ཐིཋྀ мотылёк ཐིཋྀ

        Прошло три года. В этом сером, задыхающемся от промышленного смога городе никто не знал Лилиану Вайс. По приказу отца, который хотел стереть само упоминание о дочери из светских хроник, она сменила имя и фамилию. Теперь в помятом паспорте значилось короткое, как обрыв, «Лия Сомова». Новая фамилия, новая жизнь и старая, незаживающая дыра в груди.

      Хозяйка дома, Марта, за эти годы превратилась в её личного палача. Она знала правду о происхождении девушки и пользовалась этим, чтобы превратить жизнь Лии в рабство. — Эй, дефектная! — кричала Марта с первого этажа, ударяя половником по кастрюле. — Если через пять минут полы в коридоре не будут блестеть, спать пойдешь в сарай. И челку поправь, не пугай соседей своим уродством!

         Лия привычно поправила белую прядь, скрывающую шрам. Она давно перестала спорить. Её лицо стало восковой маской, а голубые глаза — холодными озерами, в которых тонула любая эмоция. Она научилась двигаться бесшумно, словно призрак, за что и получила  прозвище «моль» в тесных кругах.

        Однако школа была единственным местом, где мрак немного рассеивался. Несмотря на её отстраненность и пугающую внешность, Лия нашла тех, кто не задавал лишних вопросов.

       Их было трое. Марк — высокий, вечно взлохмаченный парень, который лучше всех в классе разбирался в моторах. Именно он впервые привел её в старый гараж и показал, как пахнет свобода — смесью бензина и жженой резины. Дэн — тихий интеллектуал, который всегда делился с ней обедом, и разными сладостями. И Яна — колючая, ярко накрашенная девчонка, которая однажды ударила учебником парня, пытавшегося сорвать с Лии повязку в коридоре.

— Ты сегодня опять витаешь в облаках, Лия, — Яна толкнула её плечом, когда они сидели на заднем дворе школы под привычным моросящим дождем.— О чем думаешь?

        Лия не ответила. Она смотрела, как капли разбиваются об асфальт. В такие моменты она представляла, что она — одна из этих капель: прозрачная, холодная и способная раствориться в луже, став невидимой. — О том, что дождь — это единственный честный звук в этом мире, — наконец тихо произнесла она.

      Друзья переглянулись. Они знали, что у Лии есть тайна, тяжелая, как надгробная плита, но никогда не лезли в душу. Для них она была просто загадочной девчонкой с белыми волосами, которая могла часами молчать, а потом выдать фразу, от которой мороз шел по коже. По сравнению с остальными одноклассниками, которые считали Лию «странной» или «психически нездоровой », эти трое стали её единственным якорем.

— Скоро выпускной, — Дэн вздохнул, поправляя очки. — Разлетимся кто куда. Марк в столицу, я в медицинский... А ты, Лия?

    Лия промолчала. Она знала, что никуда не поедет. Отец перестал присылать деньги Марте на её содержание, как только ей исполнилось восемнадцать. Формально она была свободна, но фактически — заперта в этом городе без копейки в кармане.

— Я останусь здесь, — коротко отрезала она.

     В её голове уже созрел план. Она больше не будет Лией, которая моет полы за корку хлеба. Ночью, когда Марта засыпала, Лия уходила в гараж к Марку. Там, под слоем пыли, стоял старый спортивный байк, который они собирали по частям.

     Она знала: чтобы выжить и никогда больше не просить помощи у отца, ей нужно стать кем-то другим. Кем-то, кто не боится скорости и боли. Кем-то, чье имя будут шептать на ночных трассах с восторгом и страхом.