Чужие счета
Мышцы действительно болели. Каждое движение отзывалось тупой, тянущей ломотой, но, к удивлению Евы, эта боль работала как якорь — она не давала мыслям улетать в прошлое, заставляя концентрироваться на настоящем.
Однако реальность напомнила о себе звонком в дверь в семь утра. На пороге стоял человек в дешевом сером костюме с кожаной папкой под мышкой. У него было лицо человека, который привык сообщать только плохие новости.
— Ева Андреевна? — он не дождался ответа и протянул ей бумагу. — Постановление о взыскании. Срок добровольного погашения кредита ваших родителей истек. Банк подал в суд, счета арестованы.
— Но я выплачиваю… по частям… — голос Евы сорвался.
— Этого недостаточно. Сумма долга с процентами превышает три миллиона. Если в течение двух недель не поступит крупный платеж, ваша квартира будет выставлена на аукцион.
Дверь закрылась, оставив Еву одну в звенящей тишине прихожей. Три миллиона. Для неё эта сумма была сопоставима со стоимостью полета на Луну. Она опустилась на пол, сжимая в руках лист бумаги. Весь её хрупкий мир, который она так отчаянно пыталась склеить, рассыпался в прах.
В 18:00 она снова была в «Атланте». Но сегодня она не прыгала на скакалке. Она стояла посреди зала, глядя в пустоту.
Кристофер заметил её состояние сразу. Он не был мастером эмпатии, но он умел читать людей по их позе, по тому, как они держат плечи.
— Кто умер на этот раз? — спросил он, бросая полотенце на скамью.
Ева молча протянула ему измятое уведомление из банка. Кристофер быстро пробежал глазами текст. Его лицо не изменилось, лишь желваки на скулах едва заметно дрогнули.
— Коллекторы? — коротко спросил он.
— Хуже. Официальные лица, — горько усмехнулась Ева. — Они заберут квартиру. Единственное, что у меня осталось от нормальной жизни.
Кристофер подошел ближе. Он навис над ней, как грозовая туча.
— Квартира — это стены, Ева. Жизнь — это то, что внутри тебя.
— Легко говорить, когда тебе есть где спать! — сорвалась она, и слезы, которые она сдерживала всё утро, брызнули из глаз. — Ты дерешься за деньги, ты сильный. А я? Что я могу противопоставить системе?
Кристофер молчал долго. Он смотрел на её отчаяние, и внутри него шевельнулось что-то, что он давно похоронил. Желание защитить. Не на ринге, а по-настоящему.
— Завтра в клубе важный бой, — произнес он вдруг. Голос его стал еще холоднее, чем обычно. — Ставки будут высокими.
— Ты хочешь, чтобы я на тебя поставила? — Ева вытерла слезы. — У меня нет денег даже на ставку.
— Нет, — Кристофер сделал шаг назад. — Я хочу, чтобы ты знала: у каждой проблемы есть цена. И иногда, чтобы спасти то, что дорого, приходится идти на риск, от которого тошнит.
Он развернулся и начал яростно колотить мешок. Ева смотрела на его спину и понимала: Кристофер что-то задумал. Что-то, что может уничтожить его самого ради её спасения.