Романтизация зла [18+]

ИГРУШКА

ПОСЛЕДУЮЩИЕ ДНИ пролетели точно как стрелы, пущенные метким лучником.

Энтони выехал из особняка в утро следующего дня после самоубийства Жаклин Лоусон. Я слышала, что он отправился на похороны почти сразу после уезда миссис Максвон. Дом остался без хозяев.

На мне не висело никаких обязанностей, и единственное, чем я занималась — повторяла записанные в моей книжке лекции, выслушанные в университете, чтобы к началу следующего семестра ничего не подзабыть, а иногда заменяла это занятие на бездумные прогулки по территории дома; выходила во двор, ходила по коридорам, разглядывала картины и просто мечтала о чём-то своём.

Когда прошла неделя, а Энтони всё ещё не было дома, я поинтересовалась об этом у Лолли, которая вечно ходила по комнатам и проверяла поверхности на наличие какой-либо пыли. Она ответила, что он крайне занят работой, что бывало не редко, и ночует в отеле в Лондоне. Я представляла, что, наверное, он выбрал «Савой» в Вестминстере в центре Лондона, ведь такой элегантный человек как Энтони Максвон обязательно выберет для проживания именно такое роскошное место, полностью соответствующее его статусу. Мы с подругами часто проходили мимо этого здания и мечтали однажды побывать в одном из номеров, откуда вырисовывался бы восхитительный вид на Темзу. Но проживание в этом отеле обошлось бы нам в семь тысяч фунтов стерлингов на одного человека. Разве бедные студентки могли себе такое позволить?

Джудит так и не явилась и не попыталась извиниться передо мной. Я была уверена в том, что всё то её желание оскорбить меня нахлынуло на неё только из-за выпитого, ведь именно алкоголь способен одурманить разум настолько, что не узнаёшь человека, с которым был знаком много лет. Но подруга просто уехала. По крайней мере, я так решила, когда не обнаружила её ни в одном из уголков дома, а спросив охрану узнала, что «какая-то девушка, вроде, как-то проходила мимо».

Я смирилась с этим.

И вот, когда наступил понедельник следующей недели, я сидела на своей кровати, поджав ноги, и смотрела в экран ноутбука, который мне предоставил Энтони перед своим уездом, чтобы связаться, если вдруг я ему понадоблюсь. На нём высветился значок загрузки, а потом появилась и картинка.

— Аника, детка! Как твои дела?

На меня смотрела улыбающаяся во все зубы моя нежная во всех смыслах мама. Она выглядела гораздо лучше, чем тогда, когда я видела её в последний раз, поэтому не улыбнуться этому факту было бы трудно.

— У меня всё хорошо, — ответила я и попыталась увидеть за её спиной отца. — А как папа?

— Всё также. — Мама тут же поникла. Она опустила голову, взялась одной рукой потирать висок будто от долгой и затяжной боли. — Я не знаю, что с ним делать. Когда вы говорили в последний раз, он был... зол. И раздражён. А потом позже с нами связался какой-то доктор, сказал об операции. Честно, я не поняла, кто это был и откуда...

Я глубоко вздохнула.

— Мам, это знакомый врач мистера Максвона, и он сделает папе операцию. Теперь у нас есть на это деньги. От моего босса.

— Мистер Максвон? — переспросила она, не понимая, о ком идёт речь.

Я тут же исправилась:

— Энтони Максвон, у которого я работаю. Он решил пожертвовать деньгами на наше горе, когда я ему рассказала о болезни папы.

— Он отдал их просто так?

Ответом послужил мой кивок головой и широкая улыбка, которую я не сумела сдержать, вспоминая его тогдашние слова.

— Благотворительность, — добавила я, чтобы звучало более уместно.

— О боже... Правда? Он так и сделал?

— Да, мам, — тихо ответила я, заправляя за ухо выбившуюся прядь волос. — Ты не представляешь, какой это человек. Я не встречала людей добрее.

Мама молча смотрела на меня, и в её глазах появился какой-то лихой огонёк, точно как у ребёнка, нашедшего спрятанные родителями конфеты в самом высоком шкафчике.

И я сразу поняла, к чему этот взгляд.

— Он тебе нравится? — спросила мама.

Мне не было нужды ей врать, не было даже причины, по которой я попыталась бы это сделать. Ведь даже в случае, если бы я уверенно выдала своё «нет», она лишь посмотрела бы на меня повнимательнее тем самым взглядом, под которым все мы сознаёмся в своих грешках, и начала бы улыбаться слишком долго, чтобы я успела сдаться. Мне никогда не приходилось говорить неправду в лицо собственной матери.

— Может быть, ты права, — ответила я, принимая в расчёт сомнения, поселившиеся глубоко в голове. — Я запуталась.

Она грустно глядела на меня. И я поняла, что она вспомнила.

— Ты записываешь всё, как велел доктор? — спросила мама.

— Да. Всегда пишу всё, что приходит в голову. Это уже моя третья тетрадь. Мало, наверное, за восемь лет, но я записываю только ключевое.

На некоторое время наступила тишина, а чуть позже у мамы заслезились глаза.

Восемь лет прошло, а она всё ещё ярко вспоминала произошедшее. Наверняка, и отец вспоминал.

Его сердце заболело из-за меня. Из-за произошедшей со всеми нами трагедии.

— Насколько хорошо ты знаешь Энтони, Аника?

Мне казалось, что я могу ответить: «На все сто». Потому что я вспоминала то, как он вёл себя со мной, как говорил, как двигался, как красиво сложено было его лицо и поставлена речь.

Я всегда старалась остерегаться слишком красивых людей, но Энтони Максвон обладал чем-то большим, чем просто красотой.

— Мам, меня это пугает. — Я решила высказаться, когда не нашла смысла отпираться.

— Это ничего, — поняв всё лишь по моим глазам, ответила она. — Все мы рано или поздно влюбляемся, дорогая. И ты не исключение.

— Ты думаешь, я влюбилась? Как... как это могло произойти?

Мама хихикнула как подружка, которой только что поведали большой секрет. Она расправила плечи, обернулась, убедилась, что рядом нет папы, и вновь повернула лицо в сторону экрана.

— Ну ма-а-ма, — почти проскулила я, жалобно состроив лицо обиженного щенка. — Я же серьёзно.

— Аника, ты уже взрослая девушка. Давно уже самостоятельно можешь разобрать свои чувства.

— Да, но... мне страшно. — Я положила ноутбук на кровать, а сама встала, начав нервно ходить из стороны в сторону. — Я не знаю, что делать. И, может, это никакая не влюблённость, а простая благодарность ему за то, что он сделал для отца?

— Милая, успокойся. Не торопись. Всё, что тебе нужно, само плавно к тебе придёт. Главное, не спешить.

И её слова как-то меня подуспокоили. Я перестала ходить по комнате, села на кровать и даже сумела слегка улыбнуться.

— Ладно, может ты и права, — произнесла я, распустив волосы. — Мне просто нужно успокоиться... Боже, такое со мной впервые.

— Наконец у тебя может появиться человек, которому ты будешь отдавать всю свою заботу. — Мамины голубые глаза вдруг превратились в два кусочка ярко пылающего света. — И... который тебя защитит.

У меня кольнуло в груди.

Исчезли все мои предостережения, которыми я саму себя пичкала с самого первого своего тут появления. Я забыла о всех других тех девушках, о возможных будущих, потому что решила дать себе шанс всё исправить.

Может, это всё выльется во что-нибудь хорошее?

В дверь постучались, и в мою комнату всунула голову Лола.

— Не хочется тебя отвлекать, — начала она извиняющимся тоном, — но там мистер Максвон вернулся. И просил тебя спуститься к нему. Но для начала надень что-нибудь более... э-э-э... презентабельное. Именно так он и сказал.

Не дав мне времени опомниться, она вышла и закрыла за собой дверь, наверное, спеша заняться более важными своими делами.

Я медленно повернула лицо обратно к экрану и на этот раз встретила не два горящих световых шара, а голубые глаза с явной хитрецой вперемешку с лёгким волнением.

— Это он тебя зовёт? — спросила она. — Я правильно расслышала?

— Да... — протянула я.

— Спеши же к своему принцу, детка. Обязательно расскажешь обо всём после.

— Но... Я ещё не поговорила с папой, а мне так хотелось.

— Аника, с ним всё хорошо. Он спит, натрескавшись своих любимых рёбрышек со сливочной полентой.

— Ладно, — улыбнулась я после недолгой паузы.

Попрощавшись с мамой и получив от неё столько одобряющих и поддерживающих слов, что сама начала верить в успех, я закрыла крышку ноутбука, встала и подошла к шкафу.

У меня не было привычного для подружек Энтони гардероба, полного самой разной модной одежды от известных брендов. Вместо маленького чёрного платья в стиле Коко Шанель у меня висела оранжевая юбка из недорогого магазина, доходившая почти до колен, и бежевый свитер, который я приобрела ещё пару лет назад на свою первую достаточно большую для меня зарплату. К ним прилагались оранжевые сапожки из искусственной кожи и такого же цвета сумочка, в которой всегда лежали самые необходимые «дамские» штучки.

Я подумала, что эта одежда самая презентабельная из моего гардероба, и выбрала надеть именно её. К тому же, её оранжевые и бежевые цвета достаточно подходили под сегодняшний прохладный день, напомнивший осень.

Я иду на свидание с Энтони.

Предпочту назвать это так. Поэтому я хорошо оделась, и он наверное тоже не зря попросил меня одеться понаряднее?

В любом случае я очень рада его возвращению.

Когда я была готова, я распустила волосы и сплела из них косичку, которую закинула на левое плечо. Надела округлые очки с той самой сумочки и окинула взглядом своё отражение, глядящее на меня с зеркала. Я выглядела неплохо. Не так шикарно, как Жаклин, Патриша или Джудит... Но вполне неплохо.

Преодолев порог дома, я только сейчас вдруг поняла, как сердце нервно стукалось о внутреннюю часть моей груди.

Энтони стоял возле открытой двери заведённого автомобиля и говорил по телефону. Но встретив меня, слишком робко подходящую к воротам, взглядом, он попрощался с собеседником, улыбнулся мне и начал шагать в мою сторону.

— Привет, — произнёс он.

— Привет, — ответила я.

Он осмотрел меня, задерживая взгляд разве что на моей косичке, которую я сплела впервые за проведённое в этом доме время.

— Выглядишь очень авантажно, — наконец выдал он как-то одобряюще.

Вместо благодарности я лишь кивнула, опустила глаза от смущения и улыбнулась шире, хотя внутри сгорала от тепла сказанного им комплимента.

— Лола сказала, что ты меня звал.

Энтони наконец отвёл взгляд от моего внешнего вида и посмотрел мне в глаза.

— Да. Поедем со мной. На деловую встречу.

— Хорошо, но... — Я сунула руку в сумочку, обыскала её и поняла, что моего блокнота там нет; кто же знал, что мы поедем на очередную деловую встречу? — Но я забыла свой блокнот. Сейчас я...

— Он тебе не понадобится. — Энтони схватил меня за руку, и благо, что его ладонь обхватила лишь ткань моего свитера, а не кожу. — Едем. Я тороплюсь.

Тогда я смиренно закрыла молнию на сумочке, прижала её к груди и залезла в автомобиль. Водитель меня поприветствовал, а я в очередной раз приметила, насколько загадочно он выглядит с этим шрамом на пол-лица. Будто тот самый таинственный дворецкий, который в конце фильма неожиданно окажется главным злодеем.

Энтони сел в машину следом за мной, и нас друг от друга отделяло несколько сантиметров. Мне показалось, что он сел нарочно ближе ко мне и подальше от окна. Но удивительным оказался тот факт, что меня это вовсе не смутило.

Я чувствовала себя на редкость комфортно.

Автомобиль поехал вперёд, и особняк Максвонов уходил всё дальше и дальше, пока не скрылся за деревьями, и вдали виднелась только его острая крыша.

Совсем скоро мы уже ехали по Касл Хилл, проезжая мимо Виндзорского замка, затем завернули на Сейнт-Олбанс Стрит, где повстречали толпу туристов, церковь и другие сооружения из красного кирпича, внешне напомнившие мне о средневековой Англии. Я представила, как по этим улицам когда-то прогуливались дамы с корзинками с фруктами, которые они несли своим хозяевам или детям, и проезжающие мимо кареты, которыми управлял какой-нибудь угрюмый кучер.

— Остановись у «The Eve», — произнёс Энтони, тем самым вырвав меня из мыслей.

Водитель припарковался близь от ресторана, чьи стены были окрашены в светло-зелёный цвет, а над окнами в белых рамах висели горшки с цветами и небольшие британские флаги. Я думала, мы вновь поедем в Лондон, поэтому сперва удивилась. Энтони вышел из машины, следом вышла и я, при этом приняв его протянутую ладонь, которой он взял мою руку, затем предупредил водителя о том, что будет отсутствовать около часа, а может и больше, и повёл меня к ресторану.

Внутри ресторан оказался очень светлым и пестрил живыми растениями. Стены были украшены орнаментом, на них висели изображения цаплей, лебедей и попугаев в прозрачных рамках. В зале стояли небольшие разноцветные столики, кресла и диваны, и войдя глубже, Энтони выбрал нам место у окна рядом с зажжённым камином.

— Добро пожаловать в «The Eve»! — К нам подошёл официант в тёмно-зелёной жилетке, надетой поверх белой рубашки, с двумя меню в руках, положил их перед нами на столик и дружелюбно улыбаясь продолжил: — Закажете сейчас или мне подойти позже?

— Пожалуй, сейчас... Выбирай, — произнёс Энтони, обращаясь ко мне.

Я уткнулась в меню и почти сразу выбрала то, чего бы я взяла. Следом заказ сделал и он, и когда официант ушёл, забрав наши меню, мне захотелось поинтересоваться у Энтони насчёт сегодняшнего дня.

— Я думала, мы едем на деловую встречу. — Взяв стакан с водой, я отпила несколько глотков, чтобы скрыть улыбку.

— Так и есть. С минуты на минуту подойдёт наш семейный юрист, у которого есть для меня специальное поручение от отца. Но в целом... Мне очень хотелось посидеть и поговорить с тобой.

Я отложила стакан, и сердце снова начало барабанить по внутренней стороне моей грудной клетки.

— И о чём же ты хочешь поговорить?

— О тебе. — Энтони вальяжно закинул локоть на спинку стула, и он уж точно в курсе, что подобным поведением заставляет меня смущаться. — Я совсем тебя не знаю, а ты знаешь обо мне всё.

Незаметно для него я хрустнула костяшками пальцев под столом, чтобы унять это напряжение хотя бы таким образом. И мне даже действительно стало легче после этого.

— Прямо всё? — спросила я.

— По крайней мере, ты знаешь ровно то, что тебе следует обо мне знать, — было его многозначительным ответом.

Он совсем не отводил от меня своего взгляда, когда разговаривал со мной. Ни разу за начало нашей беседы не отвёл глаза в сторону, даже когда раздавался откровенный шум, на который любой другой человек хотя бы инстинктивно обратил бы внимание.

Вообще у него были очень красивые глаза. Конечно, я заметила это сразу, но почему-то только сейчас действительно обратила на этот факт внимание. Они, имея голубовато-бледный оттенок поверх ледяной серой корочки, словно недавно упавшие снежинки на поверхность голубого озера, необъяснимо красиво сочетались с его светло-русыми волосами.

И я понятия не имею, как столь холодный взгляд может казаться таким тёплым.

— Какие у тебя отношения с мамой? — вдруг спросил он, прервав моё стыдное занятие, которое я учиняла прямо перед ним.

— Чудесные, — выдала я не задумываясь. Именно это слово пришло в голову первым делом. Потом я шуточно добавила: — Мы отлично ладим с ней с самого моего рождения.

— И она никогда не вызывала у тебя чувства полного разочарования?

Я не поняла, с чего он вдруг решил задать этот вопрос. Я даже успела подумать, что он что-то знает о её пристрастии к выпивке из-за болезни отца.

Прочистив горло и, наверное, этим самым выдав своё нервное расположение духа, я всё же ответила:

— Не припомню ничего подобного.

— Я искренне за тебя рад.

— А у тебя, судя по всему, вызывала?

Тут он почему-то промолчал, и мне показалось, что его глаза каким-то образом изменились. Хотя, изменились не сами глаза, а только лишь взгляд, который они в себе хранили.

— Я должен встретить друга, — неожиданно сменил он тему, вставая. — Ты пока посиди, а я сейчас подойду.

Сказав это, он развернулся, совершенно не извиняясь из-за своего игнорирования моего вопроса, и пошёл дальше по залу к двери, на ходу перекинувшись парой слов с проходившим мимо официантом.

И на один пунктик о возможных загадочных проявлениях мистера Энтони Максвона у меня стало больше.

Воспользовавшись тем, что он временно покинул столик, я принялась изливать душу своему дневнику, который в последний момент решила взять с собой.

За всё проведённое в особняке время я к нему привязалась. Мы мало болтали по душам, но его появление отлично сказывается на моём самочувствии. Он словно тот человек, рядом с которым мне становится так хорошо, что я периодически забываю о том, что происходило со мной когда-то. О плохом.

Иногда я задумываюсь, как он будет реагировать, если вдруг узнает о моём прошлом. Ужаснётся? Выгонит? Может, будет испытывать ко мне неприязнь и говорить, что я сама виновата, как сделали в то время все остальные?

Но я так не хочу вызывать у него такие чувства. Потому что я, кажется, влюблена.