II
***
Мама...
Она...
Мама...
Не может быть...
— Мама!!
Ребёнок лет двенадцати подскакивает с кровати, подбегает к упавшей с грохотом на пол матери и нависает над её бездыханным трупом не в силах поверить в то, что небеса решили забрать у него самое дорогое — любимую мать. Ещё только вчера она улыбалась, смеялась и читала ему свои любимые сказки, а сегодня... лежит на холодном полу с закрытыми глазами и бледнеет так, словно кровь застывает в жилах.
— Нет! Мама! Мамочка! Открой глаза!!! Открой их, мама-а!!! — громкий и истошный рёв заставляет всех слуг в доме подсуетиться и в спешке забежать в комнату к наследнику Правес.
Увиденное поражает их, как гром среди ясного неба, но они быстро приходят в себя и спешат поскорее отцепить напуганного ребёнка от тела уже давно мёртвой матери. Они знали, что госпоже Правес осталось совсем немного, ведь диагноз у неё был страшен, но они совсем не были готовы к такому.
— Юный господин, прошу вас, успокойтесь, всё будет хорошо, пойдёмте со мной. Пойдёмте.
Одна из слуг пытается забрать ребёнка из комнаты, но тот всячески ей в этом мешает: кричит, брыкается, толкается, кусается, плачет и бьёт кулаками. В конце концов, она сдаётся и отпускает его под недовольными взглядами остальных. Эта женщина всё-таки его родная мать — ребёнок имеет право с ней попрощаться.
— Мама! Мамочка! Пожалуйста...
Ванчай носом зарывается в шею матери, в последний раз вдыхая любимый запах полевых цветов, и руками проводит по её рыжим волосам, запоминая их мягкость. В этот момент в комнате появляется глава семейства Правес вместе со своим главным помощником и окидывает недовольным взглядом всех слуг.
— Всех уволить.
Распоряжается он и, получив кивок от своего сопровождающего, подходит к сыну, чтобы отцепить его от матери, однако, всё выходит из-под контроля, когда он и сам кидает взгляд на свою жену — такую бледную и безжизненную. В горле застревает огромный ком, а глаза предательски щиплет, но он всё равно грубо хватает ребёнка за руку и насильно вышвыривает его из комнаты, как щенка, закрывая за ним дверь на ключ. Не нужно ребёнку всего этого видеть.
— Нет! Мама! Мамочка! Пожалуйста! Я должен быть с ней! Пожалуйста! Я нужен ей! Нет!
Несмотря на все крики и протесты, слуги, оставшиеся снаружи, хватают его и уносят подальше от комнаты, где лежит его мать, уснувшая теперь вечным сном. Его запирают на ключ и не выпускают до тех пор, пока похороны его матери полностью не кончаются. Покидает комнату Ванчай лишь спустя две недели, когда в доме не остаётся больше ни намёка на проживание здесь когда-то Госпожи Правес. Все вещи, ранее принадлежавшие ей, оказываются просто выкинуты.
— Отец...
Только и произносит Ванчай в слезах, не находя нужных слов, чтобы описать всю ту боль и ненависть, которую испытывает прямо сейчас. Вот так взять и просто вычеркнуть мать из их жизни, словно её никогда и не было, неужели это и есть вся их хвалёная “любовь”?
— Ты... любил её? Хотя бы... немного... совсем... чуть-чуть...
Ванчай захлёбывается в собственных слезах, а Пхакпхум сжимает пальцами газету, за которой и прячет своё лицо, пронизанное искренней болью.
— Не думай о прошлом — мы с тобой там больше не живём.
Лучше подумай о своём будущем.
— Чудовище!
— Чудовище, — цедит сквозь зубы Ванчай, смотря на то, как отец предлагает своей новой невесте выбрать самой себе комнату, в которой будет жить до свадьбы.
Нарак с грустью улыбается подростку и отпускает руку своего жениха, чтобы лишний раз не мозолить глаза ребёнку, который совсем недавно лишился матери, но Пхакпхум снова хватает её за руку и сплетает их пальцы вместе. Ванчай давится воздухом и резко отворачивает голову с усмешкой.
— Может, ты ей ещё и комнату моей матери предложишь? Давай же, не стесняйся, отдай ей эту комнату, пускай пропитается там аурой женщины, которую будет заменять тебе в постели каждую ночь!
— Ванчай Правес!
— Пхакпхум Правес!
Пхакпхум впервые повышает голос на своего сына, не сумев сдержать злости из-за унижения Ванчаем женщины, которую действительно любит, хоть и не так сильно, как любил когда-то его мать. Однако, когда тот выкрикивает его имя в ответ — осознаёт свою ошибку и жалеет, что не смог сдержаться.
— Следи за своим языком.
Ванчай фыркает, разворачивается и молча уходит, напоследок кинув в сторону своей будущей мачехи взгляд, полный ненависти. Перед выходом из дома он сталкивается с дочерью Нарак и та, не удержавшись на своих худеньких ножках, падает спиной на землю. Сначала Ванчай хочет просто пройти мимо, но когда замечает, что та не может встать, останавливается, садится перед ней на корточки и с ветерком поднимает на руки. Тхепхи тихо взвизгивает от страха и вызывает этим ухмылку Ванчая, который заносит её в дом и небрежно кидает на диван. Девушка смущённо кивает ему головой в знак благодарности, не смея подать голоса, на что Ванчай только хмыкает и тут же уходит, так и не спросив, что у неё с ногой.
***
Пары должны закончиться уже с минуты на минуту, и эта новость, по-сути, должна радовать, а не разочаровывать, но Винай ничего не может с собой поделать, ведь после пар ему необходимо пойти на съёмки лакорна. И ведь не прогуляешь — главный герой необходим почти в каждой сцене. Зачем, итересно, Ванчаю вообще понадобилось менять сценарий к лакорну, добавив в историю несуществующего персонажа, и после обманом заставлять играть эту придуманную роль именно ему? Должна же быть причина?
— Смотри, ты будешь играть роль друга главных героев, который от начала и до самого конца будет наблюдать за развитием отношений этих двоих, понимаешь?
Режиссёр подносит к лицу Виная сценарий и начинает с особой тщательностью объяснять ему, что необходимо показать на камеру, чтобы зрители смогли правильно понять его персонажа. Винай слушает его очень внимательно, пытаясь делать некоторые пометки у себя в голове, как если бы сидел на лекции у своего преподавателя по биологии, и случайно подмечает, как тот говорит что-то про желание Нонг'Ванчая добавить в историю ещё одного главного героя, которого нет в новелле.
— Простите, но, Пи, что вы имеете в виду, говоря о том, что мой персонаж был придуман самим Пи'Ванчаем?
Режиссёр прерывает свою пылкую речь и издаёт тихий непонятный звук, собираясь с мыслями. Он хлопает себя по бокам бёдер и неловко смеётся.
— Признаться честно, я сначала думал, что этот мальчишка хочет таким образом признаться в своих чувствах человеку, который ему очень нравится. Позволить ему лично понаблюдать за этой историей любви, дать ему прочувствовать атмосферу, а после подарить эту историю ему и признаться в любви сразу после выхода лакорна, но...
Винай хмурится, не совсем понимая ход мыслей режиссёра, и переспрашивает:
— Но?
— Но Ванчай слишком груб и аромантичен для таких вещей, поэтому просто забей, мы тоже уже забили. Этот парень всегда делает всё, что взбредёт в голову. Кто знает, может, ему это приснилось, он счёл это забавным, а мы тут головы сидим ломаем.
Режиссеёр умело отшучивается и вновь переводит тему в нужное ему русло, а именно — мимика и харизма персонажа, которого Винаю необходимо будет сыграть.
«Заставил меня вчера пройти через такое, а сам даже не явился сегодня на пары» — фыркает про себя Винай, осматриваясь по сторонам в поиске знакомой фигуры.
Он сегодня весь день искал его по всему университету, чтобы хорошенько допросить, но всё бестолку — Ванчай даже не удосужился явиться, словно знал, что получит по самое не балуй. Несколько раз качнув головой, Винай вздыхает с досадой и покидает пределы университета. На съёмки он попадает чуть меньше, чем за полчаса, и по прибытии сразу же отправляется в гримёрную комнату, которую искал вчера несколько часов, чтобы преобразиться в своего персонажа и начать съёмки. Однако, каково же его удивление, когда он застает в помещении Денга, прижимающего Ваан (актрису, играющую главную роль) к стене. Денг крепко удерживает её одной рукой за шею, а другой машет перед её лицом складным ножом, но что самое интересное: никто из присутствующих даже не пытается вмешаться в происходящее, словно боятся. Но это же просто смешно: Денг обычный третьекурсник, к тому же, разве стали бы брать его на эту роль, если боялись?
— Вонючий ублюдок, думаешь, что можешь вести себя так только потому, что у тебя проблемы с матерью? Если она у тебя шлюха, то это ещё не значит, что все женщины тоже такие! Отпусти! Стой! Хватит!
На слове «шлюха» у Денга полностью отключается мозг, и он сжимает на чужой шее свои пальцы так сильно, что впору бы уже задохнуться. Заметив, что жертва всё ещё брыкается, он заносит нож, и все в помещении, наконец, оживают, однако, вовремя подоспевает один Винай: он хватает чужое запястье и тянет на себя вместе с ножом, из-за чего его острие оказывается прямо возле его сонной артерии. Видела бы его сейчас Мали. Денг трясёт слегка головой, пытаясь отогнать от себя наваждение и приступ адреналина, и фокусирует свой взгляд на парне, который так смело остановил человека с ножом в руках. Узнав в смельчаке Виная, Денг этой же рукой, пальцами, разворачивает нож острием к себе и сжимает его лезвие в своей ладони до крови, после чего выдёргивает свою руку из чужой. Винай, поняв, что тот сделал это, чтобы избежать ненужных жертв, выдыхает с облегчением. Человек, способный убивать в здравом уме, никогда не поступит столь мудро. Выходит, Денг впадает временами в истерику? Забытье? Он себя не контролирует? У него психическое расстройство личности? Если это действительно так, то теперь становится ясно, почему никто не хотел вмешиваться — все боялись ухудшить состояние Денга.
— Жить надоело?
Денг подходит к Винаю вплотную и медленно проводит носом вверх-вниз по его шее, вызывая мурашки по всему телу. В начале это кажется Винаю очень странным поступком, но позже он вспоминает о расстройстве личности Денга, и его шумное дыхание с примесью странных действий уже приобретают смысл, хоть и не самый утешительный — человек болен и сам же в первую очередь от этого страдает.
— У тебя кровь, Пи'Денг.
Мягко, словно разговаривает с ребёнком, произносит Винай. Он осторожно берёт Денга за руку и слегка её приподнимает, чтобы после заставить разжать пальцы и выпустить нож. Когда нож оказывается на полу, Денг, стоя в сантиметре от Виная, заглядывает тому под чёлку и, ухмыльнувшись, уходит. Наблюдающие эту картину актёры и стафф только качают головами и перешёптываются. Винай переводит на них нечитаемый взгляд и поджимает губы, собираясь с мыслями.
— Простите, крап, вы, случайно, не знаете, где я могу найти тёплую воду, антисептик и бинты?