Проклятие помнить тебя

2026 год, Сеул. Район Ханнам-дон, общежитие Supernova, вечер.

---

В комнате Шин У пахло раменом и грустью.

Минхо сидел на полу, прислонившись спиной к кровати, и хлебал лапшу из большой миски. Рядом, поджав ноги, устроился Хёнджин — он ел молча, задумчиво глядя в одну точку. Феликс лежал на животе на ковре, периодически тыкая палочками в свою порцию, но больше размазывая еду по тарелке.

Шин У сидел у окна на подоконнике. Его миска с раменом остывала нетронутой.

— Ешь давай, — буркнул Минхо, не глядя на него. — Ты опять третий день почти ничего не жрал.

— Не хочу, — голос Шин У был глухим, безжизненным.

— Надо, — поддержал Феликс, переворачиваясь на спину. — Ты и так худой как щепка, а сейчас вообще скелет ходячий.

— Лисы должны быть худыми, — вяло усмехнулся Шин У.

Хёнджин поднял голову.

— Лисы, может, и должны. А ты сейчас больше на привидение похож. Тощее и прозрачное.

Шин У промолчал.

Минхо отставил пустую миску, потянулся к пульту.

— Давайте дораму включим. Отвлечёмся. Что там сейчас популярное?

— Всё фигня, — Феликс зевнул. — Но есть одна старая, «Ответ в тысяча девятьсот восемьдесят восьмом». Тёплая такая, про семью, про дружбу.

— Давай, — кивнул Хёнджин.

Минхо включил. На экране замелькали кадры старого Сеула, смешные причёски, одежда из прошлого века. Феликс улыбнулся.

— Я, когда смотрю такое, всегда думаю: вот бы жить в те времена. Проще было.

— Ничего не проще, — тихо сказал Шин У. — В любые времена люди любят, страдают, теряют. Только декорации меняются.

Все посмотрели на него.

— Философ, блин, — вздохнул Минхо. — Ты хоть рамен свой поешь.

Шин У послушно взял миску, сделал глоток бульона. Тёплая жидкость обожгла горло, но есть не хотелось.

На экране герои ссорились и мирились, пели старые песни, танцевали под музыку. Хёнджин, глядя на них, вдруг спросил:

— Шин У, а ты в прошлой жизни... ну, когда в Чосоне жил... ты тоже так сидел с друзьями? Ел, пил, разговаривал?

Шин У задумался.

— По-другому, — ответил он. — Друзей у меня тогда почти не было. Только учитель. И она.

— Соён, — тихо сказал Феликс.

— Да.

— А мы? — Минхо посмотрел на него в упор. — Мы теперь тебе друзья?

Шин У обвёл взглядом их лица. Уставшие, но родные. Те, кто знал его тайну и не сбежал.

— Вы — семья, — сказал он просто.

В комнате повисла тишина. Даже из дорамы перестали доноситься звуки — или просто никто не слышал.

— Ну тогда жри давай, — Минхо ткнул его в плечо. — Чтоб семья не переживала.

Шин У улыбнулся. Впервые за много дней.

— Ладно.

Он доел рамен.

---

Час спустя.

Дорама закончилась. Феликс задремал на ковре, свернувшись калачиком. Хёнджин листал телефон. Минхо собирал пустые миски.

— Я в туалет, — сказал Шин У, вставая.

— Давай, — кивнул Минхо.

Шин У вышел в коридор. Прошёл мимо туалета, свернул к лестнице. Сердце колотилось где-то в горле.

Он знал, что это риск. Что если поймают — проблем не оберёшься. Но ждать больше не мог.

Сегодня пришло сообщение. От Техена.

«На мосту через Хан. В полночь. Последний разговор».

Шин У не колебался. Он должен был идти.

Он выскользнул через чёрный ход, растворился в темноте переулков.

Не заметив, что из окна общежития за ним следит Минхо.

---

Район Йонсан, мост через реку Хан, полночь.

Луна висела над водой огромным жёлтым глазом.

Техен стоял у перил, глядя на тёмную реку. Чёрное пальто, белая рубашка, чётки в руках. Со спины — обычный человек, каких тысячи.

Но когда Шин У подошёл ближе, он увидел, как под пиджаком шевелятся хвосты. Девять теней, готовых к бою.

— Ты пришёл, — сказал Техен, не оборачиваясь.

— Ты звал.

Техен повернулся.

Глаза его горели золотом — древним, страшным, безумным.

— Последний разговор, — сказал он. — Отдай мне её.

— Она не вещь, — ровно ответил Шин У. — Она человек. Она выбирает сама.

— Ты убил её!

— Я целился в тебя!

— Плевать! — рявкнул Техен.

Воздух вокруг заледенел. На перилах выступил иней. Дыхание превращалось в пар.

— Ты забрал у меня всё, — Техен шагнул вперёд. — Учителя, брата, жену. Я хочу, чтобы ты знал: сегодня один из нас не уйдёт отсюда живым.

— Пусть будет так, — Шин У сбросил куртку.

И они бросились друг на друга.

---

Это была не драка — это была резня.

Когти рвали одежду и кожу. Кровь брызгала на асфальт, на перила, в тёмную воду. Звериный рык смешивался с проклятиями и хрипами.

Техен был сильнее. Четыреста лет ярости и голода давали ему преимущество. Он прижимал Шин У к перилам, полосовал его грудь, шею, руки.

— Она моя! — орал он. — Моя!

— Нет! — Шин У вырывался, бил в ответ, но силы были неравны.

Техен замахнулся для последнего удара. Когти целили прямо в сердце.

— Стой!

Крик раздался откуда-то сбоку.

Оба замерли.

На мосту, в нескольких метрах от них, стояла Юри.

Растрёпанная, запыхавшаяся, в одном свитере поверх пижамы. Босиком. Глаза огромные, полные ужаса.

— Юри! — выдохнул Шин У.

— Не смей! — крикнула она Техену, бросаясь вперёд. — Не смей!

Она влетела между ними, раскинув руки, заслоняя Шин У собой.

Техен замер с занесённой лапой. Когти остановились в миллиметре от её лица.

— Отойди, — прохрипел он.

— Нет.

— Я убью его.

— Тогда убей и меня.

Тишина повисла над мостом такая густая, что, казалось, её можно резать ножом.

— Что? — переспросил Техен.

Юри смотрела ему прямо в глаза. Слёзы текли по щекам, но голос был твёрд.

— Если ты убьёшь его — убей и меня. Потому что я не хочу жить без него.

Техен смотрел на неё. В глазах его метались тени — ярость, боль, неверие.

— Ты... правда любишь его? — спросил он. Голос сел, стал чужим, почти человеческим.

— Правда, — ответила Юри. — Всей душой. Всей памятью. Всей жизнью.

Техен замер.

Когти медленно втянулись обратно в пальцы. Рука опустилась.

— Ты правда любишь его, — повторил он. Не вопрос. Утверждение.

— Да.

Он сделал шаг назад. Потом ещё один.

— Тогда... живите.

Юри всхлипнула.

Техен смотрел на неё — на ту, что была Соён, на ту, что стала Юри, на ту, что выбрала не его. В глазах его не осталось золота. Только человеческая, выжженная боль.

— Я отпускаю тебя, — сказал он тихо. — В этой жизни. Но если в следующей ты встретишь меня...

— Не надо, — перебила Юри. — Не думай о следующей. Живи эту.

Техен усмехнулся горько.

— Жить. Четыреста лет я только и делал, что ждал тебя. А теперь... не знаю, зачем.

Он развернулся и пошёл в темноту.

— Техен! — окликнула Юри.

Он остановился, не оборачиваясь.

— Спасибо. За то, что отпустил.

— Не за что, — ответил он. — Я всё равно люблю тебя.

И исчез в ночи.

---

Юри обернулась к Шин У.

Он стоял, держась за разорванную грудь, бледный как смерть. Кровь текла сквозь пальцы.

— Ты... ты зачем пришла? — выдохнул он. — Он мог убить тебя!

— Не мог, — ответила она, бросаясь к нему. — Ты как? Ты весь в крови!

— Заживёт, — он прижал её к себе, не обращая внимания на боль. — Глупая... сумасшедшая... любимая...

Они стояли на мосту, обнявшись, вдвоём против всего мира.

Луна светила им сверху.

Река текла внизу.

А где-то в темноте уходил тот, кто любил её четыреста лет и только что отпустил навсегда.

---

Район Чонно, лавка Лилит, та же ночь.

Лилит сидела на полу в кругу свечей и перебирала кости.

— Всё будет хорошо, — прошептала она. — Я знаю.

И задула свечи.

---

Мост через Хан, час ночи.

— Нам надо уходить, — сказал Шин У. — Полиция может приехать.

— Я не могу идти, — призналась Юри. — Я босиком.

Шин У посмотрел на её ноги — грязные, в ссадинах.

— Зачем ты прибежала босиком?

— Лилит позвонила, сказала, что вы тут убиваете друг друга. Я выскочила как была.

— Сумасшедшая, — повторил он, но в голосе была только нежность.

Он подхватил её на руки, понёс с моста.

— Ты ранен! — запротестовала Юри.

— Я лис. Заживёт.

Она обвила его шею руками, прижалась щекой к груди.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

— Я знаю. Я тоже.

— Что теперь будет?

— Теперь? Теперь мы будем жить.

Он улыбнулся в темноту.

И понёс её в новый день.