты. В какой-то момент усталость оказалась сильнее паники — веки потяжелели, дыхание выровнялось, и сон, против его воли, всё-таки забрал своё.
Сон был странно тихим.
Он стоял посреди своей старой комнаты — той самой, из реального мира. Узкие стены, знакомый стол, разбросанные книги, кружка с давно остывшим кофе. Всё было на своих местах, до пугающей точности, будто время здесь остановилось в тот самый момент, когда его вырвало из этой реальности.
Хёнджин сделал шаг вперёд. Пол под ногами не скрипнул — звук будто утонул в ватной тишине.
На кровати кто-то лежал.
Он подошёл ближе и внезапно понял, что смотрит… на самого себя. Точнее — на своё прежнее тело. Неподвижное, бледное, с закрытыми глазами. Лицо было спокойным, почти умиротворённым, словно человек просто уснул после тяжёлого дня. Только эта неподвижность была неправильной — слишком абсолютной, слишком окончательной.
Хёнджин попытался позвать:
— Эй… вставай.
Голос прозвучал глухо, будто из-под воды. Тело на кровати не шевельнулось.
Он протянул руку, но пальцы прошли сквозь одеяло, словно сквозь дым. Комната начала казаться нереальной, декорацией, воспоминанием, в которое нельзя вмешаться.
Хёнджин почувствовал, как к горлу подступает ком.
— Так вот как это выглядит со стороны?.. — прошептал он.
В груди защемило. Он вдруг ясно понял: если это правда, если он действительно умер там — то возвращаться некуда. Ни к своей комнате, ни к своему телу, ни к прежней жизни с её проблемами, комментариями, усталостью и кофе по утрам.
На столе вспыхнул экран телефона. Уведомления сыпались одно за другим — сообщения, пропущенные звонки, чьи-то короткие фразы: «Ты где?», «Ты жив?», «Ответь». Но звук не доносился, слова оставались немыми, как и он сам в этой комнате.
Хёнджин сел на край кровати рядом с собственным телом. Его накрыла странная, тягучая тоска — не о смерти, а о том, что он так и не успел сказать, не успел сделать, не успел исправить. В реальной жизни всё всегда откладывается «на потом», и только теперь он понял, насколько обманчивым бывает это «потом».
— Глупо, — тихо сказал он себе прежнему. — Ты всё время жаловался, а на самом деле… жить было не так уж плохо.
Комната медленно начала растворяться, стены тускнели, предметы расплывались, словно их смывали дождём. Лишь его собственное неподвижное тело оставалось чётким до последнего — немым напоминанием о том, что пути назад нет.
Перед тем как сон окончательно рассыпался, Хёнджин ощутил странное, тяжёлое понимание:
этот мир, каким бы жестоким он ни был, — теперь его единственная реальность.
И если он хочет выжить, ему придётся бороться не только с сюжетом, Системой и персонажами, но и с самим собой.