Сквозь дым и неон

Ребята , создала свой тгк где вы можете оставлять идеи и предлагать свое развитие событий . Актив помагает написанию прод ! ❤️
‼️Тгк —Linaneonnn‼️
https://t.me/linaneonnn — ссылка ❇️

Темнота. Густая, как сажа. Где-то вдалеке капает вода. Лина едва дышит — грудь сжимает боль, губы потрескались, будто высохли изнутри. Руки дрожат. Её тошнит, но даже на это нет сил.

— Лина... Лин, ты слышишь?

Голос. Сквозь пелену. Тихий, хриплый, будто срывается. Турбо.

Глаза медленно открываются. Перед ней — деревянный потолок и тусклый свет от печки в углу. Я пытаюсь повернуть голову, но всё тело протестует. Каждая клетка кричит от боли.

— Тихо-тихо, не двигайся. Я тут, слышишь? Я рядом.

Он сидит на полу, прислонившись к дивану, на котором лежу я . Его глаза красные, уставшие, но живые. Его руки дрожат, но он держит мои пальцы, будто боится отпустить.

— Сколько... я была там? — хриплю я . Голос почти не узнаёт.

— Три дня. Мы с ума сходили. Я... — он замолкает, сжав зубы. — Они не имели права. Я их всех...

— Где я?

— У нас на даче. С Маратом, Вовой, Зимой. Наташа рядом. Она следит, чтоб у тебя не было воспаления.

Турбо осторожно поправляет одеяло, поднимает стакан и прижимает к моим губам.

— Попей. Это отвар. Тебе надо восстановиться.

Я делаю глоток — горький, как вся эта неделя. Но тепло разливается внутри. И вдруг — всё возвращается: грязный подвал, руки, запах пыли и пота, удары. Лилька. Кащеевы ублюдки. Одиночество.

Слёзы сами текут по щекам. Я закрываю лицо руками, пытаясь сдержать крик.

— Эй, эй, не надо. Всё. Ты уже не там. Всё, слышишь?

Он обнимает меня, осторожно, но крепко. Я чувствую , как он дрожит. Не я— он. Турбо.

— Мы их найдём, — шепчет он. — Я не прощу. Ни за слёзы. Ни за то, как ты выглядела, когда тебя вытащили. Я чуть не...

Он срывается, замолкает, вжимается лбом в мои волосы.

— Я думал, тебя уже не вернуть, Лина.

— Но ты вернул. — слабо улыбалась я .

В дверях появляется Наташа с аптечкой. Она молча кивает Турбо — мол, выйди.

— Я ненадолго, — говорит она спокойно. — Проверю синяки. Слушай, ты крепкая, девочка. Не каждая выдержала бы такое.

Турбо выскальзывает из комнаты, но перед тем как уйти, бросает взгляд, полный боли и нежности.

Вечером в доме пахнет борщом и дровами. Вова смеётся с Зимой — тот снова напялил на себя Маратову куртку и теперь возмущается, почему рукава ему до колен. Айгуль жарит на плитке блины, Наташа моет посуду. Всё кажется почти нормальным... почти.

Я выхожу в гостиную, завернувшись в тёплый плед. Синяки уже не такие чёрные, но лицо ещё опухшее. Все оборачиваются.

— Ты как, зайка? — Айгуль сразу подбегает.

— Нормально. Немного как в тумане.

— Будешь блинчик? Со сгущёнкой?

Я слегка киваю . Садится. Марат смотрит на неё как старший брат — с тревогой и гордостью. Вова — с облегчением, будто огромный груз с плеч. Даже Зима подходит и с нажимом выдает:

— Если бы не ты, я бы в жизни не узнал, на что мы вообще способны.

Позже Турбо выходит с ней на улицу. Ночь. Звёзды, как серебро. Он закуривает, но бросает сигарету почти сразу.

— Я всё думал... почему тебя. Почему так. И понял — потому что ты не такая, как они. Ты выше.

— А ты? — спрашиваю .

— Я? — он смотрит в небо. — Я вообще не знал, что умею бояться. А потом ты исчезла. И я понял — умею. До чёртиков.

Он разворачивается ко мне. Смотрит в глаза.

— Прости, что не уберёг. Прости, что не был рядом. Я всегда думал, что справлюсь, что всё проконтролирую. А тебя просто увели. Как будто... как будто я потерял самое дорогое.

Я делает шаг ближе. Потом ещё один.

— Но ты меня нашёл.

И они целуются. Не как в кино — не идеально. Со слезами, с болью, с воспоминаниями. Но настоящим. Тепло его губ — как обет: "Я не отпущу". И я в него верю.

От лица Турбо

Я понял, что ты исчезла, в тот же вечер. Мы поругались. Не сильно. Я вспылил, ты отвернулась. Ушла , не оглянулась. Я остался стоять под подъездом, злясь и на тебя, и на себя, и на всё, что между нами. А потом — тишина.

Час. Второй. Ни слуху. Потом начал звонить. Гудки есть — а ответа нет.

Ночь. Я вышел снова — обошёл весь твой район, наш двор, забежал к твоей матери — она удивилась: "Как нету? Говорила, что домой идёт". И тогда внутри меня что-то щёлкнуло.

Ты пропала.

Сначала я думал — уехала, психанула, телефон молчит . Но ты не такая. Не сбежала бы молча. И не оставила бы меня. Никогда.

Я поднял всех.

Зима бросил уроки, Вова притащил свой старый мопед, Марат уже в ночь звонил своим. Айгуль разрыдалась, Наташа проверяла больницы, морги — чёрт, даже морги!
Стукнув по столу кулаком так что он заскрипел я крикнул смотря у полоток

—Я сломаю весь город, если ты не вернёшься...

Ничего. Ни следа.

Мы знали только одно: это не просто так. Это — заслано. И мне не нужно было три догадки, чтобы понять, чьих это рук дело.

Кащей. Лилька. И их грязные шавки.

Твою фотографию я держал в кармане. Мятая, старая — с прошлого лета. Ты смеёшься, волосы в беспорядке, глаза сияют. Я смотрел на неё каждую ночь, не спал. Кровь кипела, руки дрожали. Я был на грани.

Я ломал двери, кричал, угрожал. Я чуть не выбил зубы одному из тех, кто раньше был просто пацан с района, а теперь — крыса Кащея. Он сдал адрес — старый гараж за чертой, почти у реки.

Мы приехали туда на рассвете. Я шёл впереди, как на расстрел. Страх не успевал догнать — только злость. За тебя. За твой взгляд. За твой голос, которого я не слышал трое суток.

Дверь была заперта. Мы выломали её.

Запах... сырость, пыль, хлорка. И тишина.

И ты.

Ты лежала на грязном матрасе, сбоку, прикрытая какой-то курткой. Побитая. Вся. Лицо — в синяках, губа лопнута. Руки исцарапаны, но живая.

Ты дышала.

Я упал на колени. Подполз. Коснулся твоего лба. Горячая.

— Лина... — шептал я, будто молитву. — Линка, это я. Ты слышишь?

Ты пошевелилась. Ты жива.

Я вынес тебя на руках. Вова отстреливался палкой от двух шакалов. Зима шёл сзади, прикрывая нас. Мы бежали, как будто из ада. Марат вёз тебя в машине, я держал тебя на коленях, прижимал, как что-то больше, чем просто человек.

Ты была вся в крови и в синяках. Но ты не сдалась.

Ты не сдалась, Лина. Даже голодная. Даже избитая. Даже одна.

И я поклялся, глядя на твоё измождённое лицо:
Я сожгу всё, что к этому причастно. Я их всех найду. Я всех заставлю ответить.

Потому что ты — моя.

Потому что, если бы я потерял тебя, я бы умер вместе с тобой.