2
Я просыпаюсь не сразу. Сначала чувствую свет — мягкий, тёплый, пробирающийся сквозь шторы. Море где-то рядом шумит спокойно, будто напоминает, что мир никуда не делся. Я тянусь к телефону почти машинально. Не потому что жду чего-то конкретного. Просто... так.
Экран загорается.
Уведомление.
От него.
Сердце слегка сжимается — не от волнения, от приятного ожидания.
Я открываю сообщение.
Oscar:
Доброе утро, Софи. Надеюсь, ты хорошо выспалась.
Я улыбаюсь. Так просто. Так спокойно.
Никаких смайлов. Никакой навязчивости. Как будто он знал — мне так будет комфортнее.
Я переворачиваюсь на бок, смотрю в окно, где солнце уже касается воды, и думаю, что да... я действительно хорошо выспалась. Печатаю ответ не сразу. Делаю вдох. Потом ещё один.
Я:
Доброе утро. Да, спасибо. А ты?
Отправляю и кладу телефон рядом, будто боюсь смотреть на него слишком долго.
Но ответ приходит почти сразу.
Oscar:
Тоже. Впервые за долгое время.
Эта фраза цепляет сильнее, чем длинное сообщение. Я чувствую, как внутри появляется тёплая тяжесть — странное желание спросить больше. Я сажусь на кровати, подбирая под себя плед.
Я:
Наверное, вечер был для нас обоих правильным.
Проходит несколько секунд. Три точки.
Исчезают. Появляются снова.
Oscar:
Думаю, да. И я рад, что написал.
Я ловлю себя на том, что улыбаюсь экрану — широко, не скрывая этого даже от самой себя.
В комнате всё кажется чуть светлее, чем обычно. И мысль о дне впереди уже не кажется тяжёлой.
Я:
Я тоже.
Коротко. Честно. Телефон вибрирует ещё раз.
Oscar:
Если у тебя сегодня будет время...
Я бы хотел увидеться. Без шума. Просто кофе.
Я замираю.
Не потому что боюсь. А потому что... хочу.
Я смотрю на сообщение несколько секунд, чувствуя, как внутри поднимается тихая радость. Пальцы касаются экрана.
Я:
Да. Думаю, мне это понравится.
Я закрываю чат и ещё несколько секунд просто сижу на кровати, глядя в окно. Солнце уже высоко, море блестит спокойно и уверенно — как будто знает что-то, чего не знаю я.
Мне не хочется наряжаться. Не хочется ничего усложнять.
Я выбираю белые штаны — простые, удобные, и свободную футболку, мягкую, чуть длинную.
Волосы собираю небрежно, оставляя пару прядей у лица. Никакого макияжа — только блеск на губах. Я смотрю на себя в зеркало и вдруг ловлю странную мысль:
Мне нравится, как я выгляжу. Не для кого-то. Для себя. И это ощущение делает меня ещё спокойнее.
Я спускаюсь вниз — медленно, не торопясь.
Дом наполнен утренними звуками: тихий звон посуды, запах кофе, открытые двери на террасу.
И, конечно, папа уже здесь.
Он сидит за столом с чашкой эспрессо, в рубашке с закатанными рукавами, листает что-то в планшете. Когда я появляюсь, он поднимает глаза — и сразу улыбается.
— Доброе утро, — говорит он. — Ты сегодня... светишься.
Я закатываю глаза, но улыбаюсь.
— Доброе утро. Ты всегда так говоришь.
— Нет, — он откладывает планшет. — Сегодня — по-особенному.
Я сажусь напротив, беру чашку с водой и делаю глоток. Он смотрит на меня слишком внимательно.
— Ты хорошо спала, — скорее утверждает, чем спрашивает он.
— Да, — отвечаю честно. — Очень.
Он слегка приподнимает бровь — тот самый жест, который я знаю с детства.
— Интересно.
Я чувствую, как тепло поднимается к щекам.
— Пап...
— Я ничего не сказал, — он улыбается шире. — Но вчерашний вечер тебе явно пошёл на пользу.
Я опускаю взгляд в чашку.
— Просто был хороший вечер.
— Иногда этого достаточно, — мягко отвечает он.
Несколько секунд мы сидим в тишине. Очень уютной.
Потом он как бы между прочим добавляет:
— Ты сегодня куда-то собираешься?
Я делаю ещё один глоток, выигрывая секунду.
— Да. На кофе.
Он смотрит на меня — и всё понимает.
Конечно, понимает.
— Хорошо, — говорит спокойно. — Главное — не спеши. И будь собой.
Я поднимаю на него глаза.
— Я всегда такая.
— Именно, — он улыбается. — И это самое ценное.
Я встаю из-за стола, наклоняюсь и целую его в щёку.
— Я скоро вернусь.
— Не торопись, — отвечает он.
Я выхожу на террасу, чувствуя, как внутри всё тихо и радостно. Телефон лежит в кармане штанов, и я знаю — через несколько минут я снова посмотрю на экран.
Я уже собираюсь подняться обратно, когда телефон вибрирует в кармане. Достаю его почти сразу — не делая из этого события.
Сообщение от Оскара.
Oscar:
Я уже выхожу. Буду через двадцать минут.
Я читаю спокойно. Без волнения. Ну... почти.
Следующее сообщение приходит сразу.
Oscar:
Вот адрес: Rue du Portier, маленькое кафе у моря. Если что — я буду ждать внутри.
Я быстро вбиваю адрес в карты. Знаю это место — тихое, без толп, туда часто заходят местные. Хороший выбор. Я отвечаю коротко.
Я:
Хорошо. Я тоже скоро выйду.
Телефон снова в кармане. Я поднимаюсь к себе, беру маленькую сумку, проверяю ключи. В зеркале мельком смотрю на себя — нормально. Ничего лишнего.
Перед выходом снова спускаюсь вниз.
— Я пошла, — говорю папе.
Он отрывается от планшета.
— Хорошего кофе, — кивает он. — И хорошей компании.
— Спасибо, — отвечаю просто.
На улице тепло, солнце уже уверенное, утренний Монако спокойный. Я иду не спеша, с телефоном в руке. Кафе оказывается почти пустым. Несколько столиков, открытые окна, тихий шум улицы и море где-то совсем рядом.
Я захожу внутрь — и почти сразу вижу его.
Оскар сидит у окна. В простой тёмной футболке, без куртки, с кофе перед собой, который он, кажется, даже не трогал. Он смотрит в телефон, но поднимает голову сразу, как только я делаю шаг внутрь.
Наши взгляды встречаются.
На секунду мы оба будто замираем.
Он первым встаёт.
— Привет, — говорит спокойно.
— Привет, — отвечаю я чуть тише, чем планировала.
Мы подходим друг к другу одновременно — и оба на секунду останавливаемся, не зная, что делать дальше. Обнять? Пожать руку? Просто сесть?
В итоге он отодвигает стул.
— Садись, — говорит просто.
— Спасибо.
Я сажусь напротив. Он снова садится тоже, чуть выпрямляясь. Пауза.
Неловкая. Не тяжёлая — просто... первая.
— Я взял кофе, — говорит он, кивая на чашку. — Но если хочешь что-то другое...
— Нет, всё нормально. Я тоже буду кофе.
— Ты быстро добралась? — спрашивает он.
— Да. Это недалеко.
— Я рад, — кивает он. — Я немного переживал, что выбрал неудачное место.
— Нет, — говорю честно. — Тут спокойно.
Он слегка улыбается. Сдержанно. Мы оба делаем глоток кофе почти одновременно. Потом снова пауза.
Я смотрю в окно. Он — на стол.
— Это странно, — вдруг говорит он. — Видеться днём после вечера.
— Да, — соглашаюсь. — Но не плохо странно.
— Именно.
Я ловлю себя на том, что мне неловко... но комфортно. Как будто мы оба не знаем, что делать, и поэтому никто не пытается изображать кого-то другого.
— Ты часто бываешь здесь? — спрашивает он.
— Иногда. Когда хочется тишины.
— Понимаю, — кивает он. — Мне тоже.
Мы снова замолкаем. Но теперь — уже легче.
Он смотрит на меня и вдруг тихо усмехается.
— Мы оба явно не мастера первых встреч.
Я улыбаюсь.
— Зато честно.
— Это плюс, — отвечает он.
И неловкость становится чуть меньше.
Мы сидим молча ещё пару секунд, но теперь это уже не та неловкость, от которой хочется спрятаться. Скорее пауза, как будто оба ждём, кто первый скажет что-нибудь глупое.
— Здесь хороший кофе, — говорю я первое, что приходит в голову.
— Уже плюс, — кивает он. — Я ориентировался именно на это. Не хотел рисковать с первым впечатлением.
— Значит, ты стратег.
— Иногда, — он усмехается. — Но не всегда успешно.
Я смотрю на него чуть внимательнее.
— Почему?
— Ну... — он делает вид, что задумался, — я уже пять минут думаю, куда деть руки, и пока ни один вариант не выглядит естественно.
Я не сдерживаюсь и тихо смеюсь.
— Тогда расслабься, — говорю я. — Я тоже не знаю, куда деть взгляд.
— Отлично, — он кивает. — Значит, мы на равных.
Неловкость окончательно отступает. Мы оба делаем ещё по глотку кофе.
— Ты часто так завтракаешь? — спрашивает он.
— В штанах и футболке? — уточняю я.
— Да. Выглядит... удобно.
— Почти всегда, если не нужно никуда идти, — отвечаю я. — А ты?
— Я обычно ем что угодно, что не требует особого выбора.
— Очень по-мужски.
— Эй, — он приподнимает бровь. — Это называется экономия энергии.
Я улыбаюсь.
— А чем ты обычно занимаешься, когда у тебя есть свободное утро?
— Честно? — он чуть наклоняется вперёд. — Пытаюсь делать вид, что у меня нормальная жизнь.
— И как, получается?
— Сегодня — да, — говорит он спокойно и смотрит на меня.
Я отвожу взгляд к окну, чтобы не улыбаться слишком явно.
— А ты? — спрашивает он. — Что ты делаешь, когда никто никуда не тянет?
— Читаю. Гуляю. Иногда просто сижу и ничего не делаю.
— Звучит подозрительно хорошо.
— Это и есть хорошо, — пожимаю плечами я.
Он хмыкает.
— Тогда мне нужно брать с тебя пример.
— Можешь начать с «ничего не делать», — говорю я. — Это сложно, но эффективно.
Он смеётся — тихо, коротко.
— Учту. Но если у меня не получится, я скажу, что ты плохо объяснила.
— Отличный план, — отвечаю я. — Сразу снимаешь с себя ответственность.
— Я быстро учусь, — улыбается он.
Мы допиваем кофе почти одновременно. Я ставлю чашку на блюдце и только сейчас встаю полностью — выпрямляюсь, делая шаг в сторону.
И тут замечаю.
Он выше.
Вчера это не бросалось в глаза — каблуки, вечер, расстояние. А сейчас я хоть и в кедах, и разница чувствуется сразу. Я поднимаю взгляд — и он как будто тоже это замечает, потому что на секунду улыбается.
— Теперь заметно, да? — говорит он, будто читает мысли.
— Немного, — честно отвечаю я. — Вчера было не так.
— Туфли спасают репутацию, — усмехается он. — Сегодня у меня преимущество.
— Не слишком большое, — говорю я и тут же добавляю: — Но да, ты высокий.
— Около ста восьмидесяти, — пожимает он плечами. — Плюс-минус.
— Тогда всё сходится, — киваю я. — Теперь понятно.
Он смеётся коротко.
— Ты нормально относишься к тому, что я... — он делает жест рукой сверху вниз, — немного нависаю над тобой?
— Пока да, — отвечаю спокойно. — Ты не пользуешься этим.
— Учту, — говорит он. — Тогда будем считать, что я просто... удобно стою рядом.
Мы выходим из кафе вместе. Солнце уже яркое, улица оживлённая, но не шумная. Он идёт рядом — не слишком близко, не слишком далеко. И я вдруг ловлю себя на том, что мне удобно подстраивать шаг под его.
— Хочешь пройтись? — спрашивает он, кивнув в сторону набережной. — Если у тебя есть время.
Я думаю секунду. Не потому что сомневаюсь — просто привыкла не соглашаться сразу.
— Да, — говорю я. — Можем немного.
Он кивает, будто ожидал именно этого.
— Тогда пойдём. Я обещаю не использовать рост как аргумент.
— Жаль, — усмехаюсь я. — Вдруг пригодился бы.
Он смотрит на меня с лёгкой улыбкой.
— Посмотрим.
Мы идём вдоль порта, не спеша. Он чуть впереди, потом подстраивается под мой шаг, и мы выравниваемся — как будто так и должно быть.
— Ты часто так гуляешь? — спрашивает он.
— Когда есть время, — отвечаю я. — Это помогает не застревать в голове.
Он кивает, будто понимает.
— Я обычно иду в зал, когда хочу отключиться.
— Я тоже, — говорю я и замечаю, как он чуть удивлённо поворачивается ко мне.
— Правда?
— Да. Не фанат, но хожу регулярно.
Он бросает на меня быстрый взгляд — не оценивающий, а скорее заинтересованный.
— Не ожидал.
— Почему?
— Ты выглядишь... — он делает паузу, подбирая слово, — очень легко. Я бы подумал, что тебе хватает прогулок.
Я улыбаюсь.
— Я худая, но мне нравится чувствовать тело.
Не ради формы — ради ощущения, что я сильнее, чем кажусь.
Он кивает медленно.
— Понимаю. У меня так же.
Зал — это не про мышцы, а про голову.
— Ты давно тренируешься? — спрашиваю я.
— Уже несколько лет. По-разному, но стабильно.
— Я тоже стараюсь не бросать. Даже когда лень.
— Это редкость, — говорит он. — Большинство говорят «хожу», но на деле — нет.
— Я не люблю делать вид, — пожимаю плечами. — Если уж делать, то нормально.
Он усмехается.
— Тогда у нас ещё один пункт совпадения.
— Уже второй, — отвечаю я. — Тишина и зал.
— Неплохой набор, — говорит он спокойно.
— Кстати, — добавляет он, — если когда-нибудь захочешь...мы могли бы потренироваться вместе.
Я смотрю на него.
— Может быть, — отвечаю честно. — Если не будешь меня учить.
Он улыбается.
— Обещаю. Я тоже не люблю, когда меня учат.
Мы идём дальше, и разговор как-то сам собой перетекает.
— А ты в какой зал ходишь? — спрашивает он между делом, будто это вообще не важно.
— В тот, у порта, — отвечаю я. — Небольшой, без толп.
— Подожди... — он останавливается на шаг и смотрит на меня внимательнее. — С серыми стенами и огромными окнами?
Я улыбаюсь.
— Да. И ещё там вечно сломана одна беговая дорожка.
— Не может быть, — он усмехается. — Я туда же хожу.
Я останавливаюсь тоже.
— Серьёзно?
— Абсолютно. Обычно утром. Или поздно вечером, когда почти никого нет.
— Я тоже стараюсь приходить, когда пусто, — говорю я. — Ненавижу, когда кто-то смотрит.
Он кивает так уверенно, будто ждал именно этого ответа.
— Тогда всё сходится.
— Странно, что мы ни разу не пересекались.
— Возможно, пересекались, — говорит он. — Просто не обращали внимания.
Я задумываюсь.
— Если честно... — говорю я медленно, — кажется, я видела тебя пару раз.
— Правда?
— Да. Ты всегда в наушниках и выглядишь так, будто мир тебя не касается.
Он смеётся.
— Это защитный режим.
— Рабочий?
— Очень.
Я улыбаюсь.
— Тогда объясняется, почему я тебя запомнила.
— А я тебя — нет, — честно отвечает он и тут же добавляет: — До вчерашнего вечера.
Я делаю вид, что мне всё равно, но внутри что-то приятно щёлкает.
— Значит, — говорит он, — технически мы уже давно ходим в один зал.
— Выходит, да.
— Мир тесный.
— Или просто Монако маленький, — отвечаю я.
Он бросает на меня короткий взгляд.
— Тогда в следующий раз можем хотя бы поздороваться.
— Смелое предложение.
— Я рискую, — улыбается он.
Мы идём дальше вдоль порта. Солнце отражается в воде, и яхты стоят одна за другой — большие, белые, идеально выстроенные, как на витрине. Я замечаю, как он невольно смотрит по сторонам.
— Здесь всегда так красиво, — говорит он. — Иногда забываешь, что это вообще не декорации.
— Да, — киваю я. — Когда здесь вырос, перестаёшь замечать. Пока кто-то не посмотрит свежим взглядом.
Он замедляет шаг у одной из яхт.
— Эта впечатляет, — говорит он. — Слишком аккуратная, чтобы быть просто для прогулок.
Я бросаю на неё взгляд и узнаю сразу.
— Это новая, — говорю спокойно. — Её недавно поставили.
— Ты хорошо разбираешься, — замечает он.
— Приходится, — пожимаю плечами. — Это... семейное.
Он поворачивается ко мне.
— В смысле?
— Мой папа занимается яхтами, — объясняю я просто. — Продажа, проекты, клиенты.
Он этим живёт.
Оскар тихо присвистывает.
— Тогда понятно, почему он так уверенно говорил вчера.
— Он всегда такой, — улыбаюсь я. — Но без пафоса. Он правда любит своё дело.
Мы идём дальше, и я замечаю, как он слушает внимательно, не перебивая.
— Я часто здесь бываю, — продолжаю я. — Иногда просто гуляю. Иногда помогаю.
— Помогаешь?
— Да. С переводами, встречами, иногда просто... присутствую.
— Звучит не так просто, как кажется, — говорит он.
— Не сложно, если не делать из этого шоу, — отвечаю я. — Папа никогда не хотел, чтобы я «производила впечатление».
Он кивает.
— Это чувствуется.
— Что именно?
— Что ты не стараешься быть кем-то другим.
Я смотрю на него.
— А ты? — спрашиваю. — Ты любишь машины, но смотришь на яхты так, будто это другой мир.
Он усмехается.
— Я люблю всё, что едет быстро.
Но яхты... — он делает паузу, — они про другое. Про тишину. Про контроль без спешки.
— Папа говорит так же, — улыбаюсь я. — Что яхта — это когда никуда не нужно торопиться.
— Тогда я начинаю понимать, почему тебе здесь спокойно.
Мы останавливаемся на мгновение, глядя на воду. Он стоит рядом — чуть ближе, но всё ещё аккуратно.
— Забавно, — говорит он. — Вчера ты была просто девушкой в белом платье.
— А сегодня?
— Сегодня — частью этого места.
Я тихо смеюсь.
— Не знаю, хорошо это или нет.
— Думаю, хорошо, — отвечает он. — Это делает тебя... настоящей.
Мы останавливаемся у очередной яхты — одной из самых больших. Она выглядит слишком идеальной, будто её только что поставили для фотографии. Оскар смотрит на неё пару секунд, потом переводит взгляд на меня.
— Ну что, — говорит он с усмешкой, — спорим, я всё равно быстрее?
Я приподнимаю бровь.
— Ты? Против яхты?
— Я гонщик, — пожимает он плечами. — У меня репутация.
— Репутация — да, — киваю я. — Но эта штука стоит миллионы и плывёт очень уверенно.
— Она плывёт, — уточняет он. — А я еду.
— И всё равно проиграешь, — улыбаюсь я. — Тут главное не скорость, а стиль.
Он смеётся.
— То есть ты за яхты?
— Я за тех, кто умеет никуда не спешить.
— Обидно, — качает он головой. — Я рассчитывал, что ты встанешь на мою сторону.
— Могу сделать вид, — отвечаю я. — Но папа бы меня не понял.
— Тогда мне срочно нужен план, как понравиться дочери продавца яхт.
— Сложная задача, — делаю серьёзный вид. — Придётся доказать, что ты умеешь тормозить.
— Это самая трудная часть, — признаётся он. — Обычно от меня ждут обратного.
Я улыбаюсь шире, чем планировала.
— Ничего, — говорю я. — Яхты тоже не сразу останавливаются.
Он смотрит на меня пару секунд, потом кивает.
— Ладно. Тогда считай, что я официально начинаю тренироваться... в замедлении.
— Успехов, — отвечаю я. — Это долгий путь.
— Если с хорошей компанией — я готов, — говорит он спокойно.
— Здесь красиво, — говорит он, глядя на дома вдоль набережной. — Особенно утром.
— Да, — киваю я. — Здесь тихо. Это... мой любимый участок порта.
Мы идём чуть ближе друг к другу, и в какой-то момент его рука случайно касается моей. Не резко. Не специально. Я чувствую это сразу — и на секунду замираю, сама не понимая почему.
Он тоже.
— Прости, — говорит он автоматически.
— Ничего, — отвечаю я так же спокойно.
Но руки не сразу расходятся. Всего на пару секунд. Совсем чуть-чуть. И почему-то этого достаточно, чтобы внутри стало тепло. Он осторожно убирает руку, будто проверяя, не было ли это лишним. Я делаю вид, что смотрю на воду, хотя прекрасно понимаю, что он это заметил.
— Ты здесь живёшь? — спрашивает он, когда мы останавливаемся.
Я поднимаю взгляд.
Перед нами дом — светлый, аккуратный, с большими окнами прямо на порт. Ничего вычурного, но сразу видно, что он продуман до мелочей.
— Да, — отвечаю я. — Прямо здесь.
Он смотрит на дом, потом на меня.
— Красиво.
— Папа любит, когда всё просто и функционально, — пожимаю плечами я.
— Это чувствуется, — говорит он. — Очень... по-твоему.
Я улыбаюсь. Мы стоим пару секунд, будто оба понимаем — прогулка подошла к концу, но никто не спешит это сказать.
— Спасибо за утро, — говорит он первым. — Было... легко.
— Да, — киваю я. — Мне тоже понравилось.
Он смотрит на меня сверху вниз — спокойно, уверенно, без давления.
— Тогда... увидимся?
— Думаю, да.
Он кивает, будто этого ответа ему достаточно.
— Напишу тебе, — говорит он просто.
— Хорошо.
Он делает шаг назад, ещё раз бросает взгляд на дом, потом снова на меня — и улыбается.
— До встречи, Софи.
— До встречи, Оскар.