ཐིཋྀ мотылёк ཐིཋྀ

   Вечер благотворительного бала семьи Вайс начался под звон хрусталя и приглушенный шепот сотен гостей. Особняк, превращенный в сверкающий дворец, казался Лие золотой клеткой. У входа её встретил Адриан. Он выглядел безупречно в классическом смокинге, но его взгляд оставался настороженным.

— Готова? — тихо спросил он, галантно предлагая ей свой локоть.

  Лия лишь кивнула, вцепившись пальцами в его руку. Когда они вошли в зал, сотни любопытных глаз устремились на неё. Девушка чувствовала себя экспонатом в музее. Несмотря на то что прошло чуть больше шести лет и отец приложил колоссальные усилия и деньги, чтобы стереть ту роковую ночь из памяти общества, Лия кожей чувствовала: они помнят. Или делают вид, что забыли, выжидая момент для нового скандала.

  Мимо проходил официант с подносом. Лия, не раздумывая, взяла бокал шампанского и осушила его одним глотком.

— Эй, полегче, — Адриан слегка рассмеялся, накрыв её ладонь своей. — Не налегай на алкоголь так сразу. Я с тобой, Лия. Я не дам этой «стае» съесть тебя живьем. Мне нужно найти отца и отчитаться, что ты здесь, пока он не начал свою официальную речь. Постой здесь, я быстро.

   Лия осталась одна. Чувство тревоги не покидало её, и она снова перехватила бокал с подноса проходящего мимо официанта. Медленно потягивая напиток, она разглядывала толпу, размышляя о том, как пережить этот вечер, когда двери зала  распахнулись.

В зал вошел Кай.

    Он выглядел пугающе великолепно. Черный смокинг сидел на нем как влитой, белая рубашка подчеркивала оттенок кожи, а темные волосы были уложены назад, открывая его лицо со всеми его шрамами, которые в свете люстр казались знаками отличия. На его руке, словно яркий аксессуар, висла Эвелин. Она выбрала кричащее золотое платье, усыпанное пайетками, которое слепило глаза и явно пыталось перекричать элегантность наряда Лии.

   Их взгляды встретились через весь зал. Лия замерла, не в силах отвести глаз. Кай медленно, сверху вниз, оценил её образ. Его взгляд задержался на открытой спине, на мерцающих камнях черного платья и полупрозрачных перчатках. На его губах появилась едва заметная, кокетливая и в то же время одобрительная улыбка. Он словно признавал: «Ты победила в этой раунде».

  Эвелин, заметив эту искру, резко дернула Кая за руку, увлекая в разговор с какими-то важными гостями. Кай отвел взгляд, и Лия недовольно фыркнула, залпом допив шампанское.

  Лия едва успела поставить второй пустой бокал на поднос официанта, как пространство вокруг неё внезапно похолодало. Она почувствовала приближение отца ещё до того, как услышала его голос — это была тяжёлая, давящая аура власти.

  К ней уверенной походкой шёл отец, ведя под руку женщину, чьё присутствие здесь было для Лии сродни яду. Рядом, чуть поодаль, следовал Адриан, и по его поджатым губам было ясно: разговор обещает быть тяжёлым.

   Будущую мачеху звали Беатрис. На ней было платье цвета застывшей крови, которое сидело безупречно, но её лицо — застывшая маска ботокса и высокомерия — портило всё впечатление.

— Лилиана, — голос отца прозвучал как удар хлыста. — Наконец-то ты соизволила принять подобающий вид.

   Он окинул её сухим, оценивающим взглядом, словно проверял качество товара перед сделкой. Но по-настоящему Лию пробрало от взгляда Беатрис.

Женщина медленно, нарочито неспешно начала осматривать Лию. Её глаза, холодные и колючие, скользнули по подолу платья, задержались на шлейфе и поднялись выше, к открытой спине. Она чуть заметно прищурилась, и на её губах расплылась ехидная, торжествующая улыбка, которая не предвещала ничего хорошего.

— Какая... смелая интерпретация траура, — протянула Беатрис, и её голос напомнил Лие шуршание сухой чешуи. — Чёрный цвет, камни... Ты выглядишь так, будто  пытаешься спрятаться в тенях, дорогая. 

   Она окинула Лию взглядом, полным нескрываемой брезгливости, как смотрят на грязное пятно на дорогом ковре, которое никак не удаётся вывести.

— Беатрис, — предостерегающе произнёс Адриан, делая шаг к сестре, но отец поднял руку, прерывая его.

— Лилиана должна понимать, что её возвращение в свет — это не её заслуга, а моя милость, — холодно отрезал отец. Он даже не посмотрел на Лию как на дочь. — Твой вид приемлем, но постарайся сегодня не привлекать лишнего внимания..

  Беатрис снова улыбнулась, на этот раз слащаво-приторно, поправляя на шее массивное колье. — О, не беспокойся, дорогой. Я уверена, что Лилиана понимает.

    Она снова окинула Лию этим уничтожающим взглядом, задержавшись на полупрозрачной ткани перчаток, за которой скрывались синяки от хватки Кая.—Перчатки — это мудрое решение. Скрывают... шероховатости, не так ли? Лия сжала зубы так сильно, что челюсть свело судорогой. Ей хотелось сорвать эту маску с лица мачехи, но она лишь крепче сжала пальцами ножку нового бокала, который услужливо предложил ей официант.

— Довольно, — отец отвернулся, высматривая кого-то в толпе. — Марксон, иди сюда! — отец подозвал молодого человека, стоявшего неподалеку. — Лия, познакомься. Это Леон, сын моего давнего партнера по бизнесу. Леон, составь компанию моей дочери, пока мы готовимся к выступлению.

Отец, его спутница и Адриан ушли, оставив Лию наедине с незнакомцем. Леон был чертовски симпатичным брюнетом с глубокими, почти черными глазами.

— Кажется, нас оставили на произвол судьбы, — улыбнулся Леон. Его голос был мягким, а манеры — лишенными той заносчивости, которой обычно обладали «золотые мальчики». — Вы выглядите так, будто предпочли бы сейчас оказаться где угодно, но только не здесь.

   Лия невольно улыбнулась. — Так заметно?

  Они начали разговаривать. Леон оказался интересным собеседником: он шутил, рассказывал забавные истории об учебе за границей и совсем не давил своим статусом. Лия поймала себя на том, что ей легко с ним. Она даже несколько раз искренне рассмеялась над его шутками.

— Позволите пригласить вас на танец? — Леон протянул ей руку.

   Лия согласилась. Они вышли в центр зала, и Леон уверенно повел её под звуки классической мелодии. Они продолжали болтать, и Лия на мгновение действительно расслабилась.

Но вдруг её спину пробрал ледяной холод. Мурашки пробежали по коже, а в затылке возникло то самое чувство, которое бывает, когда на тебя смотрят в упор. Лия знала этот взгляд. Тяжелый, собственнический, обжигающий даже через расстояние.

Она знала: где-то там, в тени колонн или за бокалом дорогого виски, Кай Рихтер наблюдает за каждым её движением, за каждой улыбкой, подаренной Леону. И этот танец вряд ли сойдет ей с рук.