34. 18+
Я просто стояла и смотрела на него. Слова всё ещё висели в воздухе — тяжёлые, честные, без возможности откатить назад. “Я влюблён в тебя.”
И в этот момент внутри будто что-то щёлкнуло. Я прокручивала его слова снова и снова. Влюблён. Он. В меня.
И вдруг стало до смешного очевидно. Да блять я походу влюбилась в него! Не “привязалась”, не “просто тянет”, не “сложно”. Влюбилась! Просто поняла я это только тогда, когда он сказал это вслух. Как будто мне нужно было услышать, чтобы разрешить себе признать.
Я смотрела на него и вспоминала всё — как он держит меня за руку в машине, как закрывает собой, как злится, но сдерживается, когда я рядом. Как спокойно становится, когда я просто касаюсь его.
Вот почему я как будто живу рядом с ним. Вот почему мне спокойно, даже когда вокруг опасно. Не потому что он сильный. Не потому что он решает вопросы. А потому что это он.
Потому что это любовь.
Я смотрела на него, и сердце стучало так, будто он мог его услышать. Он стоял напротив — серьёзный, напряжённый, но в глазах уже не было злости. Только ожидание.
Я сглотнула.
— Тогда поцелуй меня, — тихо сказала я.
Он приподнял бровь.
— Нет, — спокойно ответил он. — Это ты поцелуй меня.
Он смотрел с этим своим лёгким вызовом. Он хотел, чтобы я сама сделала шаг. Чтобы я сдалась. Чтобы сама бросилась к нему.
А я… я не такая. Я не привыкла первой. Не привыкла открываться полностью.
Наверное.
Я стояла, колебалась, боролась с этой чёртовой гордостью. С внутренним “а вдруг он просто играет”. Но он не играл. Он уже сказал главное.
И я вдруг поняла — если сейчас отступлю, то снова спрячусь за характер, за сарказм, за “мне всё равно”.
К чёрту это всё.
Я резко шагнула к нему, взяла его за футболку и притянула к себе. Без аккуратности. Без раздумий. Вцепилась в его горячие губы так, будто это единственное, что имеет значение.
Я поцеловала его первая.
Не нежно. Не осторожно. А честно. С тем, что внутри кипело весь этот вечер.
Он ответил сразу. Его ладони легли на мою талию крепко, уверенно, и поцелуй стал глубже — горячее, требовательнее. В нём больше не было сдержанности, только жадность и чувство, которое слишком долго держали внутри.
В следующую секунду он подхватил меня на руки. Я инстинктивно обвила его ногами и руками, прижимаясь ближе. Мы не разрывали поцелуй — только на долю секунды, чтобы вдохнуть, и снова возвращались друг к другу.
Он нёс меня к дивану, не отрываясь, шаги быстрые, уверенные. Потом аккуратно, но решительно опустил меня на мягкую поверхность и навис сверху. Его серебряная цепочка качнулась, блеснув в свете лампы.
Он выглядел ещё более сексуальней, чем обычно — растрёпанные волосы, тёмная футболка, напряжённые плечи, горячий взгляд. От этого взгляда внутри всё сжалось. Я непроизвольно закусила губу.
Он заметил.
И прежде чем он успел что-то сказать, я снова притянула его к себе и поцеловала — ещё глубже, ещё смелее, будто подтверждая всё, что уже было сказано без слов.
Он на секунду отстранился, тяжело дыша, и его взгляд медленно скользнул по мне. Пальцы зацепились за край моего худи. Он смотрел в глаза, будто спрашивая без слов, и я едва заметно кивнула.
Худи оказалось на полу. Я осталась в джинсах и бюстгальтере, кожа горела от его взгляда сильнее, чем от прикосновений. Он провёл ладонями по моим бокам, медленно, почти изучающе.
— Ты невероятная, — тихо сказал он, и в голосе не было ни капли сарказма.
Потом он наклонился и поцеловал меня в шею.
Сначала мягко. Потом глубже. Его губы жадно скользили по коже, то поднимаясь к линии челюсти, то опускаясь ниже к ключицам. Я чувствовала его дыхание, тёплое, сбивчивое. От каждого поцелуя по телу пробегала дрожь.
Я закрыла глаза, пальцы зарылись в его волосы. В голове мелькнула только одна мысль — да, вот он. Мужчина мечты. Сильный, упрямый, сложный… и мой.
Он снова вернулся к моим губам, будто не мог насытиться, и в этот момент весь мир сузился до нас двоих.
Я потянулась к краю его футболки и медленно стянула её через голову. Ткань упала куда-то рядом с диваном. Он остался передо мной — тёплый, сильный, с напряжёнными плечами и рельефом.
Я провела пальцами по его груди, потом ниже — по накаченному прессу, по линиям татуировок, осторожно, будто изучая. Кожа была горячей. Он вздрогнул от прикосновения, но не отстранился, наоборот — позволил, наблюдая за мной.
— Нравится? — тихо спросил он.
— Очень, — честно ответила я, не отрывая взгляда.
Он наклонился ближе, его ладони скользнули по моим бёдрам.
— Ты меня возбуждаешь так, как никто другой, — сказал он хрипло, почти шёпотом.
От этих слов по телу прошла дрожь. В воздухе стало тесно от напряжения.
Поцелуи снова стали глубже, горячее. Руки путались, дыхание сбивалось. Где-то на полу уже лежали его футболка, моё худи… потом к ним добавились и остальные лишние вещи.
Он вдруг мягко, но быстро чмокнул меня в губы, будто на секунду вынырнул из этого безумия, и встал. Я приподнялась на локтях, наблюдая, как он подходит к комоду. Открыл верхний ящик, достал аккуратную ленту дорогих контрацептивов, оторвал один и бросил упаковку обратно.
Шатен быстро подходит к дивану и как-то умудряется одной рукой натянуть презерватив, а другой раздвинуть мои ноги.
— Гриш, мне ничего такого не надо. Я просто хочу, чтобы ты был во мне, — шепчу я и тянусь руками к его шее.
— Слава богу... — отвечает Гриша и берет меня правой рукой под колено и целует в губы.
Входит так быстро и резко, что я едва не вскрикиваю. Он даже не останавливается, чтобы спросить, не больно ли мне. Не замедляет ритма. Его толчки становятся все сильнее и глубже, и вот уже просто невозможно стать еще ближе, чем мы сейчас.
Мне действительно больно, но в лучшем смысле этого слова.
Я стону ему в губы и его поцелуи повсюду. Это грубый секс. Страстный, жесткий, знойный и далеко не молчаливый. Гриша двигается быстро, и по тому, как напряжена его спина под моими руками, мне ясно, что он прав: долго это не продлится.
— Боже, Тая... — шепчет он.
Ноги у шатена напрягаются, и все тело сотрясает дрожь.
Меня нахлынул оргазм так резко, что я едва успела отреагировать. Тело сжалось, дыхание стало прерывистым, а сердце бешено стучало в груди. Я вздохнула глубоко и тихо, вжимаясь в его грудь, чувствуя, как тепло и сила его тела переплетаются с моими ощущениями.
Гриша находит губами мои губы и больше не двигается. Потом тяжело выдыхает и кладет голову рядом с моей.
— Господи боже... — произношу я, все еще напряженная, чувствуя его внутри.
Как только Гриша выходит из меня, он приникает губами к моей шее и спускается ниже. Целует меня в грудь и тут же возвращается к губам.
— Хочу попробовать тебя на вкус. Можно? — шепчет он, заглядывая в мои карие глаза, будто ища там ответ, хотя ответ очевиден. И скорее, это был его риторический вопрос.
Оказавшись сверху парня, Гриша поднимается выше на диване, оставляя меня сидеть у него на груди. Руками гладит бёдра, пока я тихо постанываю. Я полностью расслабилась лишь в тот момент, когда он посадил меня над своим лицом.
Пальцами полностью снял дорогие трусики и я почувствовала его горячее дыхание на мокрой щёлке.
— Ты ведь хочешь почувствовать мой язык на своей киске? — спрашивает Гриша и я плохо его слышу, ведь голова забита лишь представителем о том, как он будет это делать
— Очень хочу, — сдавленно отвечаю я, двигая бедрами.
Мои колени широко расставлены с двух сторон от его головы
— Если бы ты только знала, какой кайф я от тебя получаю... — проговорил он и его язык коснулся меня.
Шатен облизывал меня словно мороженое в ужасную жару, кружил языком около входа, но так и не вошел внутрь. Я двигала бедрами на встречу, совсем не стесняясь елозить по его лицу.
Стонала громко, пытаясь ухватиться за что-то, но под рукой оказались лишь его волосы, которые тут же оказались в моих пальцах. Гриша усмехнулся, начиная посасывать мой клитор, втягивая его в своей рот и вылизывая острым языком.
Он продолжал вылизывать меня начисто, словно пытался очистить от смазки, что скопилось там, после первого оргазма.
Его руки крепко сжимаются на моих ягодицах, а потом медленно ползут к груди. Пальцы кружат около сосков. Он легко щипает один из них, заставляя меня вскрикнуть. Во рту пересохло, от того что я не могла его закрыть, выпуская один стон за другим.
Гриша пожирает меня, сто процентов упиваясь моими звуками хныканья и стонов над ним. Нежно облизывает, сосет и покусывает, пока я облокачиваюсь руками на его ноги.
Когда я понимаю, что до конца остаются считанные секунды, начинаю извиваться и отдаляться, но Гриша обхватывает руками мои бедра и сильно прижимает к себе, не давая мне и шанса на сопротивление. Кажется, он вообще не думает о том, дышит ли он в этот момент.
Движения языка концентрируются на моем клиторе.
— Да, Гриша! — Громко кричу я, когда перед глазами полетели искорки.
Ноги трясутся, а руки не слушаются меня. Гриша аккуратно перекладывает меня на диван и сам опирается на локоть, наблюдая за мой. Я пытаюсь нормально дышать, и переворить все случившееся.
В его взгляде больше не было той жадной страсти — только тепло и какое-то тихое восхищение. Я всё ещё отходила от нахлынувших ощущений: тело будто покалывало изнутри, дыхание постепенно выравнивалось, по коже разливалось ленивое тепло. Это было чувство полного освобождения, когда мысли исчезают, остаётся только лёгкость и странная счастливая слабость.
Я медленно повернула голову к нему. Он всё ещё смотрел, внимательно, будто запоминал меня такой. Я улыбнулась — немного растерянно, немного счастливо.
— И что теперь будет?... — спросила я сбивчиво, почти шёпотом.
Он усмехнулся уголком губ, провёл пальцами по моему плечу.
— Ну как что? — тихо ответил он. — Ты теперь моя. А я твой.
От этих слов внутри снова стало тепло. Я улыбнулась шире, подвинулась ближе и обняла его, уткнувшись лбом в его грудь. Его сердце билось ровно, спокойно. Рядом с ним всегда было спокойно.
Я чуть отстранилась и посмотрела на него снизу вверх.
— Скажи это вслух, — попросила я тихо.
Он не отвёл взгляд. Не усмехнулся. Не спрятался за сарказм.
— Я люблю тебя, — сказал он просто и уверенно.
Я почувствовала, как губы сами расплываются в улыбке.
— Я тоже люблю тебя, — ответила я и снова прижалась к нему, будто боялась, что этот момент может исчезнуть.
Он молча потянулся за пледом, который лежал на спинке дивана, и аккуратно накрыл нас двоих. Потом притянул меня ближе к себе — так, будто это уже привычное движение. Я устроилась у него под боком, положив ладонь ему на грудь. Его дыхание постепенно становилось ровным, спокойным.
В комнате было тихо. Только тёплый полумрак и его рука, обнимающая меня.
Я лежала и думала о том, как странно всё повернулось. Ещё недавно я сомневалась, боялась, злилась. А сейчас внутри была только ясность. Я люблю Гришу. Со всеми его сложностями, с его миром, с его характером. Люблю его упрямство, его силу, его тихую заботу, которую он не всегда умеет показать словами. И самое главное — рядом с ним я чувствовала себя живой и защищённой.
Я чуть крепче прижалась к нему.
А он, не открывая глаз, провёл пальцами по моим волосам. Он тоже не спал. В его голове было непривычно спокойно. Он привык всё контролировать, просчитывать, держать дистанцию. Но со мной это не работало. Он понимал, что я стала для него чем-то большим, чем просто “рядом”. Что мысль потерять меня злит его сильнее, чем любой сорванный контракт.
Он думал о том, что теперь отвечает не только за себя. И странно — ему это нравилось.
Он наклонился и едва заметно коснулся губами моей макушки.
И так, прижавшись друг к другу, мы уснули на диване — спокойно, будто весь мир наконец перестал воевать с нами.