Цена твоего имени

Весна в Манхэттене всегда наступает обманчиво мягко. Солнце ещё цепляется за стеклянные фасады небоскрёбов, отражаясь в них холодным золотом, а внизу город уже начинает жить ночной жизнью — громче, быстрее, жёстче. Офис постепенно пустел. Каблуки стихали в коридорах, лифты уносили сотрудников вниз, оставляя после себя только лёгкий запах кофе и бумаги.

Я стоял у панорамного окна своего кабинета и наблюдал за улицей. Поток фар тянулся вдоль авеню непрерывной линией, будто кровь по венам города. Машины двигались уверенно — без сомнений, без колебаний. Они знали свой маршрут.

Люди — нет.

Именно это я никогда не любил в них больше всего.

Сегодня вечером ужин фонда Whitmore. Благотворительность, инвесторы, журналисты, натянутые улыбки и слишком дорогие бокалы шампанского. Идеальное место для демонстрации стабильности. Идеальное место для слухов. Особенно если речь идёт обо мне.

Whitmore Holdings. Компания её отца — Ричарда Уитмора.Человека, который привык покупать влияние так же легко, как другие покупают кофе по утрам. Наши фамилии уже несколько месяцев крутятся рядом в заголовках. «Стратегический союз». «Возможная помолвка». «Слияние капиталов». Они называют это красивыми словами. На деле — это расчёт. Холодный, продуманный, взаимовыгодный.

Софии Картер — моей фиктивной невесты — там сегодня будет достаточно, чтобы журналисты сделали нужные кадры. И достаточно мало, чтобы мы не выглядели как настоящая пара. Мы оба знаем правила. Появиться вместе. Улыбнуться. Не касаться лишний раз. Не играть в чувства. Всё строго по контракту, который никогда не будет опубликован.

Я не люблю её. И она не любит меня. Между нами нет ничего, кроме фамилий и стратегических интересов. Но мир думает иначе. Мир любит сказки о красивых союзах и наследниках империй.

Ирония в том, что сегодня я возьму с собой Оливию.

Я перевёл взгляд на отражение в стекле. Галстук тёмный, костюм безупречный. Контроль — безупречный. Почти.

Мой взгляд скользнул к её столу за стеклянной стеной. Оливия сидела, наклонившись над ноутбуком. Свет лампы падал на её волосы, подчёркивая тёплый оттенок каштана. Она сосредоточена, губы слегка поджаты — так бывает, когда она погружена в работу и не замечает, что вокруг происходит. Вторая неделя в компании, а она уже держится так, будто работает здесь годами. Слишком быстро. Слишком уверенно.

Она не знает, что ужин проходит под крышей компании отца моей «невесты». Не знает, что каждый взгляд сегодня будет считать расстояние между мной и той женщиной. Не знает, что пресса будет ждать жестов.

И я беру её с собой не случайно.

Потому что хочу видеть, как она держится под давлением. Потому что хочу понять, сломается ли её прямой взгляд под объективами камер. И потому что где-то глубоко внутри мне чертовски не нравится мысль появляться рядом с женщиной, которая носит мой статус только на бумаге.

Я нажал кнопку внутренней связи.
— Оливия. Ко мне.

Она подняла голову почти сразу. Ни испуга, ни суеты. Только короткий кивок. Через минуту она уже стояла у моего стола.

— Вызывали?

Её голос ровный. Профессиональный. Но я замечаю, как пальцы едва заметно сжимаются на папке в её руках. Она всегда собрана. Всегда держит дистанцию. И это раздражает.

— Сегодня в 21:00 ужин фонда Whitmore, — произнёс я, перелистывая документы, будто говорю о чём-то обыденном. — Ты поедешь со мной. Будь готова к семи.

Тишина длилась секунду дольше, чем должна была.

— Простите? — она не повысила голос. Просто уточнила.

Я поднял взгляд. Карие глаза встретились с моими без отступления.

— Это мероприятие проходит при поддержке Whitmore Holdings. Я обязан присутствовать. Ты — моя личная секретарша. Значит, входишь в протокол. Это не обсуждается.

Я не добавляю, что там будет и она —официальная, правильная, «подходящая». Что её отец будет внимательно наблюдать. Что любое неверное движение станет поводом для пересмотра условий нашего союза.

Её челюсть слегка напряглась. Почти незаметно. Но я видел.

— Я думала, подобные вечера... — она замолчала, подбирая слова, — предполагают более личное сопровождение.

Вот оно. Слухи. Пресса. Моя «помолвка».

— Моя личная жизнь — стратегический вопрос, — холодно ответил я. — И она никак не влияет на твои обязанности. Ты едешь как часть моей команды.

Потому что это правда. Потому что фиктивная невеста — это договор. А Оливия — это реальность, с которой я сталкиваюсь каждый день. И именно это усложняет всё.

Я подошёл ближе. Не касаясь. Но достаточно, чтобы она почувствовала расстояние.

— Чёрное платье. Без лишних деталей. Ты представляешь моё имя. Я не хочу сюрпризов.

Её взгляд на секунду вспыхнул.

— Я не склонна устраивать сюрпризы, мистер Блэквуд.

— Убедись, что так и останется, — мой голос стал жёстче. — Это не место для демонстрации характера.

Она чуть выпрямилась.

— Мой характер не мешает моей работе.

— Иногда мешает, — резко ответил я. — И если сегодня ты решишь снова проявить инициативу без разрешения, я не буду сдерживаться.

Я видел, как в её глазах мелькнула тень раздражения. Но она его подавила.

— Я поняла.

Пауза повисла между нами. Густая. Напряжённая.

— Свободна.

Она развернулась и вышла, оставив за собой лёгкий запах парфюма и ощущение, что я только что запустил механизм, который уже не смогу полностью контролировать.

Появиться на ужине с фиктивной невестой — это бизнес. Появиться там с Оливией рядом — это риск.

И я впервые не уверен, какой из этих вариантов опаснее.

____________

Офис постепенно пустел, но напряжение не спадало. Я знал, что к вечеру журналисты уже начнут стекаться к входу в отель, где проходил ужин Whitmore.

Ближе к вечеру я вышел из кабинета. Она уже стояла у своего стола. Чёрное платье. Простое. Закрытое. Без вызывающих деталей. Но ткань мягко подчёркивала линии её фигуры. Волосы распущены. Минимальный макияж. Сдержанность, за которой пряталась сила.

Она выглядела так, будто принадлежала этому вечеру. И это меня злило.

— Пунктуально, — сухо произнёс я.

— Вы обозначили время, — спокойно ответила она.

Я подошёл ближе. Остановился на расстоянии вытянутой руки. Скользнул взглядом по её силуэту. Не как мужчина. Как человек, оценивающий риски.

— Помни, — тихо сказал я, — это территория Whitmore. Здесь каждая ошибка запоминается.

— Я не совершаю ошибок, — ответила она.

В её голосе не было бравады. Только уверенность.

Мы спустились в подземный паркинг. Мы сразу подошли к моей машине Mustang Dark Horse. В машине повисла тишина. Город за окнами жил своей обычной жизнью, но внутри салона воздух был плотным.

— Вы не обязаны были брать меня, — наконец произнесла она.

Я перевёл на неё взгляд.
— Обязан. Ты моя личная секретарша.

Она слегка повернулась ко мне.
— Это единственная причина?

Вопрос повис между нами. Я не люблю такие вопросы. Они требуют честности.

— Не ищи скрытых мотивов, — холодно ответил я. — Их нет.

Но это было не совсем правдой.

Когда мы вошли в зал, вспышки камер ослепили на секунду. Музыка, звон бокалов, приглушённые разговоры. Всё идеально. Всё выверено.

И почти сразу я увидел её. Стоящую рядом с отцом. Светлое платье, безупречная осанка. Улыбка, отрепетированная годами. Она заметила меня — и её взгляд скользнул к Оливии. Едва заметная пауза. Оценка.

— Грейсон, — произнёс Ричард Уитмор, протягивая руку. — Рад, что ты пришёл.

— Ричард.

Его взгляд переместился на Оливию.
— А это?..

— Моя личная секретарша. Оливия Харпер.

Она протянула руку спокойно. Без лишней робости.
— Приятно познакомиться.

Я наблюдал. За её спиной, за её дыханием, за тем, как она держится. Ни капли смущения. Ни намёка на слабость.

Моя «невеста» улыбнулась.
— Вы, должно быть, очень заняты, если Грейсон не появляется без сопровождения команды.

Тон был мягким. Слишком мягким.

Оливия выдержала паузу.
— Мистер Блэквуд ценит порядок. Я лишь помогаю его поддерживать.

Точно. Спокойно. Без провокаций.

Я почувствовал странное облегчение. И одновременно — опасное тепло где-то под рёбрами.

Весь вечер проходил как по сценарию. Разговоры о фондах, инвестициях, новых проектах. Камеры фиксировали нужные ракурсы. В какой-то момент я стоял рядом с «невестой» для общего фото. Её ладонь коснулась моего предплечья — формально, без чувств.

И я поймал себя на том, что ищу взгляд Оливии в зале.

Она стояла чуть в стороне, разговаривая с одним из партнёров. Спокойная. Собранная. Но когда наши взгляды встретились, в её глазах не было понимания. Не было осознания того, кто такая София для меня. Она не знала. И именно это делало всё сложнее.

Там было другое.

Напряжение.

Вопрос.

И что-то, что она сама, возможно, ещё не успела назвать.

Она не отвела взгляд. Не сделала вид, что занята разговором. Просто смотрела. Спокойно. Прямо. И в этом взгляде не было подчинения.

И я впервые поймал себя на странной мысли — мне важно, что она думает.

Важно, как она воспринимает эту картинку.

Важно, чтобы она не решила, что я тот, кем кажусь со стороны.

Это было глупо.

Опасно.

И абсолютно нерационально.