Sole mio

От лица Адель

Тридцать первое декабря. Утро началось не с суеты, а с приятного, щекочущего нервы предвкушения. Воздух в доме был насыщен ароматами хвои, мандаринов и чего-то неуловимого — пахло надеждой и счастьем. Все мужчины, соблюдая данное слово, к девяти утра уже уехали по делам, но поклялись вернуться к пяти вечера, чтобы успеть к совместным сборам и фотосессии.

— Алисааа, ты брала Дайсон? — крикнула я через холл, забегая на кухню.

Подруга стояла у стола, с хитрой улыбкой замешивая маринад для мяса, от которого слюнки текли.
— Конечно! — она подмигнула. — Можешь взять его около четырех. Только оставь мне время, чтобы я сама смогла собраться.

Я кивнула и направилась в гостиную, где Мариэлла с истинно итальянским азартом разбирала коробки с елочными игрушками.

— Адель, ты прямо сияешь, — заметила она, протягивая мне хрупкий шар ручной работы.

— Когда в жизни появляется свое солнце, все вокруг становится светлее, — улыбнулась я в ответ. — Вы, кстати, от меня не отстаете.

Мариэлла рассмеялась, и ее смех был таким же ярким и теплым, как и она сама.
— Мой аболтус Микаэль должен на коленях благодарить судьбу за тебя. Запомни, дорогая: в отношениях сначала ты, потом он. Так живут настоящие итальянки.
Мы переглянулись с пониманием, и я с еще большим удовольствием принялась вешать на пушистые ветки сверкающие шары и гирлянды. Мариэлла была удивительной женщиной — страстной, мудрой и бесконечно преданной своей семье.

Время 14:34

Мы вчетвером — я, Алиса, Валентина и Мариэлла — устроились на кухне с ланчем из «Макдональдса». На фоне играл «Один дома», и дурацкие проделки Кевина смешили нас до слез.

— А кто что своим мужикам будет дарить? — решила я разведать планы.

— Я Коляну купила золотую цепочку, — с гордостью сообщила Алиса. — Толстую, мужскую. Такую, чтобы не порвалась.

— А я сначала хотела подарить Виктору себя, — с присущим ей драматизмом сказала Мариэлла. — Но потом подумала, что за двадцать пять лет брака это уже не покатит. Поэтому купила ему качественный спортивный костюм от его любимого бренда.

— А я Русу лоферы от Loro Piana купила, — включилась Валентина. — Чтобы он на своей яхте с комфортом рассекал.

— А я Микаэлю... — я сделала таинственную паузу. — Золотой браслет. И часы швейцарские. Чтобы время мое всегда на нем было.

Обсудив подарки, мы еще немного потрындели о всякой ерунде и разошлись по комнатам, чтобы отдохнуть перед вечерним сумасшествием.

Набрав номер Микаэля, я прижала телефон к уху.
— Але, Микки. Как ты там? Много работы?

На том конце он тяжело вздохнул.
— Sole mio, мы все вернемся вовремя, не переживай. Работы еще есть, но уже не та адская куча. Без тебя сложно. Скучаю...

Я тихо рассмеялась.
— Не скучай, скоро приедешь.

Мы поговорили еще пару минут. Потом он, сославшись на дела, сбросил трубку. Но в его голосе я не слышала прежней усталой отстраненности. Слышалась легкая улыбка.

16:50

Я стояла под душем, напевая какую-то глупую песенку, когда сквозь шум воды мне почудился шорох. Завернувшись в полотенце, я вышла в спальню и ахнула: в дверном проеме, облокотившись о косяк, стоял Микаэль и смотрел на меня с таким обожанием, что по телу пробежали мурашки.

— Sole mio, ты прекрасна, — произнес он тихо.

— Мик! Ты хочешь, чтобы я встретила Новый год в больнице ¿ — попыталась я шутить, но голос дрогнул. Я потуже закуталась в полотенце.

Он лишь усмехнулся.
— А покажешь, что оденешь?

— Микки, этот образ должен стать для тебя сюрпризом. Лучше пойдем, посмотрим, в каком состоянии твой костюм.

Он лениво поплелся за мной. Я извлекла из шкафа его идеально отглаженную белую рубашку и черные брюки.
— Вот, нужно только пройтись утюгом, помялись.

Он вздохнул, как мученик, и отправился в кладовку за утюгом и доской. Пока он с сосредоточенным видом возился с одеждой, я сушила и накручивала волосы на большие мягкие бигуди. Вдруг я поймала его взгляд в зеркале. Он смотрел на меня, забыв о утюге, и в его глазах было столько нежности, что я подошла и, обняв сзади, поцеловала его в щеку.

Мы рассмеялись и повалились на кровать, бездельничая и наслаждаясь редкими минутами покоя вдвоем в ожидании вечера.

21:45

— ЕПТ ТВОЮ МАТЬ, КОЛЯ И МИКАЭЛЬ! НЕ ДАЙ БОГ, ЕЩЕ РАЗ УКРАДЕТЕ КОЛБАСУ — НОВЫЙ ГОД БУДЕТЕ ВСТРЕЧАТЬ В КЛАДОВОЙ! — мой крик огласил кухню.

Два виновных, с кусками сервелата в руках, пулей вылетели из помещения. Одновременно послышались возмущенные крики Мариэллы и Валентины, которые уже взяли в оборот Руслана и Виктора, пойманных на аналогичном преступлении.

От лица Микаэля

Смотреть на Адель, когда она злилась, было отдельным удовольствием. Вся ее хрупкая фигурка будто заряжалась электричеством, щеки розовели, а в глазах вспыхивали молнии. А эти дурацкие бигуди на голове делали ее похожей на разъяренного, но бесконечно милого пуделя. Мы с Коляном специально ее дразнили — слишком уж забавной она была.

— Фух, Микаэль, ну и удар у твоей, — отдышавшись, проговорил Николай, потирая руку, по которой Адель съездила половником.

Я только рассмеялся. Через десять минут нас, всех четверых «главных», приструнили и с позором выгнали с кухни, усадив в гостиной, как провинившихся школьников. И тут раздался оглушительный голос моей матери:
— АААА! ЕЩЕ ДЕСЯТЬ МИНУТ, И СОБИРАЕМСЯ У ЕЛКИ!

От ее крика зазвенело в ушах.

Как выяснилось, наши женщины не стали заморачиваться с индивидуальным подбором гардероба для нас. В итоге мы все четверо щеголяли в белых рубашках и черных брюках, словно официанты в дорогом ресторане. Колян стащил у Алисы ее старую, но надежную камеру, и мы всем табором отправились на кухню делать предпраздничные фото и видео.  Наши девчонки смеялись над нашей одинаковостью, но улыбка Адель, ее сияющий, счастливый взгляд — это было самым дорогим подарком для меня в уходящем году.

От лица Адель

23:34

Я металась по комнате, как угорелая. На мне было нежное платье цвета шампанского, с открытыми плечами и струящимся силуэтом. Волосы, уложенные в мягкие волны, лежали идеально. Оставалось только подкрасить ресницы тушью.

По иронии судьбы, мы с Алисой, Валентиной и Мариэллой вышли из своих комнат одновременно. Мы переглянулись, улыбнулись друг другу и крепко обнялись, словно желая удачи перед выходом на сцену. Потом, взявшись за руки, как подружки-выпускницы, стали спускаться по лестнице.

Внизу, в холле, залитом мягким светом, стояли они. Наши мужчины. И когда они подняли на нас глаза, время остановилось.

Николай выпустил из рук камеру Алисы. Руслан замер с бокалом в руке. Виктор перестал что-то говорить. А мой Микаэль... он смотрел на меня, и в его взгляде было столько благоговения, любви и гордости, что у меня перехватило дыхание.

Николай первым пришел в себя и, не скрывая эмоций, подошел к Алисе. За ним последовали остальные. Микаэль подошел ко мне, взял мои руки в свои и поднес к губам.

— Sole mio, — его голос был тихим и немного хриплым. — Я зависим от твоей красоты. Ты — лучшее, что случилось со мной в этом году. И за всю мою жизнь.

Он поцеловал меня, и в этом поцелуе была вся нежность, вся надежда и вся любовь, на которую мы оба были способны. Вокруг стояла благословенная тишина, нарушаемая лишь щелчками камеры, которую кто-то все-таки поднял.

— ТАК, Я ЩАС ОТКРОЮ ШАМПАНСКОЕ! — громогласно объявил Виктор, когда на экране телевизора началось новогоднее обращение .

Мы столпились у елки, бокалы в руках. Я смотрела на горящие куранты и загадывала одно-единственное, самое главное желание: быть счастливой. Всегда. Рядом с этим человеком.

И вот раздался бой курантов. Звон хрустальных бокалов слился с общим ликованием.
— С НОВЫМ ГОДОМ! С НОВЫМ СЧАСТЬЕМ!

Мы кричали, обнимались, целовались. Смех и слезы радости были повсюду.

Трапеза была недолгой — никто не хотел засиживаться за столом. Все ждали самого волнующего момента — обмена подарками. Николай предусмотрительно поставил камеру на камин, чтобы запечатлеть все.

Первым начал Руслан.
— Валентина, Валечка, любимая моя, — он взял ее руки в свои. — Я безумно благодарен тебе за все эти годы. За твое терпение, за твою мудрость, за твой смех. Поэтому дарю тебе поездку на море. И домик там, у самого берега. Только для нас двоих.

Валентина, не сдерживая слез, бросилась ему в объятия, а потом вручила свою коробку. Руслан, открыв ее, рассмеялся — это были те самые лоферы, о которых он невзначай обмолвился полгода назад.

Потом слово взял Виктор.
— Мари, ты — лучшая женщина на свете. И самая строптивая, — он улыбнулся, глядя на сияющую супругу. — Поэтому держи. Ключи от новой машины. Она уже ждет тебя на парковке.

Мариэлла с визгом бросилась на шею к мужу, а затем, вытирая слезы, вручила ему свой подарок — тот самый лимитированный спортивный костюм. Виктор был тронут до глубины души.

Николай, вручая Алисе небольшую бархатную коробочку, сказал тихо, но так, что было слышно всем:
— Алис, ты знаешь, ты для меня все. Это кольцо... я искал его полгода. Оно должно было быть только у тебя.

Алиса, открыв коробку, ахнула. В ней лежало кольцо от Graff — то самое, за которым она буквально охотилась, но не могла найти. Она, рыдая от счастья, надела его на палец и подарила Николаю свою массивную золотую цепь, которую он тут же с гордостью нацепил на шею.

И вот настала наша очередь. Все взгляды обратились на нас. Микаэль взял меня за руку и отвел на шаг вперед.

От лица Микаэля

Я смотрел на нее — на мою Адель, мою Sole mio, стоящую в сияющем платье под огнями гирлянд. Она была так прекрасна, что сердце заходилось ходуном. Я сделал глубокий вдох, чувствуя, как дрожат мои колени. Это был самый важный момент в моей жизни.

— Адель, — начал я, и голос мой дрогнул, выдав все мое волнение. — Спасибо, что ты появилась в моей жизни. В самый темный момент ты стала для меня солнцем, которое осветило все вокруг. Ты — самая сильная, добрая и прекрасная девушка , которую я только могу представить. Ты прошла через столько испытаний одна... Но теперь я хочу, чтобы все, что будет дальше, мы прошли вместе.

Я медленно, не отрывая от нее взгляда, опустился на одно колено. В воздухе повисла звенящая тишина. Я услышал сдавленный вздох Алисы и одобрительное хмыкание отца.

— Адель, — я открыл маленькую бархатную коробочку, в которой лежало изящное кольцо с бриллиантом, сиявшим ярче любой елочной гирлянды. — Ты согласна стать моей женой? Пройти со мной весь оставшийся путь? Быть со мной... вечно?

От лица Адель

Мир сузился до размера его глаз, полных любви и надежды, и до сверкающего камешка в бархатной коробке. Время остановилось. Где-то на заднем плане кто-то всхлипнул. У меня перехватило дыхание. Все страхи, все сомнения, вся боль прошлого растворились в этом единственном, совершенном моменте.

Я не могла говорить. Я могла только кивать. Слезы текли по моим щекам, но это были слезы абсолютного, безоговорочного счастья.

— Да... — наконец вырвалось у меня. — Да, да, ДА!

Комната взорвалась аплодисментами, криками и смехом. Все бросились к нам обниматься. Николай хлопал Микаэля по плечу, что-то наставляя. Мариэлла и Алиса рыдали, обнявшись. Виктор и Руслан с удовлетворением улыбались.

Микаэль, его руки дрожали, снял кольцо из коробки и бережно, как величайшую драгоценность, надел его на мой палец. Оно село идеально. Потом он поднялся, и мы слились в поцелуе, который был и обещанием, и началом, и воплощением всех новогодних чудес сразу.

03:00

Мы лежали в постели, прижавшись друг к другу. Я не могла уснуть, то и дело поворачивая руку, чтобы под светом луны полюбоваться сверкающим камнем на своем пальце.

— Ты рада? — тихо спросил Микаэль, обнимая меня крепче.

— Я не просто рада, Микки. Я счастлива. Такого счастья я не чувствовала никогда.

— Вместе? — переспросил он, и в его голосе звучала та же удивленная, почти не верящая своему счастью нота.

— Навсегда, — прошептала я в ответ и устроилась поудобнее, прижавшись головой к его груди, под стук его сердца, которое отныне билось и для меня.

КОНЕЦ

от лица Адель и Микаэля

Любите. Всем сердцем, всей душой, без остатка и без сожалений. Не бойтесь быть уязвимыми и не скупитесь на нежность. В жизни каждого наступает темная пора, но помните — даже в самой густой тьме обязательно найдется ваш лучик. Возможно, не сразу, но он найдется. Главное — верить. Верить в себя, верить в любовь, верить в то, что счастье возможно. И тогда оно обязательно постучится в вашу дверь.

Любите и будьте любимы.
Будьте счастливы.
Всегда.