Цена молчания

Сознание возвращалось медленно, будто кто-то вытаскивал меня из глубокой воды, не давая вдохнуть до конца. Первое, что я почувствовала, открыв глаза, — запах сырой древесины, старой пыли и чего-то металлического. Потом мне послышался звук — что-то похожее на шёпот и шуршание. И только когда я более-менее смогла сосредоточиться, я поняла, что слышу голоса двух людей — мужской и женский.

— Ты вообще понимаешь, что натворила? — сказал грубый голос. Он был резким и раздражающим, но всё же показался мне знакомым. — Зачем ты привезла её к нашему месту? Ты с ума сошла? Сколько раз говорить: никаких необдуманных действий, всё должно быть спланировано.

Мне хотелось открыть глаза и посмотреть, кто это говорит, но у меня не получалось. Голова адски болела, а тело совершенно не слушалось. Будто мою душу вынули и переселили в безвольную куклу. Руки и ноги казались чугунными.

— Успокойся, — спокойно ответила Сара. Её голос я узнала сразу. — Это самое безопасное место. Его никто не знает. Никто, кроме нас. А она, — сказала девушка уверенно, и я даже с закрытыми глазами почувствовала её взгляд на себе, — всё равно отсюда уже не выйдет.

Послышался скрип деревянных половиц. Тяжёлые шаги прошлись по комнате — медленно, растягивая и усиливая страх внутри меня, пока чёрные ботинки не остановились напротив моего живота.

— Ты совершила ошибку, Сара, — произнёс мужской голос. — Лес, конечно, большой, но Ной знает её примерное местоположение. Это лишь вопрос времени, когда он позвонит Себастьяну, и они приедут сюда, а вместе с ними — полиция. Я потратил столько времени, чтобы отстроить эту хижину и замаскировать её, а ты одним своим опрометчивым поступком перечеркнула всё.

— Да брось, тебе не о чем беспокоиться. Я уже обо всём позаботилась, — с гордостью сказала девушка.

— О чём и как? Что ты опять сделала, Сара? — его голос прорычал от злости.

— Она подписала… один договор, — почти с удовольствием ответила блондинка.

— Договор? — его голос стал тише, в нём появилось любопытство.

— Именно, — Сара засмеялась. — Оливия думала, что это Ной убил Итана, и знала, где этот идиот спрятал его тело. Если вкратце, на бумаге написано, что она была свидетелем преступления. А чтобы в это точно поверили, мы поставили свои кровавые отпечатки пальцев. Я хотела тебе позвонить… — сладким голосом добавила девушка, — но решение поехать сюда, чтобы она показала, где тело, действительно пришло мне спонтанно. Всё, что я успела, — это написать тебе по дороге в лес.

Мужской голос рассмеялся, но это был не смех удовольствия, а скорее нервный смешок — будто его напрягало всё, что сказала Сара.

— Ты ненормальная, — это прозвучало как чёткое утверждение, а не вопрос. — Зачем тебе вообще нужно было знать, где Итан спрятан? Уже год прошёл. Даже при большом желании судмедэкспертиза не установит причину смерти. Ты подставила нас буквально на ровном месте.

— Возможно, я и психопатка, — спокойно сказала она, — но эффективная. И ты не можешь этого отрицать. И знаешь… — она сделала паузу, — мне определённо нравится наша игра. Игра в социопатов. В тех, кто дёргает за ниточки и всегда остаётся чистым. Так что ещё раз повторюсь: не стоит переживать. Её всё равно не найдут.

Я почувствовала, как Сара подошла к этому парню, а потом раздался звук поцелуя.
Так вот оно что. Значит, она никогда ничего не чувствовала к Итану — сплошная ложь. Это её игра. И, если верить услышанному, они живут этим психозом уже не первый год.

— Прекрати, — мужской голос остановил этот «акт любви». — Она может проснуться в любой момент.

— Оливия уже очнулась, — Сара засмеялась. — Я думала, ты заметил.

Меня грубо схватили крепкие руки и швырнули на узкий диван, стоявший у стены старого лесного домика. Потемневшие брёвна, маленькое окно с занавеской, через которую едва пробивался лунный свет — всё это я заметила, когда с писком обернулась после того, как моё тело утонуло в мягких подушках. Но пошевелиться я больше не могла: конечности всё ещё слушались с трудом, так что о попытке сбежать в ближайшее время можно было забыть.

Перед глазами всё плыло — я различала только силуэты этих двоих. Чёрные ботинки снова приблизились ко мне, шаги человека со знакомым голосом эхом разносились по хижине. Он присел на корточки и грубо схватил меня за волосы, потянув вверх, заставляя поднять голову и посмотреть ему в лицо. Боль пронзила кожу, в голове закружилось, и я почти была уверена, что у меня сотрясение.

— Привет, Оливия, — сказал он абсолютно спокойно, будто происходящее было для него чем-то обыденным.

Я сфокусировала взгляд.
О боже. Это был Гарри Уилсон — брат Эмили. Его лицо оставалось расслабленным, без тени напряжения, холодным и непроницаемым.

— Давно хотел поговорить. А то после падения моей сестры мы с тобой как-то почти не пересекались, — продолжил он. — Жаль только, что при таких обстоятельствах.

— Осторожнее, — бросила Сара. — Она ещё слабая.
— Зато слушает внимательно, — ответил Гарри и отпустил мои волосы.

Голова бессильно упала обратно на подушки, а в уголках глаз собрались слёзы. Мне было страшно. Я не хотела, чтобы моя жизнь обрывалась так. Отрывками вспоминался наш последний разговор с Ноем — как искренне он говорил, что любит меня, с какой нежностью в голосе. Он просил довериться ему… и что получил взамен?

— Ты такая наивная, Оливия, — сказал Гарри. — Всем веришь с первого слова… или просто глупая. Саре, Эмили, этому ходячему тестостерону — Ною. Забавно наблюдать, как легко люди верят в удобную правду. Ведь давай будем объективны: ты слышала ровно то, что хотела.

— Зачем… — прошептала я. Горло пересохло. — Зачем всё это?

Сара подошла ближе. Я увидела её лицо. В тёмном свете луны она выглядела спокойной, но такой чужой. Передо мной был совсем другой человек — не тот, которого я знала почти всю свою сознательную жизнь.

— Что значит «зачем»? — начала она. — Зачем ты здесь? Или зачем мы избавились от Итана, Тео и Эмили? Или зачем сперва подставили Лео, а следующим подставим Ноя? Что именно ты хочешь услышать?

Мне хотелось что-то сказать, но внутри всё сжалось, и из меня вырвался глухой всхлип. Поток слёз хлынул из глаз — мне просто не хотелось верить в происходящее.

Гарри стоял рядом и лишь усмехался, будто энергетический вампир, подпитываясь моей слабостью и сломленностью. Я подняла на него взгляд.

— Она же твоя сестра, — слова вырвались резко, и его лицо помрачнело. — Как ты мог так с Эмили поступить? Что она сделала? — я запнулась, задумавшись. — Вы ругались… она узнала про вас? — я обвела пальцем этих двоих психопатов. — Поэтому ты попытался её убить?

Было видно, что мои слова задели Гарри. Но почему? Он мог надеть любую маску — преступника, психопата, социопата, кого угодно, — но факт оставался: он любил Эмили. И, возможно, сожалел о том, что сделал с ней. Но сейчас он молчал и даже не пытался подобрать слова. Сара это заметила и перевела взгляд на меня.

— Она мешала, — сказала она. — И мешает до сих пор. В палату к ней не попасть. Их отец, — девушка взглянула на Гарри, — запретил её посещать, хотя ты и так это знаешь.

Меня накрыла волна ужаса. Вся эта ложь, так искусно замаскированная под правду. И я — между двумя людьми, для которых жизнь стала игрой, а жизни других вообще ничего не стоят. Я закрыла глаза, чувствуя, как по вискам текут слёзы.

Сейчас я понимала: страшнее всего не предательство. Ужаснее — быть частью чужого плана, составленного не чужими тебе людьми, из которого может просто не быть выхода.