Общая яма
АКТ |||
НАСЛЕДНИКИ ХАОСА
Утро после формирования «Новой Стаи» застало Карага в домике на дереве. Он не спал. Перед глазами всё ещё стояло лицо отца с фотографии — его собственные черты, искажённые болью и безумием. Но странным образом, сквозь эту боль, пробивался другой образ. Голубые глаза, смотрящие на него в полумраке ангара. Не холодные. Напуганные. Джеффри, признающийся в предательстве отца.
Караг потёр лицо. Ненависть к Джеффри, годами копившаяся, дала трещину, и сквозь неё сочилось что-то непонятное и раздражающее. Не прощение. Признание. Признание того, что они оба — сироты в мире, который их создал, чтобы сломать.
---
Джеффри проснулся в нейтральной квартире от кошмара. Не про Шарлотту. Про песок. Он тонул в холодном, сыпучем песке, а сверху, сквозь толщу, доносился чей-то голос — низкий, хриплый, знакомый. Голос отца, читающего вслух отчёт о «списании». Он вскочил, обливаясь холодным потом, и первым делом полез в карман за камешком. Маленький твёрдый комок реальности. Он думал о Караге. О том, как тот стоял, слушая про отца. Не сжав кулаки, не рыча. Молча. И в этом молчании была сила, которая пугала Джеффри больше любой агрессии. Потому что он сам так никогда не умел.
Их первая рабочая встреча была назначена вечером на заброшенном теннисном корте за школой. Место открытое, просматриваемое со всех сторон — безопасное и безличное.
Джеффри пришёл первым. Он стоял, засунув руки в карманы куртки, и смотрел, как ветер гоняет по асфальту жёлтый лист. Он слышал шаги, чувствовал его приближение ещё до того, как обернулся.
Караг подошёл и остановился в двух метрах. Не ближе. Он был в простом тёмном худи, руки также в карманах. Они кивнули друг другу — сегодняшняя норма приветствия.
— Лу что-то нашла? — спросил Джеффри, чтобы разбить тяжёлую тишину.
— Работает. Пока — только общие схемы. Ничего по изоляторам.
— Я сегодня ночью попробую залезть в старые логи транспортных расходов отца. Если куда-то возили оборудование или «субъектов», это будет там.
Караг кивнул, его взгляд скользнул по лицу Джеффри, задержался на синяке под глазом — следе их прошлой вылазки.
— Рука как?
— Ноет. Ничего.
— Рана?
— Заживает.
Короткие, рубленые фразы. Воздух между ними сгущался. Они оба чувствовали неловкость этой новой динамики. Не враги, не друзья. Сообщники. Это требовало нового языка, которого у них не было.
— В школе, — вдруг сказал Караг, глядя куда-то мимо Джеффри, — сегодня видел твоего водителя. Григория. Он крутился у кабинета Кристалл.
Ледяная игла страха кольнула Джеффри под рёбра.
— Что делал?
— Стоял. Курил. Смотрел. Как будто прикидывал. — Караг наконец посмотрел прямо на него. — Ты уверен, что он просто исполнитель? Не твой личный надзиратель от отца?
Джеффри сглотнул. Мысль была мерзкой, но... возможной.
— Он всегда был тенью Милинга. Безликим. Но в последнее время... он стал чаще смотреть. Не как слуга. Как оценщик.
— Будь осторожен, — тихо сказал Караг. И в этих словах не было заботы. Было предупреждение солдата товарищу: «Ты часть операции. Твоя потеря будет сбоем».
— Я не идиот, — огрызнулся Джеффри по старой привычке, но без прежнего огня.
— Это мы ещё проверим, — парировал Караг, и в уголке его рта дрогнуло что-то, почти похожее на улыбку. Микроскопическая. Мгновенная.
Джеффри замер, пойманный этим выражением. Он никогда не видел, чтобы Караг почти улыбался. Не насмешливо, не злорадно. Так... по-человечески. От этого в груди ёкнуло что-то тёплое и тревожное одновременно.
— Мне идти пора, — резко сказал Караг, словно почувствовав этот взгляд. — Лу сказала, к вечеру будет первый анализ. Встретимся завтра. Здесь же.
Он развернулся и ушёл, не дожидаясь ответа. Джеффри смотрел ему вслед, пока тот не скрылся за углом школы. Потом сунул руку в карман и сжал камешек так сильно, что тот впился в кожу. Эта их новая, хрупкая связь была похожа на ходьбу по тонкому льду над тёмной водой. Один неверный шаг — и он утонет. Или они оба.
Но отступать было некуда. Лёд был единственной дорогой.