ཐིཋྀ мотылёк ཐིཋྀ

  Золотистые лучи восходящего солнца медленно прокрадывались в комнату, разрезая полумрак и подсвечивая мириады пылинок, танцующих в воздухе. Лия стояла у окна, прислонившись лбом к прохладному стеклу. В руках ощущалась приятная, тягучая тяжесть после ночи, проведенной у мольберта, но эта усталость была особенной — легкой, почти невесомой, вдохновляющей.

  Каждое воспоминание о вчерашнем вечере в гараже вспыхивало в сознании яркими кадрами: запах машинного масла, тепло его рук на её талии, вкус губ и этот низкий, чуть хриплый голос. Лия невольно коснулась своих губ кончиками пальцев, словно пытаясь удержать ощущение его поцелуя.

  Когда дверь соседней комнаты скрипнула и Соня вышла в коридор, Лия даже не вздрогнула — она была слишком глубоко в своих мыслях. Соня, уже одетая в облегающий спортивный костюм и поправляющая на ходу яркую повязку на волосах, замерла в дверях.

— Ты что, встала раньше меня? — удивленно спросила она, разглядывая подругу, которая в одной растянутой футболке и с перепачканными краской пальцами выглядела необычайно одухотворенной.

  Лия медленно обернулась. На её лице играла та самая мечтательная, «пьяная» от счастья улыбка, которую невозможно было скрыть или подделать. — Ну, вообще-то, я даже не ложилась, — тихо ответила она.

  Соня моментально нахмурилась, уперев руки в бока и принимая вид строгой мамочки. — Лия! Ты только-только поправилась! Тебе нужен полноценный сон. Работу ты закончить успеешь, если надо — я помогу, кисточки за тебя отмою или фон закрашу. Но спать-то надо, ты же бледная как привидение!

— Знаю, — Лия снова перевела взгляд на окно, где небо окрашивалось в невероятный нежно-розовый шелк. — Просто не спалось. В голове было слишком... шумно.

  Соня замерла, прищурившись. Она слишком хорошо знала каждый жест и каждый интонационный оттенок подруги. Она медленно подошла ближе, сканируя лицо Лии взглядом опытного детектива. — Рассказывай.

— Что рассказывать? — Лия попыталась сделать невинный вид, но предательские искорки в глазах выдавали её с потрохами.

— Я узнаю эту влюбленную улыбку из тысячи, Лия Вайс! От меня ничего не скроешь. Говори немедленно, что такого сделал этот «ледяной» Кай Рихтер, что ты сейчас буквально стреляешь сердечками из глаз и светишься ярче, чем это солнце?

  Лия сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в голосе и сдержать рвущийся наружу восторг, но в итоге просто выдохнула: — Он предложил мне встречаться.

    В ту же секунду раздался глухой звук — полная бутылка с водой выскользнула из ослабевших пальцев Сони и с грохотом упала на линолеум. Короткая, звенящая тишина взорвалась пронзительным восторженным визгом. Соня в два прыжка преодолела разделявшее их расстояние и буквально влетела в Лию, обхватывая её руками и начиная прыгать на месте.

— А-а-а-а! Я же говорила тебе! Говорила! — кричала она, почти душа подругу в объятиях и кружа её по комнате.

— Говорила, говорила! — смеясь и пытаясь глотнуть воздуха, признала Лия. — Пусти, задушишь!

  Соня резко отстранилась, её глаза хитро и торжествующе блеснули. Она поправила сбившуюся повязку и победно вскинула подбородок. — Так, радость радостью, но не забудь про наш уговор! С тебя пончики. И не просто пончики, а те самые, из пекарни на углу, с двойным бельгийским шоколадом и карамельной крошкой! Самую большую коробку!

  Лия со смехом закатила глаза, чувствуя, как по телу разливается тепло. — Теперь ясно, чему ты так радуешься на самом деле.

— Ну, пончикам я, конечно, радуюсь как ребенок, — Соня уже более серьезно и мягко ткнула её кулачком в плечо, — но за тебя, дурында, я рада в миллион раз больше. Наконец-то этот гордый Рихтер признал очевидное.

  Они обнялись снова — на этот раз крепко, тихо и искренне. Лия уткнулась носом в плечо подруги, чувствуя, как уходит всё напряжение последних дней. Она верила, что теперь, когда рядом есть Соня, а за спиной — поддержка Кая, она сможет справиться с любым экзаменом, восстановить байк и, наконец, стать по-настоящему счастливой.

Соня, всё еще сияя от восторга, подхватила свою бутылку с водой и направилась к выходу, на ходу подмигивая Лие.

— Всё, я на пробежку, а то от таких новостей у меня чешется всё тело — надо сбросить энергию! Отдыхай, «миссис Рихтер», — Соня со смешком захлопнула за собой дверь, и её звонкий голос еще пару секунд доносился из коридора, постепенно затихая.

В комнате воцарилась уютная утренняя тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов. Лия осталась стоять посреди комнаты, всё еще чувствуя на плечах тепло от объятий подруги. Она перевела взгляд на окно, где солнце уже окончательно оторвалось от горизонта, заливая комнату ярким, чистым светом. Этот свет упал на её экзаменационную работу, заставляя свежую краску поблескивать.

Лия подошла к мольберту, оценивающе пробегая глазами по холсту. Профессор был абсолютно прав: решение объединить несколько работ в одну масштабную композицию оправдало себя на все сто. С каждым прорисованным кусочком картина начинала «дышать», приобретая глубину и объем, которых Лие так не хватало раньше. Она видела, как свет и тень переплетаются в едином танце.

Она протянула руку, чтобы подправить контур, но вовремя остановилась. Пальцы слегка подрагивали, а веки стали тяжелыми, как свинец. Ночной марафон и эмоциональная встряска дали о себе знать. Лия сладко потянулась, чувствуя, как каждая мышца просит покоя, и широко, до слез, зевнула.

— Всё, на сегодня хватит, — прошептала она в тишину.

План на день сложился сам собой: сейчас — заслуженный сон, а вечером, когда силы вернутся, она снова отправится в гараж. Ей не терпелось увидеть Кая, снова почувствовать запах бензина и закончить сборку мотоцикла. Мысль о том, что завтра выходные закончатся и придется возвращаться в стены Академии, больше не вызывала дрожи. Теперь у неё был Кай, и это меняло всё.

Лия, даже не потрудившись переодеться, буквально рухнула в постель. Прохладная простыня и мягкое одеяло приняли её в свои объятия. Стоило ей закрыть глаза, как сознание начало медленно уплывать.