28 глава
После кошмара с пауком, ночь подарила Кире и Мусиму неожиданное спокойствие. Оба провалились в сон, словно уставшие путники, достигшие долгожданного привала. Тишина, царившая в комнате, нарушалась лишь мерным дыханием спящих. Кира, во сне, казалось, искала защиты. Несколько раз она поворачивалась лицом к Мусиму, будто неосознанно тянулась к его теплу.
Мусим, заметив эти движения, не мог сдержать улыбки. Её лицо, расслабленное и безмятежное, было совершенно другим, нежели то, что он привык видеть днем – настороженным и немного колючим. Он умилялся её беззащитности, ощущая странное, новое для себя чувство – заботу, смешанную с легким трепетом.
Утро наступило незаметно, окрасив комнату мягкими лучами восходящего солнца. Мусим проснулся первым. Он не стал будить Киру, стараясь не нарушить её сон. Она лежала совсем близко, на расстоянии вытянутой руки. Это маленькое расстояние пьянило, заставляя сердце биться быстрее. Он чувствовал тепло её тела, ощущал легкий аромат её волос. Он наслаждался этим, боясь спугнуть момент.
Чтобы не поддаться искушению разбудить её, Мусим взял с тумбочки книгу и углубился в чтение. Он читал, но мысли его блуждали вокруг Киры.
Вскоре он заметил, что Кира начала шевелиться. Сначала она просто ворочалась во сне, потом стала постепенно пробуждаться. Мусим отложил книгу, приготовившись к её пробуждению. Ему было интересно, как она отреагирует, когда поймет, где находится.
Кира, наконец, проснулась. Она поднялась на кровати, села на колени и сонно потерла глаза. Увидев Мусима, она слегка улыбнулась и пробормотала тихим, сонным голосом: "Доброе утро."
"Доброе утро," - ответил он, стараясь не выдать своего волнения. Он заметил, что она еще не до конца проснулась и, вероятно, не совсем осознает ситуацию.
Кира продолжала протирать глаза, оглядываясь вокруг. Она осмотрела комнату, задержала взгляд на книжной полке, на картинах, висящих на стенах. Потом, наконец, до неё дошло. Она замерла, осознав, что спит с Мусимом в одной кровати. В его кровати. В его комнате.
Мгновенно лицо Киры залилось краской. Она почувствовала, как жар приливает к щекам. Она смутилась, сжалась, будто хотела провалиться сквозь землю. Её глаза расширились от изумления и паники. Она резко повернулась к Мусиму, ища в его взгляде объяснение.
Мусим, наблюдая за её реакцией, постарался сохранить спокойствие. Он понимал, что ей неловко и нужно что-то сказать, чтобы разрядить обстановку. Он слегка улыбнулся и пожал плечами.
"Когда я убил паука и вернулся в комнату, ты уже спала," - спокойно произнес он. "Я просто лёг рядом. Не хотел тебя будить."
Кира слушала его, затаив дыхание. Его объяснение казалось ей вполне логичным, но это не делало ситуацию менее неловкой. Она все еще чувствовала себя смущенной и виноватой.
"Извини," - пробормотала она в спешке, не глядя ему в глаза. Она почувствовала себя ужасно глупо. Как она могла так уснуть? И почему именно в его кровати?
С этими словами Кира резко соскочила с кровати и, не дожидаясь ответа, выбежала из комнаты. Она бежала, не разбирая дороги, словно за ней гнался тот самый злосчастный паук. Ей нужно было прийти в себя, обдумать произошедшее и понять, как ей вести себя дальше.
Мусим остался сидеть на кровати, наблюдая за захлопнувшейся дверью. Он вздохнул и усмехнулся. Он знал, что ей нужно время, чтобы переварить эту ситуацию. Он не обиделся на её побег. Наоборот, он почувствовал легкую симпатию к её смущению.
Он знал, что эта ночь изменила их отношения. Между ними пробежала искра, которая пока еще едва тлела, но могла разгореться в пламя. Он был готов к этому. Он был готов узнать Киру лучше, понять её, помочь ей. Он был готов к тому, чтобы стать для неё не просто временным пристанищем, а настоящим другом, возможно, даже чем-то большим.
Но он понимал, что ему нужно быть терпеливым. Кира была как дикая птица, которую нельзя спугнуть резким движением. Ему нужно было действовать осторожно, завоевывать её доверие постепенно, шаг за шагом. Он знал, что это будет нелегко, но он был готов к этому вызову. Ведь за неприступной маской Киры он видел ранимую и уязвимую душу, которая нуждалась в тепле и заботе. И он был намерен ей это дать.