32.
Утро. Понедельник. Университет встретил нас привычной серостью коридоров и сонными лицами. Лекции тянулись бесконечно — преподаватель что-то объяснял монотонным голосом, кто-то листал телефон, кто-то спал, уткнувшись в тетрадь. Я ловила на себе взгляды — чуть дольше обычного, чуть внимательнее. Кто-то шептался, кто-то улыбался. Мелисса даже наклонилась ко мне и прошептала:
— Ты сегодня вообще красотка.
— Отстань, — фыркнула я, но всё равно поправила волосы.
Мы с девочками болтали на парах, передавали друг другу записки, обсуждали выходные. Нам было жесть как скучно. Время тянулось, как жвачка. Единственное, что немного скрашивало день — мысль, что Гриша пообещал забрать меня после уника.
Когда пары наконец закончились, мы втроём шли к выходу.
— Ты к своему телохранителю? — ехидно спросила Мелисса.
— Он не телохранитель, — закатила глаза я.
— А кто?
— Просто… — я замялась. — Просто он заедет.
Амелия многозначительно хмыкнула.
Мы уже почти вышли на улицу, когда я заметила вдалеке знакомую крашеную голову. Он стоял чуть в стороне, будто кого-то высматривал. И правда — искал.
— Я щас, — сказала я девочкам и отошла.
— Алекс? Ты как тут? — удивлённо спросила я, подходя ближе.
Он обернулся и улыбнулся.
— О, привет. Я тебя как раз искал.
— Меня?
— Да. Слушай… я хотел извиниться. За тот вечер. За то, что дал тебе это. Это было глупо. Я не подумал.
Я слегка пожала плечами.
— Всё нормально. Я сама согласилась.
— Всё равно. Не должен был.
Он выглядел искренним, чуть неловким.
— Мир? — протянул он руку.
— Мир, — улыбнулась я.
Повисла пауза.
— Может, как-нибудь выйдем просто погулять? Без всей этой… ерунды, — осторожно предложил он.
Я задумалась.
— Я подумаю.
— Дашь номер?
Мы быстро обменялись телефонами. Ничего особенного. Просто разговор. Просто знакомый.
Я ещё не знала, что в этот момент чуть дальше, у обочины, в машине сидел Гриша. И он видел всё — как я смеюсь, как протягиваю телефон, как сохраняю номер.
И если бы кто-то посмотрел в его сторону, то заметил бы, как его пальцы медленно сжались на руле от ревности.
Я вернулась к девочкам, мы ещё пару минут поболтали, потом они заметили знакомый чёрный гелик у обочины.
— Ооо, твой встречающий комитет на месте, — усмехнулась Мелисса.
— Передавай привет, — подмигнула Амелия.
Мы обнялись, они помахали Грише. Он, сидя за рулём, сдержанно кивнул и тоже поднял руку в ответ — вежливо, спокойно, слишком спокойно.
Я подошла к машине, открыла дверь и села внутрь. Салон встретил тишиной. Он не сразу посмотрел на меня. Завёл двигатель.
— Привет, — сказала я, пристёгиваясь.
— Угу, — коротко ответил он.
Мы тронулись.
Несколько секунд тишины.
— Кто это был? — наконец спросил он, не отрывая взгляда от дороги.
Я сделала вид, что не понимаю.
— Кто?
— Парень. С которым ты так увлечённо общалась.
— Ааа, — протянула я. — Алекс.
— Я услышал имя.
— Ну вот и отлично.
Он сжал челюсть.
— Откуда ты его знаешь?
— Случайно познакомились.
— Случайно?
— Ты сейчас протокол допроса ведёшь?
Он бросил на меня короткий взгляд.
— Я просто спросил.
— Просто? — я приподняла бровь. — Ты уже третий уточняющий задаёшь.
— Мне не всё равно, с кем ты общаешься.
— А должно быть?
— Я этого не сказал.
— Но подумал.
Он шумно выдохнул.
— Он тебе что-то предлагал?
— Погулять.
Руль под его руками чуть напрягся.
— И?
— Я сказала, что подумаю.
Повисла пауза.
— Ты собираешься идти? — голос стал ровным, но в нём чувствовалось напряжение.
Я повернулась к нему.
— Ты ревнуешь?
— Нет.
— А звучит как да.
— Я не ревную. Я оцениваю ситуацию.
Я тихо засмеялась.
— Конечно. Стратег.
Он покосился на меня.
— Он мне не нравится.
— Ты его не знаешь.
— И не хочу.
— Гриша…
— Что?
— Ты сейчас очень прозрачен.
Он стиснул зубы.
— Мне просто не нравится, когда кто-то лезет туда, куда не надо.
— Куда именно?
Он замолчал.
Я смотрела на него с лёгкой улыбкой.
— Скажи честно. Тебя бесит, что кто-то может позвать меня гулять?
Он не ответил сразу.
— Мне не нравится мысль, что кто-то думает, что может это сделать.
Я прищурилась.
— А ты, значит, можешь?
Он наконец посмотрел на меня.
— Я уже сделал.
Я усмехнулась, отвернулась к окну.
— Так и скажи, что ревнуешь.
— Я не ревную, — упрямо повторил он.
Но пальцы на руле всё равно были напряжены сильнее обычного.
Дальше мы ехали почти молча. Напряжение после разговора будто повисло в воздухе, но никто из нас его не трогал. Он смотрел на дорогу, я — в окно. Иногда наши руки всё ещё соприкасались на подлокотнике, но уже без прежней лёгкости. Машина мягко катилась по дневным улицам, и эта тишина была уже не такой тёплой, как ночью на склоне — она была тяжёлой.
Когда мы подъехали к дому и он заглушил двигатель, телефон в его руке сразу завибрировал. Он бросил короткий взгляд на экран и ответил.
— Да.
Я уже открывала дверь, но остановилась, потому что его тон резко изменился. Голос стал жёстким.
— Ты серьёзно сейчас?..
Пауза.
— Блять, я говорил вам проверить это заранее.
Я замерла, делая вид, что ищу что-то в сумке, но на самом деле слушала. Он вышел из машины, отошёл на пару шагов, но я всё равно слышала обрывки.
— Какие суммы? Ты мне сейчас называешь другие цифры.
— Мне плевать, кто там не вышел на связь. Решайте.
— Я не собираюсь вытаскивать это в последний момент.
Его голос стал холодным. Злым. Тем самым, который я редко слышала, но знала, что он существует.
— Разберитесь до утра. И чтобы больше без сюрпризов.
Пауза.
— Понял.
Он сбросил вызов и несколько секунд просто стоял, глядя в темноту. Потом медленно повернулся ко мне.
Его взгляд был уже не злым. Но напряжённым. Глубоким. В нём читалось что-то странное — будто он устал держать всё один. Будто хотел, чтобы я просто была рядом. Чтобы не спрашивала лишнего, не осуждала. Просто… поддержала.
Я не сказала ничего. Просто смотрела на него.
Он подошёл ближе.
— Извини, — коротко сказал он. — Работа.
Я кивнула.
— Я поняла.
Он ещё секунду задержал на мне взгляд. В нём было больше, чем “работа”. Там было: не уходи сейчас, будь рядом, мне это нужно.
Мы молча зашли в дом. Он шёл чуть впереди, я — за ним. Внутри было тихо, слишком тихо после всего дня. Я только сняла куртку, как его телефон снова завибрировал.
Он посмотрел на экран — и по тому, как напряглись его плечи, я поняла: ничего хорошего.
— Алло, — раздражённо ответил он.
Я осталась в прихожей, делая вид, что развязываю шнурки, но на самом деле слушала. Его голос быстро стал жёстким.
— Ты сейчас серьёзно?
Пауза.
— Я сказал, без самодеятельности.
Он прошёл дальше в гостиную, но говорил громче.
— Какая передача? Кто дал добро?
— Вы вообще понимаете, что это не та сумма, с которой можно ошибаться?
Я замерла. Передача денег. Суммы. Люди, которые “не вышли на связь”.
— Нет. Стоп. Никуда не двигайтесь, — резко сказал он. — Я сам приеду.
Пауза. Его голос стал ещё холоднее.
— И чтобы до моего приезда никто ничего не делал. Если кто-то опять решит сыграть в героя — отвечать будете лично.
Он выдохнул сквозь зубы.
— Щас еду.
И сбросил.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Он несколько секунд смотрел в экран телефона, будто обдумывая, потом медленно поднял глаза на меня. В них уже не было той мягкости со склона. Только концентрация и раздражение.
— Мне нужно отъехать, — коротко сказал он.
Я стояла в прихожей и смотрела на него, а внутри всё сжалось. Буквально вчера мы сидели на склоне, смотрели на звёзды, держались за руки. А сейчас — “передача”, “суммы”, “я сам приеду”. И он собирается просто выйти и уехать в ночь, туда, где явно не разговоры о звёздах.
Я вдруг поняла — я не хочу отпускать его одного. Не хочу сидеть дома и ждать звонка. Не хочу снова чувствовать это бессилие.
— Я с тобой еду, — сказала я.
Он даже не повернулся сразу.
— Нет.
— Да.
Он посмотрел на меня жёстко.
— Тебе там не место.
— А тебе, значит, место?
— Это моя работа.
— И что? — я шагнула ближе. — Это автоматически делает её безопасной?
— Я сказал нет.
— А я сказала еду.
Он сжал челюсть.
— Ты не понимаешь, куда я еду.
— Тогда объясни.
— Это не прогулка. Там будут люди, которым не понравится твоё присутствие.
— А мне не нравится твоё отсутствие! — резко ответила я. — Я не собираюсь сидеть тут и гадать, вернёшься ты через час или через три.
Он посмотрел на меня внимательно. В глазах раздражение смешалось с чем-то ещё — тревогой.
— Я не хочу, чтобы ты это видела.
— А я не хочу, чтобы ты это проходил один.
Повисла пауза.
— Ты упрямая, — тихо сказал он.
— Ты тоже.
Он выдохнул, провёл рукой по волосам.
— Блять… — коротко. Потом посмотрел мне в глаза. — Ладно.
Я замерла.
— Но ты держишься рядом со мной. Ни шагу в сторону. Ни слова без меня. Поняла?
Я кивнула.
— Поняла.
Он ещё секунду смотрел на меня, будто проверяя, не передумаю ли. Потом взял ключи.
И в его взгляде было не только раздражение — там было признание. Что я уже не просто “рядом”. Что я — с ним. Даже в таких вещах.
Мы молча вышли к машине. Вечер стал холоднее. Он открыл багажник, потом водительскую дверь, что-то достал из скрытого отсека. Металл коротко блеснул в свете фонаря.
Я замерла.
Он спокойно, без суеты, проверил обойму, щёлкнул затвором и спрятал один пистолет под сиденье. Второй — в бардачок. Движения были отточенные, привычные. Ни капли паники.
Потом он достал ещё один.
Повернулся ко мне.
Протянул.
— Это тебе. Если вдруг что-то пойдёт не так — не думай, просто держи при себе.
Я посмотрела на оружие, потом на него.
— Ты сейчас серьёзно?
Он подошёл ближе, взял мою ладонь и вложил в неё холодный металл.
— Смотри на меня, — сказал он тихо.
Я подняла глаза.
— Я не планирую, чтобы тебе пришлось им пользоваться. Но если что-то случится — ты не паникуешь. Ты звонишь мне. Или стреляешь, если нужно. Я рядом.
Сердце билось быстро.
— Ты же говорил, что я в безопасности, — тихо сказала я.
— И остаёшься. Именно поэтому я даю тебе это.
Я на секунду выдохнула.
— Ладно. Но если я случайно отстрелю кому-нибудь ухо — это на твоей совести.
Он едва заметно усмехнулся.
— Ухо переживёт.
Я взяла пистолет увереннее и аккуратно спрятала его за пояс джинсов, прикрыв худи.
Он задержал на мне взгляд ещё секунду — проверяющий, серьёзный. Потом кивнул.
Мы сели в машину. Он завёл двигатель, фары прорезали темноту, и гелик плавно выехал на дорогу.
Я не знала, куда мы едем. Район становился всё менее оживлённым, огней всё меньше, машин почти не было.
Страх внутри был. Настоящий. Холодный. Но рядом с ним он ощущался иначе — не парализующим, а управляемым. Его рука лежала на руле уверенно, лицо снова стало сосредоточенным.
И странно… с ним даже в неизвестность ехать было легче, чем одной в безопасности.
Минут пятнадцать мы ехали в тишине. Город окончательно остался позади. Дороги стали пустыми, фонари редкими. Наконец машина свернула в район недостроенных домов — бетонные коробки без окон, торчащая арматура, кучи песка и щебня. Пыль, сырость, запах сырого цемента. Место, где по ночам не должно быть людей.
Но люди были.
В самом конце улицы стоял последний дом — тёмный, без фасада, только голый каркас. Рядом — несколько машин с выключенными фарами.
Он припарковался чуть в стороне.
Вышел.
Я сразу за ним.
Инстинктивно шла сзади. Он был шире меня в два раза, высокий, массивный — и за его спиной я чувствовала себя менее заметной. Менее уязвимой.
Мы остановились у входа — просто проём без двери.
Он резко развернулся ко мне.
Взял мои руки в свои. Его ладони были горячими, крепкими.
— Слушай внимательно, — сказал он тихо, но твёрдо. — Всё будет нормально. Ты держишься возле меня. Ни шага в сторону. Делаешь только то, что я скажу. Поняла?
Я кивнула, стараясь не показывать, как внутри всё дрожит.
— Я не истерю, не геройствую, — тихо сказала я. — Просто рядом.
Он смотрел мне в глаза.
— Если скажу уходить — ты уходишь. Без споров.
— Даже если не хочу?
— Даже если.
Я выдохнула.
— Ладно. Но ты возвращаешься со мной.
Его взгляд стал мягче на секунду.
— Я вернусь.
Он ещё пару секунд держал мои руки, будто проверяя, не передумаю ли. Потом отпустил и уже собирался развернуться.
— Погоди, — сказала я.
Он остановился. Обернулся.
И в этот момент меня накрыло. Мысли вспыхнули резко: а если это последний вечер? Если что-то пойдёт не так? Если я потом буду жалеть, что не сказала, не сделала, не решилась?
Либо сейчас. Либо никогда.
Я переступила через свою гордость, через страх показаться слабой. Подошла ближе. Подняла руки, взяла его лицо в свои ладони. Его кожа была тёплой, чуть колючей.
Он смотрел на меня удивлённо.
А я больше не думала.
Я притянула его к себе и прильнула к его губам.
Поцелуй получился неожиданно нежным. Совсем не таким, каким должна быть сцена у недостроенного дома среди чужих машин и опасных разговоров. Его губы сначала замерли от удивления, но через секунду он ответил — мягко, осторожно, будто боялся спугнуть момент. В этом поцелуе не было страсти на показ, не было напора. Только тепло. Только чувство. Его ладонь легла мне на талию, притянула чуть ближе, и на секунду весь этот серый бетон вокруг будто исчез.
Мир сузился до дыхания. До его губ. До того, как он чуть наклонил голову, чтобы поцелуй стал глубже, но всё равно бережным.
Когда воздуха стало не хватать, я медленно отстранилась. Ладони всё ещё держали его лицо. Я смотрела ему в глаза — тёмные, сосредоточенные, но теперь в них было что-то мягкое.
— Береги себя, — тихо сказала я.
Он выдохнул, коснулся лбом моего лба на секунду.
— Я всегда возвращаюсь, — произнёс он негромко. — Особенно если меня так ждут.
Я сглотнула.
Он отпустил меня первым, но его взгляд задержался ещё на мгновение. Потом выражение лица снова стало собранным, жёстким — тем самым, которое он надевает перед делом.
— Рядом со мной, — напомнил он.
Я кивнула.
И мы вместе шагнули внутрь тёмного недостроенного здания.