Мой личный демон

Мы не собирались. Оно само как-то получилось.
Крис вышла из душа, отряхивая мокрые волосы и вдруг выдала:
Кр: А может... в клуб? Ну серьёзно. Мы как бабушки последние дни. Пледы, свечи, пицца — всё круто, но я хочу баса, громкой музыки и, возможно, пару коктейлей с дурацкими названиями.
Я подняла брови.
Ка: А Кира? — Я повернулась к ней, сидящей в углу на подоконнике.
Она лениво оторвалась от окна, чуть улыбнулась.
Ки: Если вы обе идёте — иду. Но только если мне дадут выбрать музыку в такси.
Кр: Сделано. Только не опять твой рок. Я не хочу рыдать по дороге туда.
Ки: Ну тогда ты выбираешь такси, я — музыку.
Ка: А я выбираю вам Одежду. Компромисс.
Так и началось.
В клубе было шумно, неоново и липко от чужого пота. Толпа жила своей жизнью, и именно в этом был кайф — раствориться, не быть центром боли, страха или внимания.
Крис тут же исчезла в танцующей массе, а мы с Кирой остались у барной стойки. Она в своей черной рубашке, рукава закатаны к локтю из которых виднелись её татуировки, в брюках,  со своим очаровательным хвостик и глазами, которые светились сильнее всех этих ламп.
Ки: Ты уверена, что хочешь остаться со мной, а не пуститься в пляс?
Ка: Пфф, я уже танцую. Просто взглядом.
Она усмехнулась и сделала глоток. Я знала — ей было тревожно. Даже если оно было хорошим. Поэтому я не отпускала её руку.
Но стоило мне отвернуться на секунду — чтобы отдать деньги бармену — как она исчезла.
Я повернулась — и увидела.
Как она стоит чуть в стороне, а к ней уже прилипла какая-то девица. В коротком топе, с ярким макияжем и самоуверенной улыбкой. Та держала Киру за руку. Слишком близко. Слишком нагло.
Ки выглядела озадаченно, чуть растерянно — она явно не поняла момент когда барышня появилась возле неё. Но попытки послать её куда подальше, вышли боком, эта сука как будто прилипла к ней.И всё продолжала говорить — громко, приторно.
Д:...Ну что, красотка, давай на танцпол? Или мы и так друг друга поняли?
И вот тогда — щелкнуло.
Я не думала. Не фильтровала. Просто пошла прямо к ним, как волна.
Ка: Отойди от неё. Сейчас же.
Девица повернулась ко мне и смерила взглядом.
Д:А ты кто? Мама?
Ка: Я та, кто тебе сейчас объяснит, что такое "личные границы".Очень хорошо объяснит.Прям сука на лице напишу.
Кира успела только прошептать:
Ки: Карина, не надо...
Но было поздно.
Я встала между ними, плечом оттолкнула девчонку назад.Кира обняла меня со спины, крепко чтобы не упустить.
Ка: Ты к ней даже не прикасайся. Она не заинтересована.
Д:Ты чё, с ума сошла?
Ка: Да, когда кто-то лезет к МОЕЙ девушке, я схожу. Очень быстро.
Вокруг уже начали оборачиваться. Кто-то охнул, кто-то достал телефон. Крис появилась из ниоткуда и зашипела:
Кр: Что тут происходит? Почему ты уже кого-то почти ударила, а я ещё даже не успела напиться?!
Девица отступила, бросив напоследок:
Д:Не стоит так волноваться. Она слишком красивая, чтобы быть только твоей.
Ка: Она не «только моей». Она — СВОЕЙ. И она делает СВОЙ выбор. И сейчас — это точно не ты.
Девица ушла в закат, и Кира меня отпустила, я повернулась к белокурой. Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами, немного ошарашенная.
Я боялась — вдруг что-то не так?
Но она вдруг улыбнулась.
Ки: Ты только что была такой... грозной.
Ка: Извини. Я просто...
Ки: Нет. Мне понравилось...Очень понравилось)..
И она поцеловала меня — прямо в шуме, в светах, посреди толпы. Не чтобы доказать что-то. А просто — потому что хотела. Потому что мы были вместе. И больше никто нас не тронет.
Традиция не изменилась, Крис тащила нас домой пьяных, все так же как тогда, но мы с Кирой хотя бы сегодня говорить могли, и по пути пели всякие песенки.Позже, уже дома, она вдруг прошептала, лёжа рядом:
Ки: Ты знаешь, я ведь раньше творила очень плохие вещи в твою сторону. Даже когда хотела просто побаловаться. А потом боялась что я уничтожила тебя...А теперь... теперь я чувствую себя защищённой. С тобой....Как будто ничего и не было в прошлом, как будто прошлого не было..
Ка:Было тяжело перестроить себя, но все же вышло...А за защищенной... с тобой я чувствую себя — живой. Когда ты рядом.
Она прижалась ко мне, и я поняла — даже в этом безумии ночей, ревности и порывах — мы были собой.
Мы лежали рядом — тишина между нами уже не тяготила. Она была полной. Завершённой.
Я провела пальцем по её ключице, описывая еле заметную линию, и увидела, как на её коже появляются мурашки. Она смотрела на меня с тем выражением, в котором смешались трепет и желание — не резкое, не животное, а тихое, как затяжной выдох. Такое, которое не хочется разрывать словами.
Я скользнула ладонью по её животу, выше, к рёбрам, почувствовала, как она затаила дыхание, прикусив губу. Сняла с неё тонкую майку, и в полумраке её кожа казалась тёплой, почти светящейся.
Ка:Можно? — спросила я едва слышно, хотя уже знала ответ.
Она только кивнула.
Я целовала её медленно. Сначала шею — там, где били пульс вены. Потом плечи. Она выгибалась навстречу, пальцы вцепились в простыню, губы приоткрылись.
Ка:Ты... такая красивая, — прошептала я, касаясь языком её груди. Она вздрогнула, зажмурилась, выдохнула моё имя.
Ки:Карина... пожалуйста...
Я не торопилась. Каждый сантиметр её тела был как открытие. Я шла ниже, пока не услышала, как её дыхание сбивается, становясь неровным, дрожащим. Её ноги разошлись подо мной сами, как будто тело просило продолжения, просило меня остаться.
Я скользнула пальцами туда, где она уже была тёплая, влажная, ждущая.
Она тихо вскрикнула и прижалась ко мне крепче, спрятав лицо у меня на шее, дыхание горячее и прерывистое. Я чувствовала, как её бёдра слегка дрожат, как она чуть выгибается мне навстречу, словно не выдерживает, словно всё в ней зовёт меня дальше.
Ка:Расслабься... — прошептала я, целуя её висок. — Я рядом.
Мои пальцы двигались медленно, будто танцевали на её коже. Один, потом второй — я изучала её, чувствовала, как она раскрывается, как её дыхание становится всё более рваным. Она шептала моё имя сквозь полустоны, заплетая пальцы в моих волосах.
Я чувствовала, как внутри неё рождается волна, как с каждой секундой она нарастает, и я не отпускала — мягко, уверенно, с любовью. Целовала её грудь, живот, плечи — каждый сантиметр её тела заслуживал внимания. Она дрожала, прикусывала губу, а потом вдруг резко прижалась ко мне, задыхаясь:
Ки:Карина... я... я сейчас...
Ка:Да, милая. Просто позволь. Позволь себе это.
Я провела языком вдоль её шеи, и в этот момент она выгнулась дугой, как будто мир под ней рухнул. Я чувствовала, как всё её тело пронзила дрожь, как волна оргазма прошлась по ней, сильная, глубокая, почти болезненная в своей силе. Она замерла, потом снова вжалась в меня, будто боялась отпустить.
Я обняла её, укрыла, поцеловала в висок. Она тяжело дышала, а потом слабо прошептала:
Ки:Я никогда... никому... не позволяла так....сильно...
Ка:Я знаю, — ответила я. — Потому что только с теми, кто любит — можно быть по-настоящему уязвимой.
Она прижалась ко мне ещё крепче, как будто я — её единственный берег. А я знала: в эту ночь мы наконец соединились снова не только телами, но и душами.
Ки:Я... не могу, — прошептала она, — ты сводишь меня с ума...
Ка:Тогда сойди вместе со мной.
Я чувствовала, как её тело до сих пор дрожит в моих руках, как оно полностью сдаётся — без страха, без контроля, только доверие, только любовь. А потом я накрыла её собой, прижалась, и мы долго лежали, не двигаясь, не говоря. Просто слышали, как бьются наши сердца — в одном ритме.

И именно тогда — всплыла та боль...
Щелчок ключа.
Запах закрытого помещения.
Мой голос — тогда, в отчаянии:
Ка:Кира, открой. Я больше не буду спорить. Пожалуйста. Мне страшно...
И в ответ — её голос. Холодный. Злой:
Ки:Ты никуда не пойдёшь. Тебя все используют, кроме меня. Сиди здесь. Это для твоей же безопасности.
Глухой удар. Моя спина об стену.
Я резко вдохнула, сердце сорвалось вниз. Её прикосновения стали вдруг чужими, и я чуть отстранилась, села, прикрыв грудь рукой.
Кира тоже поднялась, заметив перемену.
Ки:Что случилось?
Я посмотрела на неё. В этом лице — другом, родном, было всё то же, но уже не то. Сейчас — нет. Но когда-то...
Ка:Я... вспомнила, как ты меня заперла. Тогда. На три дня. Без связи. Без воды. Помнишь?
Она побледнела.
Ки:Карина... я... Я молила Бога, чтобы ты не вспомнила. Я надеялась, что в тебе это... угасло.
Я кивнула. Говорила медленно, будто слова были с занозами:
Ка:Я думала, оно и правда ушло. Но, видимо, не до конца. Просто теперь ты — другая. А я — всё ещё та, кто это пережила.
Она опустила глаза, губы задрожали.
Ки:Если бы я могла вернуть время... я бы никогда не причинила тебе ни боли, ни страха.
Ка:Но ты причинила, Кира. Я спала в ванне. Боялась выйти. Боялась тебя. Тогда ты мне говорила, что я сама довела тебя. А я верила. Потому что любила.И до сих пор люблю...
Она заплакала. Беззвучно. Просто закрылась ладонями и села, согнувшись.
Я посмотрела на неё. А потом... просто обняла. Потому что в этой дрожащей девушке передо мной не было монстра. Только вина. И страх потерять.
Ка:Сейчас ты — не та. Сейчас ты та, с кем я хочу просыпаться. Но я имею право помнить. И ты — должна это знать.
Она кивнула, уткнувшись в меня:
Ка:Спасибо... что всё равно осталась. Ты не представляешь, сколько это значит.
А я гладила её по спине. И впервые поняла — мы прошли ад. И всё ещё держим друг друга. Живые.