А ты понимаешь, что я этого хотел?
Даня сидел на диване с книгой и ждал когда Ваня вернётся. Однако, вопреки его ожиданиям, того не было уже больше часа. Тонкие, но прочные нити беспокойства сцепились в комок, и теперь Данила не мог прочитать ни одного слова. Строчки плыли перед глазами, буквы складывались не в слова, а в сущую околесицу, а в голове только Ваня!
Какого чёрта, этот придурок так беспокоит его? Может он шатается по дому, или, скажем, завис где-нибудь с бутылкой вискаря? Но интуиция подсказывала Дане, что всё не так просто.
Ааа! Выключите воду! Это мешает думать!
Стоп. Данила захлопнул книгу и выглянул в коридор. Сомнений не было, звук льющейся воды доносился из их ванной. Значит... Ваня там? Так долго?
Даня подошёл к двери и постучался. Ответа не последовало.
– Ваня? – бесполезно. – Вань, ты там?
Может, это было глупо. Может, Даня никогда не сделал бы так, если бы речь шла не о Ване. Но в тот момент это казалось единственным правильным решением.
Данила изо всех сил потянул дверную ручку на себя, думая, что дверь заперта, но это оказалось не так. Дверь распахнулась и Даня увидел...
– ВАААНЯ!!!!
* * *
Ваня сидел в ванне с бритвой в руках. Интересно, это очень больно?
"Что? Страшно, Иванов?" - опять! Опять этот голос.
– Нихрена! Нихрена не страшно! – прошипел Ваня, пытаясь его заткнуть.
"Ну-ну. Ты себя видел? Дыхание сбилось, руки дрожат. Не страшно ему!"
Это было правдой. Руки предательски дрожали, не давая Ивану даже начать. Глубокий вдох, на сколько хватило сил. Ваня задержал дыхание и закрыл глаза. Острое лезвие коснулось левой руки. Боль. Кровь. Алая кровь течёт по руке и капает в девственно белую ванну. Надо же, какая... эстетическая красота.
Внутренний голос молчал. Ещё один порез. И ещё. А потом он включил воду, чтобы не было слышно всхлипов и стонов. Это было больно. Чертовски больно.
Ну что, родители? Скажете на поминках хоть одно хорошее слово? Будете вспоминать, или Даня сразу меня затмит?
С каждым, даже неглубоким, порезом
комната становилась все менее чёткой. Всё плыло перед глазами.
– Как будто пьяный... – прошептал Ваня и уронил голову на бортик ванны.
* * *
Данила готов был увидеть что угодно... Но только не это. Не брата, лежащего в ванне с бритвой в руках, в луже собственной крови!
Парень кинулся к Ване в надежде только на то, что тот живой. Неважно о чём он думал, когда делал это. Неважно, что у него случилось. Их постоянные ссоры - НЕВАЖНО! Всегда есть выход, лишь бы было не слишком поздно.
Ваня дышал. Рвано и неровно, но дышал. Слава Богу! Даня выключил воду и вытащил брата из ванны. Струи воды вперемешку с кровью стекали на золотистый кафель, безбожно марая, оставляя следы жестокой борьбы Вани с собственными демонами.
Даня поклялся себе, что всё тут уберёт. Если завтра сюда зайдёт Катя и увидит... ЭТО, то, пожалуй, семья Ивановых тут же лишится служанки. А если родители? Кошмар какой! Даже подумать страшно.
Данила положил Ваню на пол, мимоходом слил воду и кинулся вниз за аптечкой. Хорошо, что он никого не встретил, потому что на тот момент он объяснять что-то был не в состоянии.
Когда Даня вернулся обратно, он было испугался, что опоздал. Со стороны казалось, что Ваня совсем не дышит, но он дышал, едва-едва и очень редко.
Блондин не стал испытывать судьбу и в попыхах достал из аптечки бинты. Порезы, порезы, сколько порезов! Но зачем?! Даня аккуратно наносил бинты на руки брата, непроизвольно морщась. Он не любил вид крови. Особенно, когда вот так вот, когда её так много и она течёт, не переставая.
Когда все раны были скрыты за бинтами, Даня потащил брата в комнату. Уложив Ваню на кровать, он устало опустил голову на его грудь.
– Зачем, Ваня? Зачем? – тихий вопрос в пустоту.
Данила достал из аптечки нашатырь и, намочив кусочек ваты, поднёс его к лицу Вани. Подействовало не сразу. Однако через несколько секунд Ваня закашлялся и резко сел.
– Тихо. – Данила уложил Ваню обратно и облегченно выдохнул. – Слава Богу, живой.
– Я что, не умер? – хриплый вопрос на выдохе.
– Нет. Мы с тобой позже об этом поговорим. – голос Дани звучал серьёзно, даже немного жёстко.
– Ещё один воспитатель нашёлся. Что, снова будешь мне нотации читать? – Ваня говорил едко, хоть и с трудом.
– Причём тут нотации? Ты хоть понимаешь, что только что чуть не произошло?
– Понимаю. А ты понимаешь, что я этого хотел?
Дане страшно. Страшно, потому что Ваня мог умереть. Вот так вот просто и глупо, с порезанными венами в ванне полной воды и его собственной крови. А ещё страшно осознавать, что это не случайность. Что Ваня ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хотел умереть.