Номер девять.

Я поймала себя на том, что считаю шаги.

От парковки до выхода с базы.
От двери до машины.
От мыслей о тренировке — к нему.

И это раздражало.

— Ты опять зависла, — сказала Алия, закидывая сумочку на плечо. — Он, да?

— Кто? — слишком быстро спросила я.

Она хмыкнула:
— Вот именно. Ты знаешь, но не признаешь.

Мы ехали молча. Музыка играла фоном, но я её не слышала. Перед глазами всё ещё стояла картина: Айбар что-то говорит, улыбается, а Дастан появляется рядом слишком резко, будто поле — это единственное место, где он умеет контролировать происходящее.

Глупо.
Я не имею права чувствовать что-то подобное.
На следующий день, на тренировке я была собрана. Слишком.

Пасы — резкие.
Прыжки — выше обычного.
Удары — точные, но злые.

— Анелли, — окликнула тренер, — не рвись. Дыши.

Я кивнула, но не сбавила темп.

В перерыве я села на скамейку, сжимая бутылку с водой. Телефон лежал рядом. Молчал. И почему-то это бесило больше, чем если бы он написал.

Почему он вообще должен писать?
Мне же ничего не обещали. Мы просто общаемся.

Но внутри было чувство, будто я проигрываю очко, даже не выходя на подачу.

Я вспомнила его взгляд. Не злой. Не холодный.
Растерянный.

Дастан не умеет говорить. Он действует.
На поле. В движениях. В паузах.

И вчера он сделал паузу слишком длинной.

После тренировки я вышла на улицу. Воздух был прохладным, вечер медленно опускался на город. Я шла пешком, не вызывая такси — мне нужно было время.

Если бы мне было всё равно, я бы не думала об этом.

Эта мысль появилась неожиданно. Спокойно. Без паники.

Я остановилась.

Мне не было обидно.
Мне было... важно.

Важно, что он заметил.
Важно, что подошёл.
Важно, что ревновал — даже если не хотел признавать.

И это было самое опасное.

Потому что я всю жизнь умела держать дистанцию.
С мячом — да.
С людьми — тоже.

А с ним она сокращалась сама.

Телефон вибрировал в руке.

Сообщение.

Дастан:
Я не люблю паузы. Но иногда не знаю, как правильно сказать.

Я усмехнулась.

Конечно не знаешь. Ты же футболист.—сказала она себе.

Анелли:
Иногда достаточно просто не убегать.

Отправила — и тут же пожалела. Слишком честно.

Но удалять было поздно.

Я пошла дальше, чувствуя, как внутри что-то медленно, но уверенно смещается с «мне всё равно» на «мне важно».

И, кажется, это был мой самый опасный матч.