4
Я закрываю за собой дверь и только тогда позволяю себе выдохнуть.
Улыбка появляется сама. Я даже не пытаюсь её сдержать — просто иду по коридору, всё ещё чувствуя тепло на губах, будто момент не закончился там, у входа.
Это было... неожиданно. И спокойно. Совсем не так, как я представляла себе первый поцелуй.
Я поднимаюсь по лестнице медленно, всё ещё прокручивая в голове его взгляд, то, как он наклонился, как потом просто стоял рядом — без слов.
— Софи?
Я вздрагиваю.
— Да? — отвечаю я чуть слишком быстро.
Папа стоит внизу, опираясь на перила. Домашний, спокойный, в своей обычной рубашке — будто ничего в мире не меняется.
— Ты только пришла?
— Да, — киваю я и стараюсь выглядеть как обычно. — Мы катались на велосипедах.
Он смотрит на меня внимательнее. Слишком внимательно.
— Вижу, — говорит он с лёгкой улыбкой. — У тебя лицо... довольное.
Я чувствую, как снова краснею, и понимаю, что скрыть это бесполезно.
— Просто хороший вечер, — говорю я, пожимая плечами.
Папа усмехается, но не допрашивает.
— Это с тем парнем?
— С Оскаром, — уточняю я автоматически.
Он кивает.
— Он произвёл на меня хорошее впечатление, — говорит он спокойно. — Вежливый. Милый.
Я улыбаюсь чуть шире, чем планировала.
Папа смотрит на меня ещё секунду, потом отступает от перил.
— Ладно. Не буду мешать.
Только не засиживайся допоздна.
— Обещаю.
Он уходит, а я поднимаюсь дальше, уже тише.
Закрываю за собой дверь комнаты и прислоняюсь к ней спиной. И только теперь позволяю себе тихо рассмеяться.
Потому что сколько бы я ни пыталась анализировать, одно ясно точно:
Этот поцелуй я буду помнить. И то, как он выключил телефон, и то, как позволил мне просто быть рядом. Я беру свой телефон, смотрю на экран — пусто.
Но знаю: он напишет.
Сериал идёт уже вторую серию подряд, но я снова ловлю себя на том, что смотрю не на экран. Сюжет где-то фоном, а мысли — совсем в другом месте.
Я устраиваюсь поудобнее, подтягиваю плед, делаю глоток воды — и в этот момент телефон вибрирует. Я даже не удивляюсь.
Сообщение от него.
Oscar:
Я всё ещё думаю о тебе.
Я замираю на секунду. Сердце почему-то бьётся чуть быстрее, чем нужно. Пальцы зависают над экраном.
Я:
Это... неожиданно.
Ответ приходит почти сразу.
Oscar:
Прости. Просто не хотел ложиться спать, не написав.
Я улыбаюсь — уже не сдерживая.
Я:
Тогда я рада, что ты написал.
Несколько секунд тишины.
Oscar:
Сегодня было хорошо. Очень.
Я переворачиваюсь на бок, прижимая телефон ближе.
Я:
Да. Мне тоже.
Экран гаснет, но ощущение остаётся.
Тёплое. Спокойное. Сериал всё ещё идёт, но теперь я точно знаю — я его уже не досмотрю.
Утро
Я просыпаюсь рано — не потому что выспалась, а потому что просто больше не спится.
Комната залита мягким утренним светом, и первое, что я делаю, — тянусь к телефону.
Сообщение от него пришло ещё в шесть утра.
Я в зале.
Я улыбаюсь — почти автоматически.
Натягиваю лёгкий домашний свитер, спускаюсь вниз. Дом непривычно тихий. Слишком тихий.
На кухонном столе лежит записка, знакомым почерком.
Софи, я сегодня на яхтах. Вернусь завтра. Не скучай. Папа
Я перечитываю её дважды, будто проверяя, правильно ли поняла. Значит... я одна.
Я делаю себе кофе, сажусь за стол и снова беру телефон. Пару секунд думаю, потом пишу.
Я:
Ты всё ещё в зале?
Ответ приходит почти сразу.
Oscar:
Да. Только начал.
Я улыбаюсь, глядя в окно.
Я:
Просто к слову...папы нет дома до завтра.
Я нажимаю «отправить» — и только потом понимаю, что сердце бьётся чуть быстрее, чем обычно.
Экран молчит пару секунд.
Потом появляется ответ.
Oscar:
Понял.
Коротко. Спокойно.
Я делаю глоток кофе и ловлю себя на мысли, что утро вдруг стало... другим. Не потому что что-то изменилось. А потому что может измениться. Я смотрю на телефон, уже не включая сериал. Просто жду.
И это ожидание почему-то совсем не тревожит.
Телефон лежит рядом, экран погас. Я делаю ещё глоток кофе, будто это может занять руки и голову.
Ответ приходит не сразу. Минуты две — и мне кажется, что это слишком долго для обычного «понял».
Экран снова загорается.
Oscar:
Я закончу через полчаса.
Могу заехать к тебе после зала. Если хочешь.
Я смотрю на сообщение, не двигаясь. В доме тихо — слишком тихо, чтобы это не ощущалось.
Я поднимаюсь со стула, прохожу к окну, смотрю на порт. Яхты стоят спокойно, будто утро ничем не отличается от любого другого.
Если хочешь.
Он не давит. Не спрашивает напрямую. Оставляет выбор мне.
Я не отвечаю сразу.
Ставлю чашку в раковину. Поправляю волосы.
Как будто от этого что-то зависит. Телефон снова вибрирует — но это не сообщение, а просто экран гаснет от бездействия. Он ждёт.
Я возвращаюсь к столу, беру телефон в руки и пару секунд просто держу его, не печатая.
Потом всё-таки пишу.
Я:
Можешь заехать. Я всё равно дома.
Отправляю — и тут же откладываю телефон, будто он стал слишком горячим.
Через несколько секунд приходит ответ.
Oscar:
Хорошо. Буду через сорок минут.
Я смотрю на экран, потом на пустую кухню. На записку папы. На часы.
Сорок минут.
После сообщения в доме становится как-то... не по себе тихо. Я смотрю на часы — времени достаточно, но сидеть просто так не получается.
Я открываю холодильник, почти автоматически. Достаю яйца, хлеб, фрукты. Ничего сложного — обычный завтрак, но руки всё равно двигаются медленнее, чем обычно.
Сковородка шипит тихо. Запах кофе наполняет кухню, и мне почему-то становится спокойнее.
Он просто заедет. Ничего особенного.
Я ловлю себя на том, что думаю, понравится ли ему завтрак, и тут же усмехаюсь. Глупо. Он вообще ничего не ожидает.
Я ставлю тарелки на стол — две. Замечаю это только потом, но убирать одну не хочется.
Звонок в дверь раздаётся ровно тогда, когда я выключаю плиту.
Сердце пропускает удар. Глупо, но факт.
Я вытираю руки о полотенце и иду к двери.
Я открываю — и он стоит на пороге.
В простой футболке, в спортивных шортах, с рюкзаком через плечо. Волосы ещё слегка влажные после душа, лицо спокойное, чуть усталое — но это делает его только... настоящим.
— Привет, — говорит он.
— Привет.
Мы смотрим друг на друга секунду дольше, чем нужно. Не потому что неловко — просто непривычно видеть его здесь, утром.
— Заходи, — говорю я и отступаю в сторону.
Он проходит внутрь, оглядывается.
— Тихо у тебя.
— Папы нет, — отвечаю я. — Я писала.
— Да, — кивает он. — Я помню.
Он ставит рюкзак у стены, и между нами снова возникает пауза. Короткая, но ощутимая.
— Я... сделала завтрак, — говорю я, чуть тише. — Если хочешь.
Он смотрит в сторону кухни, потом снова на меня.
— Хочу, — отвечает просто. — Спасибо.
Мы идём на кухню вместе. Он садится за стол, а я ставлю перед ним тарелку.
— Ты рано встаёшь, — говорит он.
— Привычка, — пожимаю плечами. — А ты... всегда так рано тренируешься?
— Когда могу — да.
Он делает первый глоток кофе и на секунду закрывает глаза.
— Это очень кстати, — говорит он. — Спасибо, правда.
Я улыбаюсь, чувствуя, как внутри что-то мягко сжимается.
Мы садимся за стол почти одновременно.
Он напротив, я сбоку — как-то так выходит само собой. Я подвигаю тарелку ближе, беру вилку... и в этот момент наши колени случайно касаются.
Совсем чуть-чуть. Но я чувствую это сразу.
— Ой, — вырывается у меня тише, чем хотелось бы.
Я тут же отодвигаюсь, и понимаю, что краснею — опять. Слишком заметно, чтобы делать вид, что ничего не произошло.
— Ничего, — говорит он спокойно, но я замечаю, как он тоже слегка меняет позу. — Извини.
— Всё нормально, — отвечаю я и делаю вид, что очень занята своим завтраком.
Несколько секунд мы едим молча. Тишина не давит, но становится... плотнее.
— Ты часто завтракаешь одна? — спрашивает он вдруг.
Я поднимаю взгляд.
— Обычно да. Папа рано уезжает.
— Тебя это не напрягает?
— Иногда, — честно отвечаю я. — Но я привыкла.
Он кивает, задумчиво крутя чашку в руках.
— Я тоже часто один по утрам, — говорит он. — Даже когда вокруг много людей.
Я смотрю на него внимательнее. Он не жалуется. Просто констатирует.
— Наверное, поэтому зал утром такой... удобный, — говорю я. — Там тихо.
— Да, — улыбается он. — И нет лишних разговоров.
Мы снова едим, и на этот раз пауза уже другая.
Более спокойная.
— Ты сегодня выглядишь расслабленнее, — говорю я, сама не зная зачем.
— Потому что я здесь, — отвечает он просто. — И потому что ты рядом.
Я замираю на секунду, потом улыбаюсь.
— Это... приятно слышать.
— Я рад.
Наши колени снова почти соприкасаются, но на этот раз никто не отодвигается сразу. Я чувствую его присутствие — не навязчивое, просто уверенное.
— Спасибо за завтрак, — говорит он тише. — Правда.
— Пожалуйста.
Мы доедаем завтрак не спеша. Кофе уже почти остыл, тарелки пустые, но никто из нас не торопится вставать. Он откидывается на спинку стула и смотрит на часы.
— У тебя есть планы на сегодня? — спрашивает он как бы между делом.
Я пожимаю плечами.
— Честно? Нет. Папы нет, дел тоже. Хотела просто... день без графика.
— Это звучит опасно, — улыбается он.
— Почему?
— Потому что такие дни обычно заканчиваются неожиданно.
Я смеюсь тихо.
— А у тебя?
— Я планировал только зал, — отвечает он. — С этим я уже справился.
Он делает паузу, будто обдумывает что-то.
— Мы могли бы... — начинает он и замолкает.
— Что? — подталкиваю я.
— Ничего конкретного, — говорит он честно. — Просто не разъезжаться сразу.
Мне нравится, что он не предлагает «планы», а возможность.
— Например? — спрашиваю я.
— Прогуляться.
— Или поехать куда-нибудь, — добавляет он. — Без цели.
— Мы можем взять велосипеды, — предлагаю я. — Или просто пойти пешком.
Он кивает.
— Или заехать за кофе и потом решить, куда дальше.
— Мне нравится этот вариант, — улыбаюсь я.
Мы смотрим друг на друга несколько секунд.
Без слов.
— Тогда давай так, — говорю я. — Без расписания.
— Договорились, — отвечает он. — Я в этом плох, но могу попробовать.
— Я помогу, — смеюсь я.
Он встаёт, подходит к раковине, ставит свою чашку.
— Значит, весь день впереди, — говорит он. — И никаких обязательств.
— Звучит почти слишком хорошо, — отвечаю я.
Он поворачивается ко мне.
— Тогда давай не думать, чем он закончится.
Я встаю из-за стола и делаю шаг мимо него.
— Я пойду переоденусь, — говорю я спокойно.
Он кивает, но когда я уже почти прохожу, его пальцы мягко сжимают мою руку. Не останавливают резко — просто просят секунду.
Я оборачиваюсь.
Он смотрит на меня с той самой спокойной улыбкой, которая у него появляется, когда он не торопится.
— Софи, — говорит он тихо.
Он чуть тянет меня ближе — совсем ненавязчиво — и быстро, легко чмокает меня в губы. Ни секунды дольше, чем нужно.
Просто знак. Я даже не успеваю смутиться — только улыбаюсь.
— Я быстро, — говорю я.
— Я подожду, — отвечает он так же спокойно.
Я отпускаю его руку и иду к лестнице, чувствуя, как внутри всё становится тёплым и ровным.
Без волнения. Без лишних мыслей.
Просто ощущение, что он здесь — и что этого сейчас достаточно.
Я поднимаюсь наверх и переодеваюсь быстро.
Джинсы, простая футболка, поверх — любимая толстовка. Ничего особенного.
Волосы собираю небрежно, смотрю на себя в зеркало и ловлю лёгкую улыбку — такую, которую невозможно скрыть.
Когда спускаюсь вниз, он уже у двери.
Натягивает кроссовки, поднимает взгляд.
— Готова?
— Да.
Мы выходим из дома вместе. Утренний воздух свежий, солнце ещё не слишком яркое, и всё вокруг кажется спокойным — будто день только начинает дышать.
Мы идём по дороге к парковке. Он рядом, чуть впереди, и я замечаю, как он что-то ищет — сначала в карманах, потом в рюкзаке.
Ключи? Телефон? Он хмурится на секунду, потом снова расслабляется.
— Потерял что-то? — спрашиваю я.
— Нет, — отвечает он слишком быстро. — Просто проверяю.
Я смотрю на него внимательнее. Есть в этом что-то... другое. Не нервозность. Скорее сосредоточенность.
Мы подходим к машине. Его машине.
Он останавливается рядом, кладёт рюкзак на заднее сиденье и снова проверяет карманы — уже спокойнее, будто убедился, что всё на месте.
Я облокачиваюсь на дверь, скрещиваю руки.
— У тебя такой вид, будто ты что-то задумал, — говорю я с улыбкой.
Он смотрит на меня, и в его взгляде появляется эта знакомая искра.
— Возможно, — отвечает он. — Но пока ничего не скажу.
— Значит, секрет?
— Небольшой, — кивает он. — И ненадолго.
Он открывает мне дверь пассажира.
— Поехали.
Я сажусь, всё ещё не понимая, куда именно мы едем и что он придумал. Но почему-то это не тревожит.
Скорее наоборот.
Мы выезжаем из Монако довольно быстро.
Город остаётся позади, дорога тянется вдоль воды, и Лазурный берег выглядит слишком красиво для обычного утра.
Я смотрю в окно, потом снова на дорогу.
Пейзаж меняется — и это я уже точно замечаю.
— Подожди, — говорю я, поворачиваясь к нему. — Мы же выехали из Монако.
— Угу, — спокойно отвечает он, не отрывая взгляда от дороги.
— И это... — я делаю паузу, — часть плана?
Он усмехается.
— Можно и так сказать.
Я хмурюсь, но без раздражения.
— Ты знаешь, что я не люблю сюрпризы, да?
— Знаю, — отвечает он сразу. — Поэтому и не называю это сюрпризом.
— А чем тогда?
— Идеей.
Я вздыхаю и снова смотрю в окно.
Море слева блестит на солнце, набережная тянется дальше, и ощущение, что мы едем куда-то слишком целенаправленно, не покидает.
— Мы едем в сторону Ниццы, — говорю я, скорее утверждая, чем спрашивая.
— Почти, — отвечает он.
— Оскар...
— Я держусь, — перебивает он с улыбкой. — Это сложнее, чем кажется.
Я смотрю на него.
— Ты сейчас выглядишь как человек, который вот-вот всё выдаст.
— Потому что ты слишком хорошо читаешь, — отвечает он.
Мы проезжаем ещё несколько минут в тишине.
Я ловлю себя на том, что начинаю напрягаться — не сильно, но достаточно, чтобы это стало заметно.
— Ладно, — говорю я наконец. — Просто скажи одно: это что-то людное?
Он бросает на меня короткий взгляд.
— Нет.
— Шумное?
— Тоже нет.
— Тогда зачем весь этот секрет?
Он улыбается — не загадочно, а спокойно.
— Потому что я хотел сделать это сам, — отвечает он. — Без согласований. Без планов.
Я немного расслабляюсь. Если что-то и настораживает меня меньше сюрпризов, так это его тон — ровный, уверенный. Машина сворачивает ближе к побережью. Впереди начинает открываться вид на набережную Ниццы.
— Если мне не понравится, — говорю я, — я имею право возмутиться.
— Имеешь, — кивает он. — И даже уйти.
— Хорошо, — улыбаюсь я. — Тогда посмотрим, что ты придумал.
Он ничего не отвечает. Просто едет дальше.
А я почему-то чувствую, что этот «прикол»
может оказаться именно тем, что мне сегодня было нужно — даже если я пока не хочу этого признавать.
Мы едем дальше вдоль побережья. Море слева почти гипнотизирует, и я уже начинаю расслабляться, когда его телефон начинает вибрировать.
Один раз. Потом сразу второй. И третий.
Он не берёт его сразу, но я вижу, как он бросает быстрый взгляд на экран.
— Тебе пишут, — говорю я.
— Да, — отвечает он коротко.
Телефон снова вибрирует, и на этот раз я успеваю заметить имя.
Alex.
Я невольно приподнимаю брови.
— Алекс? — переспрашиваю я. — Это...
— Не то, что ты подумала, — перебивает он с лёгкой улыбкой. — Это мой PR.
— А, — тяну я. — Просто... я подумала, что это может быть женское имя.
Он усмехается и наконец берёт телефон, быстро пролистывает сообщения, но не отвечает.
— Он всегда так настойчиво пишет? — спрашиваю я.
— Когда дело касается работы — да, — отвечает он. — Фан-встречи, проекты, графики. Обычное.
— Даже в выходной?
— Особенно в выходной, — пожимает он плечами. — У них нет понятия «потом».
Телефон вибрирует ещё раз. Он выключает звук и кладёт его экраном вниз.
— Я не хочу сейчас этим заниматься, — говорит он спокойно. — Сегодня не про это.
Я смотрю на него несколько секунд. Он сосредоточен на дороге, лицо ровное, без напряжения.
— Ладно, — говорю я. — Тогда пусть подождёт.
Он бросает на меня короткий взгляд и улыбается.
— Спасибо.
Машина едет дальше, и вибрации больше не отвлекают. Я снова смотрю в окно, но где-то в голове всё равно задерживается это имя.
Алекс.
Работа. Фан-встречи. Проекты.
Ничего странного. Ничего, что должно меня волновать. По крайней мере... пока.
— Мы почти приехали, — говорит он вдруг.
Я поворачиваюсь к нему.
— Уже?
— Почти.
Он снова ничего не объясняет. Но почему-то сейчас мне хватает и этого. Я откидываюсь на сиденье и позволяю себе просто ехать дальше —
даже если не знаю, что ждёт нас впереди.
Мы сворачиваем с дороги и подъезжаем к месту, которое я точно бы не выбрала сама. Небольшое здание, аккуратное, без вывесок «кричащим» шрифтом. С парковки уже видно набережную — море внизу, солнце отражается в воде.
— Мы приехали, — говорит он, выключая двигатель.
Я выхожу из машины и оглядываюсь. Место красивое, спору нет. Но...
— Только не говори, что это... — начинаю я.
— Бильярд, — заканчивает он спокойно. — Да.
Я смотрю на него с сомнением.
— Я никогда не играла.
— Серьёзно?
— Максимум шахматы, — пожимаю плечами. — И то не на скорость.
Он улыбается так, будто именно этого и ожидал.
— Тогда всё отлично.
— Почему это?
— Потому что ты не будешь делать вид, что умеешь.
Я фыркаю.
— Очень смешно.
— Я серьёзно, — говорит он. — Мне не нужен соперник. Просто... время вместе.
Мы заходим внутрь. Полумрак, тихая музыка, несколько столов, но людей немного. Большие окна выходят прямо на набережную — вид такой, что хочется задержаться.
Я останавливаюсь у стола и смотрю на шары.
— И что мне с этим делать? — спрашиваю я честно.
— Для начала взять кий, — отвечает он и протягивает мне один.
Я беру — неловко, неуверенно. Кий кажется длиннее, чем нужно.
— Я точно буду выглядеть глупо.
— Нет, — говорит он спокойно. — Ты будешь выглядеть как человек, который пробует что-то новое.
Я вздыхаю.
— Ладно. Но если я промахнусь...
— Ты промахнёшься, — перебивает он с улыбкой. — И это нормально.
Я смотрю на него, потом снова на стол.
Внутри всё ещё есть сомнение, но оно уже не раздражает.
— Хорошо, — говорю я. — Только без правил.
— Договорились, — кивает он. — Просто попробуем.
Я делаю шаг к столу и понимаю, что, возможно,
дело вообще не в бильярде. А в том, что он привёз меня сюда, зная, что я не умею, и всё равно захотел быть рядом.
Я стою у стола, верчу кий в руках и понимаю, что понятия не имею, как правильно к нему подступиться. Он наблюдает пару секунд, потом делает шаг ближе.
— Можно? — спрашивает он, уже почти зная ответ.
Я киваю.
Он встаёт за моей спиной — не вплотную, но достаточно близко, чтобы я почувствовала тепло. Его рука осторожно касается моей — поправляет пальцы на кие.
— Вот так, — говорит он тихо. — Не сжимай слишком сильно.
Его голос рядом, спокойный, сосредоточенный.
Он наклоняется чуть ближе, и я ловлю себя на том, что перестаю смотреть на шары.
— Локоть ровнее, — добавляет он.
И его ладонь коротко касается моей талии, просто чтобы выровнять положение. Слишком естественно. Слишком... ощутимо. Я делаю вдох, стараясь сосредоточиться.
— А теперь просто толкни, — говорит он.
Я бью. Шар катится... и, конечно, промахивается.
— Отлично, — тут же говорит он.
— Это было совсем не отлично, — смеюсь я.
— Для первого раза — идеально.
Я оборачиваюсь к нему, всё ещё держа кий.
Он всё ещё слишком близко.
— Теперь ты, — говорю я, делая шаг в сторону.
Он берёт кий, становится у стола. Движения уверенные, спокойные. Я наблюдаю, не скрываясь — и он это замечает.
— Что? — спрашивает он, бросив на меня короткий взгляд.
— Ничего, — отвечаю я. — Ты просто... хорошо двигаешься.
Он усмехается и бьёт. Шар точно попадает в лузу.
— Везение, — говорит он.
— Не верю, — улыбаюсь я.
Он подходит ближе, возвращает мне кий.
И на этот раз, когда он снова встаёт за моей спиной, расстояние меньше.
— Ещё раз, — говорит он тихо.
Я чувствую его присутствие сильнее, чем раньше. Его рука снова на моей — направляет, задерживается чуть дольше, чем нужно.
Я не отстраняюсь.
Наши взгляды встречаются в отражении стекла. Мгновение тишины.
— Софи... — начинает он.
Я не даю ему закончить. Чуть поворачиваюсь — и наши лица оказываются слишком близко.
Не поцелуй. Пока нет. Просто пауза, от которой становится жарко.
— Я стараюсь, — говорю я тихо.
— Я вижу, — отвечает он так же тихо.
И именно в этот момент я понимаю:
дело давно не в бильярде.