ཐིཋྀ мотылёк ཐིཋྀ

     Девушка  сорвала печать. Письмо было написано знакомым, летящим и безупречным почерком Адриана.

  *«Дорогая Лили. Знаю, ты не ждала вестей от нас так «скоро», но обстоятельства изменились. Наш отец решил снова жениться. Ему важно, чтобы на свадебных торжествах и в светских хрониках семья выглядела единым целым. Гнев остыл, но условия остаются прежними: ты должна соответствовать нашему статусу.

Я приеду за тобой в следующую субботу. Отец распорядился, чтобы ты поступила в мою академию — это элитное заведение, и твое пребывание там загладит тени прошлого. Подумай, какой факультет ты выберешь. Я советую что-то творческое, это поможет тебе... отвлечься.

Пожалуйста, будь готова. Я очень скучал. Твой брат, Адриан».*

   Лия скомкала лист, чувствуя, как внутри закипает ледяная ярость. — Семья в сборе? — прошептала она в пустоту комнаты. — Вся семья?

    Она вспомнила ту ночь. Помнила, как отец вытирал платком кольцо, которым только что рассек ей лицо. А теперь, когда ему понадобилась красивая картинка для новой жены и деловых партнеров, он просто приказывает ей вернуться, как запылившейся мебели со склада.

   — Шесть лет, — она посмотрела на своё отражение в треснувшем зеркале. — Шесть лет я гнила в этой дыре, работала до кровавых мозолей и рисковала жизнью на трассе, чтобы не брать у него ни цента. А теперь я должна изображать счастливую дочь?

    Она хотела разорвать письмо и спустить его в унитаз. Хотела сбежать, сесть на байк и мчаться, пока не кончится континент. Но она знала хватку своего отца. Если он решил её вернуть — он найдет её везде. Под фамилией Сомова, в шлеме Моли, под землей.

    -Адриан...-только мысль о брате немного смягчала её гнев. Он был единственным, кто присылал ей редкие сообщения, единственным, кто просил её держаться.

    Несмотря на всю ярость к отцу, глубоко внутри, в самом защищенном уголке её израненного сердца, жила тоска по брату. Все эти шесть лет, засыпая на холодном чердаке у Марты или в обшарпанной комнате общежития, она вспоминала не роскошь поместья, а Адриана. Единственного человека, который любил её безусловно.

    Она прикрыла глаза, и шум дождя за окном превратился в шелест листвы в их старом саду.

...Лили всего семь, а Адриану девять. Они прячутся в огромных кустах белых роз, за которыми ухаживала их мать. В руках у Адриана — старая деревянная шпага, которую он смастерил сам. — Не бойся, Лили, — шептал он, заслоняя её собой от воображаемых драконов. — Пока я рядом, никто тебя не обидит. Даже если весь мир пойдет против нас, мы будем вместе. Белые волки не сдаются. Он протянул ей маленькую ладонь, и она доверчиво вложила в неё свою руку. В тот день он отдал ей свою любимую игрушку — оловянного солдатика, чтобы ей не было страшно спать ночью. Он всегда был её щитом, её голосом разума, её лучшим другом.

    Другое воспоминание: ей десять, она плачет в библиотеке, потому что отец накричал на неё за плохую оценку по музыке. Адриан входит бесшумно, садится рядом и начинает рисовать на полях её тетради забавных зверушек, пока она не начинает смеяться. — Папа просто не понимает, что ты особенная, — говорил он, вытирая её слезы своим шелковым платком. — Когда мы вырастем, мы уедем далеко-далеко, где никто не будет нам указывать.

    Лия почувствовала, как к горлу подступил комок. Она так отчаянно цеплялась за эти образы в годы изгнания. Адриан был её «белым светом», её надеждой на то, что в их семье еще осталось что-то человеческое. Она скучала по его голосу, по тому, как он понимал её без слов.

   Открыла глаза. Шел дождь — тяжелый, настырный. Лия прижала лоб к стеклу. — Художественное, — горько усмехнулась она. — Раз ты хочешь видеть меня творческой личностью, я буду рисовать.

    Она решила принять вызов. Она вернется в их мир. Но не как послушная Лилиана, а как Лия, которая научилась выживать в темноте. Она вернется, чтобы посмотреть в глаза тем, кто её предал, и, возможно, узнать, что случилось той ночью.