Ненормальные люди
После допроса в подвале в особняке воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Трэвиса передали людям Аларика для «переезда» в безопасное место, а имена предателей были вычеркнуты из списка живых еще до рассвета.
Утром Мэйв обнаружила на своей прикроватной тумбочке записку. Короткую, написанную размашистым, властным почерком: «Надень что-нибудь удобное. Мы уезжаем на день. Без охраны. К.»
— Без охраны? Он с ума сошел? — пробормотала Мэйв, но в глубине души почувствовала азарт.
Через час она спустилась вниз в простых черных джинсах и косухе. Киллиан ждал её у старого мотоцикла «Триумф», который выглядел так, будто на нем ездил сам дьявол.
— Решил сменить имидж «Мясника в шелках» на «Байкера вне закона»? — подколола она его, запрыгивая на заднее сиденье.
— Решил, что нам обоим нужно смыть с себя запах подвала, — Киллиан протянул ей шлем. — Держись крепче, Мэйв. Я не люблю ездить медленно.
Он рванул с места так, что Мэйв пришлось обхватить его за талию, прижимаясь всем телом к его твердой спине. Они неслись прочь из города, оставляя позади интриги, трупы и семейные обязанности.
Они остановились на обрыве над океаном, где ветер был таким сильным, что казалось, он может выдуть все мрачные мысли из головы. Киллиан достал из сумки две банки дешевой газировки и пакет с бургерами из придорожной забегаловки.
— Это и есть твое грандиозное свидание? — Мэйв рассмеялась, усаживаясь на теплый капот заброшенного причала. — Король мафии кормит меня фастфудом?
— Ты сама сказала, что пресытилась шёлком, — Киллиан сел рядом, его взгляд смягчился. — Здесь нет прослушки, нет Ориона с его шуточками и нет твоего отца с его планами. Здесь мы просто... Мэйв и Киллиан. Два человека, которые слишком рано научились нажимать на курок.
Мэйв откусила кусок бургера и зажмурилась от удовольствия.
— Знаешь, это вкуснее, чем те омары на балу. Там они отдавали лицемерием.
Они просидели там несколько часов, разговаривая о вещах, которые не имели отношения к бизнесу. Оказалось, что Киллиан в детстве мечтал строить мосты, а не взрывать их, а Мэйв втайне от отца писала сатирические статьи в анонимный блог о «золотой молодежи».
— Почему ты не убил его сразу? — внезапно спросила она, глядя на закат. — Трэвиса. Ты ведь мог сделать это еще в порту.
Киллиан долго молчал, вертя в руках пустую банку.
— Потому что я видел, как ты смеялась ему в лицо в тот первый день. Твой смех был самым сильным оружием, Мэйв. Я хотел, чтобы он прочувствовал свою ничтожность до конца. Смерть — это точка. А осознание того, что ты потерял сокровище, которое было у тебя в руках — это бесконечное многоточие.
Мэйв повернулась к нему. В лучах заходящего солнца его шрам казался не таким пугающим, а глаза — теплыми, как прибрежный песок.
— Ты странный человек, Киллиан. Жестокий, но... справедливый по-своему.
— Я просто человек, который нашел свою «пороховую бочку», — он протянул руку и аккуратно убрал выбившуюся прядь с её лица. — И я не хочу, чтобы она взорвалась без меня.
Он медленно наклонился, и на этот раз Мэйв не стала отстраняться. Их первый поцелуй не был нежным — в нем была горечь пороха, вкус соли и отчаянное желание найти опору в этом безумном мире. Это было признание: они оба пропали.
Идиллию нарушил резкий сигнал рации, спрятанной в куртке Киллиана. Голос Ориона был едва слышен сквозь помехи:
— ...ллиан! Мэйв! Возвращайтесь немедленно! «Черные псы» атаковали особняк Аларика. Отец ранен. Это засада.
Мэйв похолодела. Момент «нормальности» рассыпался в прах.
— По коням, — Киллиан мгновенно вернул свою ледяную маску. — Похоже, Трэвис был не единственной крысой в доме.