ཐིཋྀ мотылёк ཐིཋྀ

     Ночной воздух на заброшенном аэродроме вибрировал от басов и рева прямотоков. Эти два года без друзей превратил Лию в живой автомат. Она стала быстрее, злее и еще молчаливее. На подпольных аренах её «белый призрак» наводил ужас на фаворитов. Лия знала: сегодня ставки высоки как никогда. Ей нужны были деньги, чтобы окончательно выкупить свою свободу и уехать как можно дальше, желательно в другую страну.

    До её заезда оставалось пятнадцать минут. Лия чувствовала, как внутри туго натягивается струна тревоги. Чтобы немного унять дрожь в пальцах, она направилась к ряду заплеванных синих кабинок — временных уборных, установленных для толпы.

   Она никогда не снимала шлем на людях. Глухой черный глянец визора был её единственной защитой от мира. Даже в тесноте и духоте туалета она лишь на мгновение приподняла стекло, чтобы плеснуть ледяной водой на подбородок и шею.

   Внезапно хлипкая дверь с грохотом распахнулась, ударившись о пластиковую стенку.

— Опа... глянь-ка, а говорили — туалет занят, — раздался хриплый, прокуренный голос.

   Лия мгновенно защелкнула визор и обернулась. В узкое пространство ввалились двое. Оба едва держались на ногах, от них разило дешевым виски и перегаром. Один из них, пошатываясь, преградил ей выход.

— Слышь, гонщица, чего ты в шлеме-то? Стесняешься? — он гадко ухмыльнулся, протягивая руку к её плечу. — Да ладно тебе, мы просто перепутали двери... но раз уж тут такая фигурка в коже, грех уходить.

— Уйдите с дороги, — голос Лии прозвучал глухо из-под пластика, но в нем не было страха. Только ледяная ненависть.

— Ух ты, кусается! — второй парень заржал и схватил её за локоть, притягивая к себе. — Сними котелок, покажи личико, детка. Может, мы передумаем идти к мужикам и останемся с тобой?

Лия рванула, пытаясь ударить одного из них коленом в пах, но теснота помещения играла против неё. Её прижали к раковине. Грязные пальцы вцепились в края её шлема, пытаясь сорвать его.

— Отпустите! — закричала она, вкладывая в этот крик всю ярость.

    В этот момент дверь вылетела окончательно,  сорвавшись с петель. Тень влетела внутрь стремительно, как брошенный нож.

    Парень, тоже в шлеме и черной экипировке, не тратил времени на слова. Одним точным ударом в челюсть он свалил первого нападавшего, заставив того впечататься в пластиковую стену. Второй едва успел обернуться, как получил мощный удар в живот и был буквально вышвырнут в проход.

    Тишина наступила мгновенно, если не считать стонов пьяных подонков на полу. Незнакомец тяжело дышал. Он не смотрел на поверженных врагов. Он повернулся к Лии и протянул руку, помогая ей выпрямиться. Его хватка была железной, но уверенной.

   Лия хотела поблагодарить своего спасителя, но голос, раздавшийся из-под его черного визора, был грубым и колючим:

— Головой надо думать, а не только ручку газа крутить, — отчеканил он. Его тон так сильно напомнил ей интонации отца, что она невольно вздрогнула. — Какого черта ты шатаешься здесь одна перед заездом? В следующий раз рядом может никого не оказаться. И тогда твой хваленый шлем тебе не поможет. Поняла?

   Он не дождался ответа. Резко отпустив её руку, парень развернулся и вышел, оставляя после себя запах дорогого табака и холода.

    Лия выскочила из туалета, стараясь не смотреть на тела, распластанные на грязном полу. Её сердце колотилось в самом горле, но не от страха перед подонками, а от той странной, ледяной ауры, которую оставил после себя незнакомец.

— Пять минут до заезда категории «А»! — прохрипел мегафон.

   Она рванула к своему байку. Руки всё ещё подрагивали, когда она запрыгнула в седло и ударила по стартеру. Белый зверь под ней зарычал, откликаясь на её гнев. Лия медленно подкатила к стартовой линии. Толпа уже ревела, предвкушая триумф своей любимицы.

    Но стоило ей занять позицию, как слева послышался другой звук. Тяжелый, низкий, утробный рокот литрового матово-черного байка. Рядом с ней припарковался он. Тот самый парень.

   Лия замерла. Она знала всех постоянных гонщиков в лицо — или, по крайней мере, по их стилю езды и экипировке. Этого парня здесь никогда не было. Он сидел на своем байке идеально прямо, его черный кожаный костюм казался второй кожей. Она долго, почти не мигая, смотрела на него через свой визор, пытаясь разгадать, кто скрывается под этим шлемом. Почему он здесь? Почему спас её, а потом нагрубил?

    Почувствовав на себе её пристальный взгляд, незнакомец медленно повернул голову. На мгновение время между ними остановилось. Лия ждала знака, кивка — чего угодно. Но парень лишь небрежно поднял руку и покрутил пальцем у виска, отчетливо показывая этим : «дура».

Лия вспыхнула. Кровь прилила к лицу, обжигая старый шрам. Она мгновенно отвернулась, вцепившись в руль так, что побелели костяшки пальцев. «Ну погоди, умник. Сейчас я покажу тебе, кто здесь дура», — прошипела она про себя.

    Вспыхнул зеленый.

     Они рванули одновременно, оставив позади облако жженой резины. Это была не просто гонка, это была битва. Незнакомец вел агрессивно, опасно, на грани фола. На каждом повороте он подрезал её, заставляя Лию маневрировать на грани падения. Он был словно тень, которую невозможно обогнать.

    На финальной прямой он вырвался вперед всего на полсекунды. Лия видела его задний фонарь, похожий на насмешливый красный глаз.

    Финиш.

     Она затормозила, тяжело дыша. Её непобедимая серия была прервана. Незнакомец даже не заглушил мотор — он просто проехал мимо трибун, не удостоив толпу ни одним жестом.

     Ведущий буквально прыгал на капоте судейской машины. — Вы это видели?! — орал он в микрофон, захлебываясь от восторга. — Невероятно! Впервые за три года Моль пришла второй! Дамы и господа, кажется, в нашем ночном небе появился хищник покрупнее! У Моли наконец-то появился соперник под стать! Запомните этот черный байк!

    Лия смотрела вслед удаляющемуся гонщику. Он скрылся в темноте так же внезапно, как и появился. Внутри неё кипела смесь унижения и странного, пугающего любопытства.

    Девушка вернулась в свою крошечную комнату в общежитии поздно ночью. Тело ломило от напряжения, а в ушах всё ещё стоял издевательский рев мотора того черного байка. Проигрыш жег её изнутри, но еще сильнее жгло воспоминание о том, как незнакомец покрутил пальцем у виска.

    Она швырнула ключи на стол и замерла.

На старом деревянном столе, среди стопок книг и чеков из закусочной, лежал конверт. Белоснежный, из дорогой плотной бумаги, которая выглядела чужеродно в этой обшарпанной комнате. В центре сиял оттиск сургучного герба — вставший на дыбы белый волк. Семья Вайс.

Руки Лии задрожали. Она не видела этого герба шесть лет.