Глава 4.
— Ребята! Прошу любить и жаловать, это наш новый ученик Виктор Смирнов! — пламенно представила его классная руководительница, которая по совместительству преподавала у них алгебру.
Новые одноклассники только прожгли его заинтересованным взглядом. Его красные волосы были уложены в подобие ирокеза. Спортивную фигуру облачали тёмные клетчатые штаны, тёмная футболка с каким-то музыкантом, тёмная кожанка с заклёпками и тяжелые ботинки.
— Давайте, сейчас из вас каждый представится, — попросила женщина.
Из-за парт вскакивали подростки в ярком шмотье. Взгляд парня зацепила девушка, которая сидела во втором ряду на задней парты. Ярко-розовые волосы, губы накрашены чёрной помадой. Чёрные кожаные легинсы, ботинки были чем-то похожи на его, фиолетовый топ и кожанка со значками. Единственное, что не красило её внешний вид, жутко сильно выпирающие скулы и глаза, которые кажется впали. Он чуть сощурил глаза, ему показалось или кончик её носа и вовсе был синим.
— Аделина, — представилась она, вставая из-за парты. «Какое необычное имя, никогда не было одноклассницы с таким именем», — пронеслось в его голове.
— Садись за любое место. А теперь я думаю вы должны услышать, одну очень страшную и неприятную новость. Рита Меньшова повесилась вчера. Да, больше вашей знакомой по параллели, к несчастью, нет. Ребят, похороны через пару дней, придут туда все. Надо почтить память усопшей. А теперь давайте начинать классный час, если вам будет тяжело или больно от этой утраты, можете обращаться ко мне, не стесняйтесь, помогу, чем смогу. Ученики только загудели, перешёптываясь между собой. Громкий звонок дал понять, что классный час окочен, и подростки подхватив учебники, вылетели из класса. В толпе Смирнова перехватил какой-то парень и повёл к подоконнику. Витя только окинул взглядом парня. Высокий накаченный бритоголовый, чёрная кожанка, джинсы и берцы. Рядом стояла какая-то блондинка, имя которой он не запомнил. Серые глаза, худая в короткой фиолетовой юбке и ярко-голубом топе, туфли не танкетке, волосы сделаны в начёс, ярко-красные губы. На него проникновенным взглядом смотрела девушки с тёмными волосами, на ней был красный свитер «травка», легинсы, как у Аделины и балетки.
— Я Гошан, а это моя девушка Алина, — он сжал руку блондинки. — И наша общая подруга Даша.
— Витя, — он пожал руку новоявленному знакомому, про себя думаю, какого чёрта он уже с кем-то знакомится.
— Ты же новенький? Может затусим вместе?
— Окей, у тебя?
— А давай у меня, как раз о коллективе расскажем, освоишься так сказать, — хохотнул он, хлопая Смирнова по плечу.
Они вышли на школьное крыльцо, в лицо подул холодный ветер. Взгляд Вити снова зацепил Аделина, которая судорожно пыталась поджечь сигарету зажигалкой, когда ей наконец-то это удалось, она сделала пару затяжек и облегчённо вздохнула, а после сильно закашлялась. Подростки подошли к голубому ларьку, купили несколько батончиков «Wispa» и направилась к дому Гоши. Поднялись на пятый этаж и прошли в квартиру парня.
— Гош, чайник поставить? — спросила Алина с кухни.
— Нахрена этот чай. Достань «Youpi», там в шкафу посмотри. Да водки возьми, так лучше пойдёт, закусон в холодильнике найди, там колбаса с сыром должна быть.
Через пару минут на полу уже лежал яркие пакетики с порошками разных фруктовых вкусов, несколько стаканов, где был смешан порошок с алкоголем, валялись батончики и тарелки с копчённой колбасой и сыром. Смирнов только сделал глоток, пойла и вмиг скривился. Гадость была лютая. Мало того, что он был крайне разборчив во вкусах этого химозного порошка и предпочитал только некоторые, так ещё и горькая водка ударяла так, что мама не горюй. И им это нравится? Он только запихал в рот несколько кусков колбасы и судорожно начал пережёвывать.
— Ну рассказывай, какими судьбами тебя сюда занесло? — спросил Гоша Котов, делая глоток этой дряни.
— Да у отца бизнес был, но чё-то как-то полетел и пришлось сюда уезжать.
— И чё сюда тебе занесло? — спросила Алина, откусывая кусочек батончика.
— Да мать когда-то раньше тут жила, ей досталась квартира от своей матери в наследство, она от рака умерла и квартиру ей отдала. Раньше до нас там жили квартиранты, а теперь мы их прогнали.
— А как там в Москве? — спросила Холодова Алина, и она мечтательно посмотрела в окно. — Нормально. Куча клубов, тусовок, магазинов. Слушайте, а что за девчонка повесилась? — А, это чокнутая Рита, — ответила Даша, то и дело смотря на время. — У неё отец алкаш, брат наркоман, а мать, скажем честно, та ещё сука. Наверное, юное маленькое сердечко не выдержало. Помянем что ли, — неожиданно произнесла она, и все четверо чокнулись стаканами.
— А почему она чокнутая? — спросил Смирнов, кажется, не понимая всеобщей ненависти уже к мёртвой девочке.
— Да у неё закидоны некоторые были, да ещё и с нашей Ид общалась, — ответил Котов, иди в гостиную.
— Ид? — Аделина, — пояснила Алина. — Запомнил её? У неё волосы ещё такие розовые. Гоша вернулся с пакетом и огромным тюбиком клея «Момент». Алина тут же оживилась и взяв пакет, хорошенько налив туда химии, как следует вдохнула, а после передала своему парню Гоше. Витя только поморщился, он никогда не понимал, что в крутого в нюхании этой дряни. Мало того, что он как бы вонял химией, что было очевидно, так ещё и сразу накатывало какое-то мерзкое расслабление от которого было тошно. Да и его откровенно пугала перспектива словить какой-нибудь глюк. В Москве он видел ребят, которые этим занималась. В основном, это были маленькие беспризорники, которые вдыхали яд и просили денег у каждого прохожего, чтобы потом купить себя ещё клея или алкоголь с сигаретами. Он только отодвинулся подальше от этих двоих, брезгливо морщась. Он глянул на Дашу, которая прижалась спиной к дивану и поедала колбасу с сыром. Вопросительно глянул на неё.
— Сегодня у меня занятие в кружке, не могу никак. Да и мать, узнав, что я так промышляю, заругается так, что будь здоров.
— А что за кружок?
— Балет, — и девочка тяжело вздохнула, прижимая колени к груди. — Если приду к ним в таком состоянии на репетицию, то сразу попрут домой, а потом ещё и матери сообщат. Мне такие проблемы не к чему. Ладно, пошли, эти двое никакущие скоро будут. Они поднялись с пола, надели обувь и, захлопнув дверь, спустились на улицу, где каждый пошёл свей дорогой. Смирнов направился к своему дому, пиная мелкие камешки. Пока он толком не понимал, что его смущало в этой компании. Но что-то явно было, может из-за того, что они нюхали клей и хлестали водяру средь было дня? В школе, в которой он учился в Москве это не считалось чем-то «элитным». Наоборот, таких в его классе презирали и даже за руку не хотели здороваться. Считали, что это последние дело — так проводить свободное время. Ну тут город помельче, видимо, это считалось «круто». Не круто это, а по-идиотски. Он пил алкоголь в последний раз кажется полгода назад, когда они отмечали день рожденья его друга, и то там было шампанское. А клей было что-то вообще для него мерзкое. Он часто слышал истории, как ребята надевали на головы пакеты, чтобы получше вдохнуть «сладостный аромат», а потом их находили мёртвыми от удушения этой дрянью. Просто опьяневшие подростки не могли стащить целлофан со своей головы и просто умирали. Жуть какая-то! Да ну нафиг, умереть так, по-идиотски. Но что-то в них троих было ещё не то. Как будто играли какие-то роли, пытались казаться теми, кем не являлись. Хотя, может он просто накручивает себя? Но эти их высказывания о чокнутой Рите. Как-то сильно смущали, и Аделина, по их мнению, оказалась чокнутая. Хотя, может он просто себя накрутил. Они же высказали своё мнения, он тоже некоторых считал чокнутыми, и что с того? Он не был какой-то мразью от этого. Просто как-то неправильно так говорить о уже мёртвой однокласснице. Блин, зашибись у него первое сентября начался! День веселья и знаний! А тут на тебе, девочка повесилась. Хотя, кроме этих троих, ему тут больше не с кем общаться, они может и с какими-то неправильными замашками, но в классе они были самыми популярными, а это уже шанс, что он не станет белой вороной в коллективе. Надо держаться за них, других пока не было.