Пролог
«Оскар Джек Пиастри»
Я никогда не любил начинать сезон с совещаний. В январе хочется думать о тестах, о машине, обо всём, кроме PR. Но сообщение «зайди в офис, это важно» от Роберта оставило мало выбора.
Коридор был пустой, слишком тихий для рабочего утра. Офис пиар-директора — открытая дверь, свет, и... кто-то чужой внутри.
Не Роберт.
Парень лет двадцати пяти, максимум. Слишком дорогая рубашка, слишком громкая уверенность в движениях. Я узнал его — сын Роберта. Иногда мелькал на мероприятиях, но всегда выглядел как человек, который пытается занять место отца раньше времени.
Он резко поднялся, будто ждал меня весь день.
— Оскар! Наконец-то. Проходи, — улыбка была слишком широкая, неестественная.
Я вошёл неохотно, закрывая за собой дверь.
— Где Роберт? — спросил я, присаживаясь.
— У него встречи. Но не переживай, сегодня я за него. Папа говорит, что мне пора брать больше ответственности.
Я только выдохнул. Отлично.
— Ладно, — сказал я. — Зачем я здесь?
Он подался вперёд, сцепив пальцы.
— Твоя популярность, Оскар. Её нужно поднимать.
Я молчал.
— Не обижайся, — продолжил он, — но ты слишком... тихий. Люди любят эмоции. Любовные истории. Шиппинг, драму, интриги. Всё это работает лучше любых отчётов.
— Я гонщик, — спокойно ответил я. — Я не персонаж сериала.
— Пока что нет, — он подмигнул. — Но мог бы быть.
Я сжал челюсть. Он явно наслаждался моментом.
— Смотри, — сказал он и развернул ноутбук ко мне. — Я хочу предложить кое-что... интересное.
На экране — фотография девушки. Высокая, светловолосая, идеальный профиль. Холодные голубые глаза, тонкие черты, будто вырезанная из дорогого мрамора.
Она выглядела так, будто знала цену каждой своей секунде.
— Это кто? — спросил я, не отводя взгляда.
— София Леонар. Софи, если точнее. Дочь одного из самых богатых людей Монако. Яхты, клубы, тендеры, всё это. Она — почти легенда. Никому не удавалось с ней встречаться больше недели. Некоторые — даже дня.
Я поднял бровь.
— И?
— И, — он откинулся в кресле, — давай спор.
Я уже пожалел, что пришёл.
— На что?
— На 500 тысяч.
Я фыркнул.
— Ты хочешь заплатить мне, чтобы я... что?
— Чтобы ты начал с ней встречаться.
Тишина повисла тяжёлой стеной.
— Ты серьёзно? — спросил я.
— Абсолютно. Смотри: ты — самый тихий гонщик на грядущий сезон. Она — самая недоступная девушка Монако. Если между вами хоть что-то вспыхнет... новости сами себя напишут.
Я провёл рукой по лицу.
— Это бред.
— Нет. Это гениально. И, честно говоря, я уверен, что у тебя получится. Ты симпатичный, популярный, у тебя есть статуэтки, дисциплина...девушки любят таких.
Он посмотрел на меня слишком оценивающе, будто анализировал товар. Меня передёрнуло.
— Я не собираюсь играть в такие игры.
— Это не игра, — сказал он мягче. — Это шанс. Для тебя. Для команды. Для медийки. Для всех.
Я хотел встать и уйти. Сказать ему, что он сошёл с ума. Что я не продаю себя ради популярности.
Но взгляд снова упал на экран.
Софи смотрела куда-то в сторону, будто никого не подпускала к себе. В её лицах была странная холодная тишина. Что-то, что цепляло не внешностью, а атмосферой.
Он заметил моё молчание и тут же подался вперёд:
— Давай так: не обязуешься ни к чему. Просто попробуй познакомиться. Один раз. Если пойдёт — пойдёт. Если нет — никто не узнает.
Я откинулся на спинку кресла, глядя на фото чуть дольше, чем нужно.
— Я подумаю, — ответил я.
Он улыбнулся так, будто уже победил.
Когда я вышел из офиса, дверь закрылась за мной мягко, почти бесшумно. Но в голове всё равно звучало его:
«На 500 тысяч. Начнёшь с ней встречаться.»
Чушь. Полная чушь. И всё же...почему-то я не мог выбросить её лицо из головы.
Телефон завибрировал, едва я вышел из офиса.
Я не спешил смотреть — уже догадывался, кто это.
Alex PR. У того хватит наглости писать сразу.
Открыл.
«Ну что, подумал? 😏»
Я на мгновение закрыл глаза. Он наслаждался этим больше, чем должен.
Я набрал коротко:
«Нет.»
Секунда — и ответ.
«Правда? Я думал, ты не из тех, кто боится вызовов.»
Он давил туда, куда не стоило. И это работало.
«Мне это неинтересно.»
Но он не отставал. Сообщение было длиннее обычного.
«Хорошо, тогда слушай условия.
Если выигрываешь:
— 500 тысяч,
— абсолютное право отказываться от любого рекламного проекта, съёмки, интервью, фан-встречи и пиар-активности,
— я убираю твоё имя из всех принудительных списков, которые гонщики ненавидят.»
Я замер. Это было серьёзно. Слишком серьёзно.
Он продолжил:
«То есть: хочешь — приходишь, не хочешь — никто не имеет права заставить. Свобода, о которой гонщики мечтают.»
Свобода. Слово, которое в Формуле-1 почти не существует. Я почувствовал, как меня зацепило. Прочитал следующее:
«Но если проиграешь...ты идёшь на ВСЁ. Каждый PR-день. Каждую промо-акцию. Каждый скучный бренд, каждую фотосессию, каждое интервью. Весь сезон. Без отказов. Без жалоб. Без твоего „не хочу".»
Вот теперь ставки стали реальными.
Честно? Год под PR-каблуком я бы не выдержал. Ни один гонщик бы не выдержал.
Ещё одно сообщение:
«Ах да. Чтобы получить свободу — нужно продержаться с ней полгода. Шесть месяцев свиданий, общения, чего угодно — но реального. Не фальшивки.»
Полгода. Каждый месяц отчёт. Или я становлюсь корпоративным клоуном на весь сезон.
Он добил:
«Ну что? Ты настолько уверен, что проиграешь?
Или всё-таки хочешь сыграть?»
Я сжал телефон в руках. Он думал, что меня загнал. Что сунул палку в зубы и смотрит, как я решу.
Но он не понимал одного:
Я не терплю поражений. Тем более от таких хитрых мальчиков, как Алекс. Я взглянул на фото Софи на экране — она будто смотрела мимо меня, куда-то вдаль, совсем отстранённо. И почему-то это задело сильнее, чем я ожидал.
Пальцы сами набрали:
«Если я выиграю — ты выполняешь обещанное полностью.»
Ответ не заставил ждать.
«Разумеется. Даю слово»
Я хмыкнул. У таких, как он, честь — это удобная маска. Но всё равно написал:
«Идёт.»
Появились три точки. Потом:
«Тогда добро пожаловать. Начинается отсчёт шести месяцев, Оскар.»
Я заблокировал экран. В груди разливалось странное ощущение — смесь азарта, раздражения и... предчувствия.
Сообщение от Алекса пришло ближе к ночи.
Он явно был в каком-то своём возбуждённом состоянии — как человек, который нашёл новую игрушку и спешит показать всем.
Открыл.
«Раз уж согласился — вот, держи немного информации о Софи 😉»
Я пролистал вниз.
Первое фото — уже знакомое. Но теперь под ним аккуратная подпись:
Sophie Léonard, 21. Монако, Ларвотто
Дальше — текст.
«Мы знакомы... ну как знакомы — видел её пару раз. Она из тех людей, которые всегда вежливо улыбаются. Всегда доброжелательная, всегда спокойная. Типа... слишком милая для Монако.»
Я остановился. Это уже звучало иначе.
«Она реально добрая. Всегда уступит, всегда поможет. Но из-за этого половина Монако считает её слишком мягкой.»
Слишком мягкой? Я фыркнул. В Монако «мягких» называют странными — там любят шумных.
Алекс продолжил:
«Её отец — один из лучших людей вообще в бизнесе яхт. Добрый, простой, общается без пафоса. Не из тех миллиардеров, что смотрят сверху вниз. Он её обожает. Говорят, что очень переживает за её безопасность.»
Это уже было интересно. Похоже, его «слухи» в этот раз были не ядовитыми, а близкими к правде.
Дальше:
«Софи почти никогда не ходит на тусовки.
Не потому что ей запрещают — она просто не любит шум. Иногда появляется на благотворительных ужинах. Всегда возле отца или нескольких близких подруг.»
То есть она интроверт. Добрая, тихая, спокойная. Совсем не образ ледяной принцессы, о которой он говорил раньше.
Но всё равно Алекс добавил:
«Но одно неприятное тебе знать нужно:
её очень легко испугать. Она не любит настойчивость. Не любит громких людей. И если почувствует давление — сразу закрывается.»
Вот это уже было важно. Он продолжил:
«Она слишком нежная для этого города.
Её все знают, но мало кто знает по-настоящему. Софи никогда не делает резких движений, никогда никого не обижает. И Монако её за это любит... но и немного пользуется этим.»
Это неприятное — но не про Софи. Про город.
И последнее сообщение:
«Если подойдёшь к ней резко — испугается.
Если мягко — может улыбнуться. Никто толком не знает, какая она. Просто... будь нормальным. Не пугай её.»
Я уставился в экран.
Добрая. Тихая. Мягкая. Живёт в мире, где все слишком громкие, слишком богатые, слишком заняты собой.
И вдруг я понял— это делает её ещё интереснее.
Телефон вибрировал ещё раз:
«И да. Она правда хорошая. Я просто предупреждаю: если она почувствует фальшь — всё, пропадёшь. У неё интуиция зверская.»
Я закрыл чат. Софи совершенно не была похожа на ту, что я представлял. Не холодная, не закрытая, не надменная.
Наоборот.
И теперь впервые за весь вечер внутри стало не напряжённо...а странно тепло.