Цена молчания

Я бегу по тёмному лесу. Пульсация в висках закладывает уши и давит на глаза, из-за чего всё вокруг кажется размытым, будто мир тонет в тумане. Ноги несут меня вперёд на чистом, животном адреналине. Кто-то зовёт меня по имени, и я уверена — я знаю этот голос. Властный. Узнаваемый.

Мне нельзя останавливаться. Любая пауза приведёт к плохим последствиям. Чтобы это понять, не нужно обладать аналитическим мышлением — страх внутри меня знает ответ раньше разума. И только когда железная хватка обхватывает моё тело, я открываю глаза.

Это был сон. Всего лишь кошмар.

Я ощущаю рядом чьё-то присутствие. Пожалуйста, пусть это будет не Ной. Но, повернув голову, я замечаю чёрные волосы — чёлка падает на спящее лицо. Это был он. Парень выглядит таким безобидным с закрытыми глазами, таким спокойным, что в голове мелькает странная мысль: хоть бы не проснулся.

Нужно аккуратно перелезть через него, чтобы случайно не разбудить. Я медленно сползаю к его ногам, затем осторожно перехожу через его бёдра. Сажусь на край кровати и ступнями касаюсь холодного пола. Голова болит — тупо, настойчиво, будто напоминает о себе каждым ударом сердца.

Мне не хочется ни говорить, ни думать, ни отвечать на вопросы, которые могут возникнуть. Я всё же поворачиваю голову и снова смотрю на Ноя. Сердце гулко отдаётся в ушах. Он всё так же мирно спит, и мне трудно поверить, что эту ночь мы провели вместе.

Любая здравомыслящая девушка, зная истинный характер этого парня, захотела бы уйти. Сбежать от контроля, одержимости и пугающего прошлого. Но, видно, со мной что-то не так. Возможно, я и сама от него зависима. Иначе как объяснить то, что рядом с ним я добровольно отдаю свою свободу?

Для окружающих Ной — парень из влиятельной семьи, хороший студент, отличный друг и тот, кто не обделён женским вниманием. С такой характеристикой никогда не подумаешь, что он может быть помешан на ком-то. А точнее — на мне.

Из размышлений меня выдёргивает тихий, сухой кашель. Я приоткрываю рот, осознавая, что совсем забыла — мы в комнате не одни.

О нет, Сара. Что она сейчас подумает?

Наверняка решит, что мы с Ноем вместе. А это не так. Я уже решила для себя, что эта ночь ничего не значит и не перечёркивает всего, что он сделал. Включая тот факт, что он в своей излюбленной манере вернул меня в Лондон. Под этой «манерой» я имею в виду жажду контроля.

— Доброе утро, — тихо сказала я, скорее из вежливости, чем из желания разговаривать.

Сара сидела на своей кровати, свесив ноги, и что-то печатала в ноутбуке. Она пробормотала в ответ что-то невнятное, даже не подняв головы.

Я встала и направилась в ванную комнату. Голова раскалывалась, и мне совсем не хотелось сейчас развивать диалог — тем более мы могли разбудить Ноя. А после этой ночи я пока не готова смотреть ему в глаза.

По пути я схватила телефон, закрыла за собой дверь и сразу включила душ. Звук льющейся воды всегда меня успокаивал. Особенно дождь — но только не гроза. Громкие звуки пугают меня с детства.

Я положила смартфон на полку, сбросила с себя одежду и шагнула в душевую кабину. Горячий пар мгновенно заполнил пространство, мягко проникая в лёгкие. Вода коснулась кожи — и тело расслабилось, а головная боль отступила, словно её и не было.

Прошло, по ощущениям, минут двадцать. Пора заканчивать. Я хочу выйти пораньше и немного пройтись по территории университета. Возможно, свежий воздух поможет мне собраться и привести мысли в порядок.

Быстро высушив волосы, я снова прошмыгнула в комнату на цыпочках, достала из шкафа университетскую форму и вернулась в ванную. Я оделась быстро, почти по-военному: сегодня без макияжа. Оставалось лишь взять сумку, обуться и отправиться на занятия. До лекций оставалось почти сорок минут — не так много для утренней прогулки, но всё же лучше, чем ничего.

Забрав свои вещи, я в последний раз посмотрела на Сару. Она даже не повернула голову в мою сторону, будто меня вовсе не существовало. Наша дружба сейчас ощущалась странно. Точнее — её полное отсутствие. Я попрощалась, сказала, что иду в университет, но в ответ услышала лишь сухое «ага».

Закрыв за собой дверь, я пошла по тёмному коридору. Полная тишина, и только звук моих каблуков глухо отражался от стен. А потом — глоток свободы. Свежий воздух приятно разрывал лёгкие. Наконец-то я покинула кампус. Я шла небольшими шагами по гравию, и по непонятной причине внутренний голос подсказал мне проверить телефон. Не знаю почему. Кто-то называет это шестым чувством, я же в шутку — сверхспособностью.

На экране — одно непрочитанное сообщение. Эмили. Отправлено шесть часов назад. Почему так поздно? Что могло случиться?

«Оливка, нужно поговорить. Срочно. Ты нужна мне.»

Ты нужна мне. Это звучало как крик о помощи. Эми всегда казалась мне внутренне израненной, хотя она никогда не говорила об этом вслух и не называла причин. Нужно было вчера пойти к ней, а не оставаться с Ноем.

«Доброе утро! Как ты себя чувствуешь? Прости, что только сейчас отвечаю — я увидела сообщение совсем недавно. Ты не в сети. Как насчёт после первой лекции посидеть в парке перед зданием исторического факультета? Ради тебя готова опоздать на следующее занятие. Как увидишь — напиши.»

Нажав «отправить», я сразу убрала телефон в сумку. Шла не торопясь, позволяя мыслям утекать куда-то внутрь. И сама не заметила, как ноги привели меня к часовой башне.

Там что-то произошло.

Полицейские машины. Две кареты скорой помощи. Преподаватели сбились в группу и что-то приглушённо обсуждали.

Внутри неприятно сжалось. Первая мысль возникла почти автоматически: Тео. Может, его нашли? Прошло уже несколько недель — не мог же он просто раствориться в воздухе. Неужели всё это время он был рядом, и никто этого не заметил?

Я сделала ещё несколько шагов вперёд. По спине пробежал холод. Сквозь толпу я увидела врачей — они стояли на коленях, работали быстро и слаженно, переговариваясь короткими, отрывистыми фразами. На земле лежал человек.

— Мисс Смит! — крикнул кто-то из преподавателей. — Не подходите ближе! Уведите её кто-нибудь!

Живот скрутило так резко, что на мгновение перехватило дыхание. Я всё равно шла вперёд, будто кто-то тянул меня за невидимую нить, хотя каждая клетка тела кричала, что я не хочу этого видеть.

Это был не Тео. И вообще — не парень.

Я почти перестала слышать, что кричали преподаватели. Объективно мне было всё равно. На земле, мертвенно бледная, с неподвижным лицом и раскинутыми руками, лежала Эмили.

В ушах зазвенело. На долю секунды мир будто перешёл в замедленную съёмку. Все кошмары, преследовавшие меня последние недели, в этот момент показались детской сказкой.

Трудно описать боль, которую чувствуешь, когда теряешь кого-то. У меня никогда не было переломов, но я осмелюсь предположить: если сломать все кости человеческого тела сразу, это всё равно не сравнится с тем адом, что происходит внутри. Словно вместо крови по венам течёт кислота — она ещё позволяет дышать, но заставляет тело корчиться от боли.

Единственное, на что был способен мой разум, — это вырваться в крик. Он шёл не из горла, а изнутри, из той самой точки, где боль накапливается до тех пор, пока становится невозможно дышать.

Вороны, сидевшие на ветках, взмыли вверх чёрной тучей. Деревья закачались от порывов ветра, будто кто-то нарочно усиливал эту сцену, превращая её в кошмар. Всё вокруг стало нереальным, перекошенным, слишком громким и слишком живым на фоне неподвижного тела Эмили.

Эмили. Моя Эми. Та, которая за короткое время стала мне ближе всех. Она лежала на холодной земле, её платиновые волосы частично были окрашены в тёмно-алый цвет. Не сложно догадаться — это кровь. Глаза закрыты, а кожа неестественно бледная, практически серая. При всей этой ужасной картине она выглядела спящей, как будто происходящее вокруг — фикция, чей-то жестокий розыгрыш, и вот-вот Эми проснётся.

И снова крик. Из моей груди вырвался звук, который эхом прокатился по территории университета.

В следующую секунду я почувствовала, как кто-то крепко обнимает меня сзади. До боли сильно. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять — это Ной. Его руки сомкнулись вокруг меня, будто он пытался удержать не только моё тело, но и моё сознание, мою реальность, мою жизнь. Его грудь прижалась к моей спине, и я почувствовала знакомый запах. От этого стало только хуже.

Я вырывалась, билась в его руках, кричала — на него, на себя, злилась на весь мир. Мой разум пытался найти выход из всей этой ситуации, ведь так можно быстро свести себя с ума. Элементарно — просто хочется спрятаться от всей этой боли.

— Оливия… — его голос был низким, напряжённым, срывающимся. — Посмотри на меня. Дыши. Слышишь меня?

— Отпусти! — сорвалось с губ. — Пусти меня!

Конечно же, Ной не отпускал. Наоборот — перехватил крепче, почти болезненно, прижал к себе, как будто боялся, что я рассыплюсь, если он ослабит хватку хоть на секунду. Его губы коснулись моего виска — быстро, отчаянно, почти бессознательно. Он утащил меня прочь от башни, от машин скорой, от неподвижного тела Эмили.

Ной поднял меня на руки, и последнее, что я помню, — как он нёс меня в сторону кампуса, а я кричала, чтобы он оставил меня в покое.

Мы с Эми похожи больше, чем кажется на первый взгляд. Да, внешне мы абсолютно разные, но обе раненые внутри. Нам легче было надевать маски с улыбками, чем объяснять кому-то, что с нами происходит. И она, и я молчали о причинах, по которым были вынуждены использовать эти маски в жизни.

Её причину, скорее всего, я уже никогда не узнаю.
А моя — Ной Тейлор.

Тот самый, который является моей безусловной любовью. Тот, кто собирает меня и рушит одновременно. Тот, с кем хочется быть рядом и от кого хочется бежать как можно дальше. Тот, кто год назад лишил жизни Итана Кларка, закопал его тело в лесу и приказал мне молчать.

Теперь я должна жить так, будто ничего этого не произошло.

По факту сейчас я имею боль внутри себя, которая с сегодняшнего дня выросла втрое. Я больше не хочу смотреть на него, не хочу чувствовать его прикосновения. Каждое касание кажется запачканным, будто его руки несут на мне следы чужой крови.

В эту секунду меня посещают мысли о том, что парень во всём виноват. Даже в том, что случилось с Эмили. Естественно, я понимаю, что это не так, но мысли метались в голове, как крысы на тонущем корабле — в панике, в хаосе, без направления. Лишь бы спрятаться. Лишь бы не утонуть вместе со мной.

Иногда кажется, что побег от реальности — единственно верный выход. Не так уж и плохо не помнить какие-то события или игнорировать некоторые жизненные аспекты. Я открываю глаза и понимаю, что лежу на своей кровати. Как я оказалась в комнате — не помню. Только лишь то, как Ной протягивает мне стакан воды, его пальцы дрожат, когда он кладёт таблетки мне на ладонь. Помню его взгляд — растерянный, испуганный, слишком живой для человека, который привык всё контролировать. А потом — пустота. Кромешная темнота. Я бы сказала, что это сон без сновидений, похожий на падение.

Сейчас я чувствую тепло — рука сжимает мою ладонь. Это Сара. Она лежит рядом, лицом ко мне. Похоже, она спит, а может, просто предпринимает попытку это сделать. Лицо спокойное, почти детское. Удивительно видеть её так близко без очков, как будто это другой человек. Под глазами — припухлости, краснота, следы слёз. Она плакала. От её вида мне снова хочется биться в истерике.

Сара открыла глаза и несколько секунд просто смотрела на меня. Она словно проникает в мои страдальческие мысли и пытается вытащить их наружу, чтобы я разделила их с ней.

— Скажи, что это всё сон… — шёпотом говорю я. — Скажи, что мы сейчас проснёмся, — выдавливаю из себя, полностью сосредоточившись на лице подруги. — Я даже готова услышать, что сошла с ума и всё, что я видела, — плод моего больного воображения, но только не мириться с реальностью.

Слёзы текли из моих глаз, а уголки губ подрагивали в нервном жесте.

Сара сглатывает и большим пальцем поглаживает мою ладонь. Это выглядит успокаивающе для нас обеих. Мои руки начинают дрожать, и я встряхиваю головой, пытаясь прийти в себя, но моё сознание ещё не вернулось — то ли от таблеток, что дал мне Ной, то ли от пережитого стресса. Но факт остаётся фактом.

— Эми… — попыталась заговорить блондинка. — Гарри сказал, что она сейчас в больнице и находится в коме. За её жизнь борются врачи, но каких-то точных прогнозов касаемо её состояния они не дают.

Сара чуть закашлялась, как при першении в горле.

— А ещё он сказал, что полиция выдвинула версию попытки самоубийства… — её голос дрогнул. — Зачем она это сделала? Зачем… зачем она прыгнула?

Из неё вырвался не сильный крик, за которым последовали рыдания.

Мне нечего было добавить. Сложно было вообще что-то говорить. Ночью Эмили писала мне — ей было плохо, и она нуждалась во мне. А что если она чувствовала себя брошенной, одинокой?.. Несколько дней назад я видела, как она ругалась с Гарри. Кто знает, что именно могло послужить триггером.

Я обнимаю Сару, успокаивающе поглаживая её по спине.
И в этот момент я впервые подумала:
а если молчание убивает медленнее, но не менее точно?