Глава 5.
Аделина медленно плелась домой. Зашибись в школу сходила. Оказывается, Рита умерла. Узнала ещё, чёрт возьми, вместе со всеми. Она же её подруга, должна была узнать это раньше всех. Они в последний раз общались три дня назад. Рита, как обычно, жаловалась, что домой идти не хочется, снова там будет вечно пьяный отец, который только и знает, что кулаками махать, мать, которая уже настолько устала от жизни, что общалась со всеми только криками. И, не дай Бог, ещё притащится брат, которому снова нужны будут деньги на дозу. Она, в свою очередь, очень тяжело вздыхала. Пригласить Риту к себе она не могла. Мать не любила, когда она приводила в дом своих немногочисленных подруг. А даже, если бы пошла ей наперекор, то та просто прогнала бы Риту. Может она не сама наложила на себя руки? Может её кто-то убил, и тело в петлю запихнул. Она слышала, что так делали многие серийные убийцы, чтобы отогнать от себя подозрения. Может и тут тоже самое? Пьяный отец в очередной раз начал размахивать кулаками, да случайно и убил её. А потом испугался и сделал вид, будто бы она сама в петлю полезла. Хотя, тогда на теле должны бить следы борьбы. Может следствие и правда найдёт что-то подобное. Хотя, она наверно капает глубже, чем надо. Рита ведь и правда такое могла сама сотворить. Просто надоело. Надоела вечно неадекватная семейка, травля одноклассников, вот она в петлю и полезла. Перед суицидом же обычно люди начинаю раздавать все свои вещи, Рита наверняка так сделала бы. Отдала бы что-то ей. Впрочем, может, это была спонтанная попытка суицида. Просто очередная ссора доконала и решила взять мыло и веревку. А вдруг и вовсе она хотела разыграть манипуляцию? Просто напугать всех, но петля затянулась слишком быстро и сильно. Чёрт, как она уследить-то за ней не смогла? Они же так хорошо общались. Как не заметила, что в её поведении, стало что-то не так. Хотя, Рита была всегда довольно грустной и замкнутой. С родителями отношения хуже некуда, в школе травля, на личном так себе, из подруг только парочка изгоев таких же, как она. Она не знала, что должна была такого заметить в её поведении, чтобы это предотвратить. Новикова резко остановилось. Может к ней домой зайти, посмотреть, может сможет понять целую картину? Хотя там сейчас наверняка были менты. Да к чёрту! Менты, так менты, значит не пустят. Девочка резко развернулась и направилась в противоположную от дома сторону. Прошла мимо какой-то пьяной компании тувинцев, которые завидев её прокричали вслед «Орус!».
— Задрали, — прошипела она, нащупывая в курточки кожанки перцовый баллончик на случай, если они сейчас решат достать свои заточки.
Но те двинулись дальше, изрядно шатаясь. Девушка подошла к многоэтажке, поднялась на пятый этаж. Дёрнула за ручку двери. Квартира Риты опять была открыта. Аделина осторожно просунула голову в коридор. С кухни доносились пьяный голос отца Риты и её брата. Значит, менты уже уехали. Осторожно проскользнула в её комнату. Ничего особенного не было. Вся та же идеально заправленная кровать, шкаф с ровными рядами книг. На полу не было никакой крови. Или хоть чего-то, что могло всех убедить в версии убийства. Она посмотрела в шкаф, взгляд зацепил какая-то розовая книжечка. Взяла её из шкафа на ней была золотая надпись «Мой личный дневник». Девушка быстро посмотрела по сторонам, вроде, никого нет. Быстро запихнула его к себе в сумку и выбежала из квартиры. Быстрым шагом дошла до своего дома, кинула портфель на пол прихожей и глянула время. Нужно было уже бежать на работу. Снова воткнула наушники, в них заиграла «Nirvana». Спустя минут десять остановилась уже перед разваливающей многоэтажкой. Подъезд был жутким, весь был усыпан какими-то бутылками, окурками, и, кажется, где-то она и вовсе видела биологические отходы. Двумя пальцами взялась за ручку двери подъезда, она вся была покрыта чем-то липким. В подъезде пахло застарелой мочой, голубая краска на стенах облупилась, чёрные надписи выведенные маркером, сообщали то том, кто был шлюхой или мразью. Аделина поднялась на третий этаж. У двери заметила девушку. Блондинка, агрессивный макияж, розовые лосины, ярко-жёлтый топ, туфли на каблуке. Она то и дело затягивалась сигаретой. Аделина подошла к двери и уже собиралась было дёрнуть за ручку, как была остановлена.
— Я сейчас иду, своей очереди жди.
— Я не проститутка.
Та только окинула её презрительным взглядом.
— Ну да, слишком закрытая у тебя одежда. Хотя, могла бы неплохо работать с такой фигурой. Ты подумай, деньги-то хорошие.
— Ой заткнись, а? Хочешь, чтобы не было скучно ходить к гинекологу, так ищи себе другую. Я не докатилась пока, настолько.
— Так и я не докатилась, я вообще новенькая. Я девственница, — прошептала она. — Так стрёмно, это больно?
— Не разбираюсь, — и девочка вошла в квартиру.
В нос ударил запах чего-то химического. В квартире стоял густой смог, и из-за дыма ничего толком нельзя было разглядеть. Где-то тускло горела лампочка. Девушка рукой нашарила стену и направила на свет. По середине маленькой комнаты, обклеенной какими-то противными оранжево-коричневыми обоями, на стуле сидел мужчина лет сорока. Тёмные волосы, развитая мускулатура, белая рубашка расстёгнута, тёмные штаны спустила проститутка, которая, устроившись на его коленях, ублажала клиента ртом. Мужчина, увидев девочку, взмахнул рукой.
— Лика, чеши отсюда, ко мне подопечная пришла, — девушка, вытерев рот, посмотрела на школьницу.
— Она не похожу на ту, которая работает на трассе.
— Потому что она не такая. Всё, чеши отсюда, давай. Я тебе и так заплатил больше, чем надо. Дель, бумажки в шкафу, ножницы, скотч тоже. Девочка подошла к старом деревянному шкафу, который был доверху засыпан всяких хламом. Взяла белые карточки на котором был указан номер, где можно было купить наркотики. Рядом лежали две купюры, осторожно взяла больше, чем ей полагалось.
— Дель, я накуренный, но не слепой, — ответил Михаил. Девочка только испуганно взглянула на мужчину. В голове тут же пронеслись самые страшные мысли.— Да расслабься, будем считать, что так ты спасаешь меня от передоза. Тебе же эти деньги нужнее, дома жрать нечего, я прав? Девочка только кивнула головой и бросилась прочь из квартиры.— И скажи той, которая там стоит, пусть заходит! И что я ей доплачу, за задержку! — крикнул мужчина вдогонку.
Новикова вышла на улицу, знакомыми движениями, наклеивает скотч на бумажку, отрезает ножницами и приклеивает на стену дома. Тут, наверно, уже все близлежащие районы оклеены её рекламой, которая благополучно соседствовала с другими номерами. Услуги эта реклама оказывала примерна одинаковые, разница была лишь в том, что одни предлагали траву, а другие женское тело. Может сегодня где-то в другом месте поклеить? Где больше всего желающих купить марихуану? Ответ пришёл незамедлительно. Левобережные дачи. Впрочем, она не собиралась умирать так рано. Все ведь прекрасно понимали, что лучше не соваться в этот район, как войдёшь туда, так и не выйдешь. Даже Миша говорил ей не соваться с рекламой туда, что потом не простит себе её смерть. Ей вспомнились его слова: «Расклеивай, где хочешь, но не суйся туда, да до хрена желающих. Но ты ведь понимаешь, что ничем хорошим для тебя это не кончится? Клей, где угодно, хоть у себя на лбу, но не там. Мне же потом твоя мать не простит твоей смерти. Да и не надо туда соваться, маленькой девчонке». Она услышала недовольно шамканье за её спиной, обернулась назад, увидев какую-то сгорбленную старушку.— Совсем обнаглели, реклама наркотиков, где не плюнь! Хоть понимаете, что верную смерть распространяете?! Девочка только закатила глаза. А что ей ещё делать? Матери на заводе зарплату не платили месяца три уже, вот и выручала её работа, деньги-то тут были регулярные. Да, неправильно. Но есть всем хочется. Вот она и добывала деньги таким образом.