Глава 20: Тоска
2026 год, Сеул. Район Чонно, квартира Юри, утро.
---
Юри проснулась от того, что за окном шумел дождь.
Она лежала в кровати, уставившись в потолок, и считала трещины на старой побелке. Семнадцать. Она считала их уже который день подряд. Семнадцать трещин, как семнадцать дней без него.
Телефон лежал на тумбочке. Она протянула руку, разблокировала.
Сообщений нет.
Она сама написала вчера: «Как ты?». Он ответил через три часа: «Держусь. А ты?». Она: «Схожу с ума». Он: «Я тоже. Прости».
И всё.
Переписка последних дней была похожа на пунктирную линию — редкие точки, между которыми зияла пустота. «Люблю». «Я тебя больше». «Скучаю». «Невыносимо». Короткие, рваные фразы, за которыми стояла такая боль, что слова казались лишними.
Юри села на кровати, обхватила колени руками.
В комнате было холодно. Батареи грели плохо, мать экономила на отоплении. Она закуталась в одеяло и уставилась в стену.
В голове крутилось одно и то же: где он? Что с ним? Тоскует ли так же? Или там, в своём общежитии, окружённый людьми, он забывает о ней?
— Дура, — прошептала она. — Он не забывает.
Но тоска выедала изнутри, оставляя только пустоту.
Она встала, подошла к окну. Дождь лил как из ведра. Серые стены соседних домов, серое небо, серая жизнь.
Телефон пискнул.
Юри метнулась к нему, чуть не уронив на пол.
Сообщение от Шин У:
«Доброе утро, мой лотос. Ты спишь?»
«Нет уже. Тоже доброе».
«Что снилось?»
«Ты. Мы в кафе. Пили кофе. Ты смеялся».
«Я часто смеюсь? Во сне?»
«Редко. Ты там грустный. Но когда смеёшься — красиво».
«В реале я тоже иногда смеюсь. Когда ты рядом».
Юри закусила губу.
«Когда ты вернёшься?»
Пауза. Долгая, тягучая.
«Не знаю. Агентство усилило охрану. Минхо следит за мной. Но я приду. Обязательно».
«Я жду».
«Я знаю. Ты сильная. Самая сильная из всех, кого я встречал».
«Я не сильная. Я просто люблю тебя».
«Этого достаточно».
Она смотрела на экран, и слёзы капали на стекло.
---
Район Чонно, лавка Лилит, день.
Юри пришла, промокшая до нитки.
Лилит сидела за прилавком и перебирала травы. Увидев подругу, она всплеснула руками.
— Ты чего под дождём? Заболеешь ведь! — она схватила полотенце, накинула Юри на плечи. — Садись, чай буду греть.
Юри села на табурет, уставилась в одну точку.
Лилит поставила чайник, села напротив.
— Ну? — спросила она. — Рассказывай.
— А что рассказывать? — голос Юри был глухим. — Его нет. Я одна. Дождь. Тоска.
— Он пишет?
— Пишет. Но это не то. Мне нужно его видеть. Слышать. Трогать.
Лилит вздохнула.
— Понимаю. Но его заперли надёжно. Агентство боится скандала. А этот гад, Техен, только рад.
— Я знаю. — Юри сжала кружку с чаем. — И от этого ещё хуже. Что он там, в своём особняке, улыбается.
— Не улыбается, — возразила Лилит. — Он тоже мучается. По-своему. Но это не значит, что надо ему поддаваться.
— Я не поддамся. Я люблю Шин У.
— Я знаю, милая. — Лилит погладила её по руке. — Просто время нужно перетерпеть. Оно лечит.
— Не лечит. Тянет.
Они сидели молча, пили чай. Дождь барабанил по крыше.
---
Район Ханнам-дон, общежитие Supernova, вечер.
Шин У сидел на подоконнике и смотрел на дождь.
В комнате было темно — он не включал свет. Не хотел. Свет казался чужим, ненужным, как и всё вокруг.
Вошёл Минхо. Поставил на стол поднос с едой.
— Ешь, — сказал он. — Ты третий день почти ничего не ел.
— Не хочу.
— Надо. Ты человек или кто? — Минхо осекся, вспомнив, что Шин У не совсем человек.
Шин У усмехнулся.
— Не знаю уже, кто я.
Минхо сел на стул.
— Слушай, я понимаю, что тебе хреново. Но если ты себя угробишь, ей легче не станет.
— Я знаю. Но ничего не могу с собой поделать.
Минхо хотел ответить, но дверь открылась.
Вошел Хёнджин.
— Шин У, — сказал он тихо. — Я хочу к ней сходить.
Шин У резко повернулся.
— К Юри?
— Да. Передать что-нибудь. Слова, письмо. Она же с ума сходит там одна.
Шин У долго смотрел на него.
— Ты рисковать готов? Если узнают...
— Не узнают. Я тихо. Как мышка.
Шин У спрыгнул с подоконника, подошёл к столу. Взял лист бумаги, ручку.
Писал он долго. Строчки ложились неровно, рука дрожала. Потом сложил лист в квадрат, протянул Хёнджину.
— Отдай. И скажи, что я люблю. И что приду.
— Донесу, — кивнул Хёнджин и вышел.
Минхо смотрел на Шин У.
— Ты как?
— Живой, — ответил Шин У и снова уставился в окно.
---
Район Чонно, квартира Юри, поздний вечер.
Юри сидела на кухне и пила уже пятый чай за день, когда в дверь постучали.
Стук был тихий, осторожный. Не как у фанаток или журналистов.
Она подошла к двери, глянула в глазок.
На лестничной клетке стоял Хёнджин. В чёрной толстовке с капюшоном, мокрый от дождя.
Юри распахнула дверь.
— Ты? Как ты...
— Тсс, — Хёнджин приложил палец к губам. — Пустишь?
Она впустила.
Он снял толстовку, повесил на крючок. Огляделся.
— У тебя уютно.
— Не ври. У меня бедно и холодно.
Хёнджин усмехнулся.
— Ладно, поймала. Но уютно по-своему.
— Зачем пришёл?
Он достал из кармана сложенный лист.
— От него.
Юри взяла бумагу так, будто это было что-то бесценное. Руки дрожали.
— Можно я прочитаю?
— Конечно. А я посижу, если не против.
Она села на табурет, развернула лист.
---
«Моя Юри, мой лотос, моя жизнь.
Я пишу тебе, а рука дрожит. Не от холода — от тоски. От того, что не могу увидеть тебя, коснуться, услышать твой смех.
Эти дни без тебя — самые долгие в моей жизни. А я прожил четыреста лет. Я думал, что видел всё: предательство, боль, одиночество. Но то, что я чувствую сейчас, когда не могу быть рядом, — страшнее всего.
Я знаю, что ты страдаешь. Я чувствую это каждой клеткой своего древнего тела. И это разрывает меня на части. Потому что я не могу прийти, не могу обнять, не могу сказать, что всё будет хорошо. Впервые за четыреста лет я бессилен.
Меня заперли, как зверя в клетке. Агентство, охрана, контракты. Всё это кажется таким мелким по сравнению с тем, что ты — там, одна, под дождём, ждёшь меня.
Я хочу сказать тебе главное. То, что должен был сказать давно.
Я люблю тебя не потому, что ты напоминаешь мне Соён. Я люблю тебя потому, что ты — это ты. Твоя улыбка, твой смех, твои слёзы, твоя сила. Ты — самая удивительная девушка в этом мире. И в прошлом. И в будущем.
Я приду. Обязательно приду. Даже если мне придётся разнести стены этого общежития в щепки. Даже если весь мир будет против. Я приду к тебе.
А пока — держись. Ты сильная. Самая сильная из всех, кого я знал. Мы справимся. Потому что наша любовь сильнее времени, сильнее смерти, сильнее всего.
Я люблю тебя. Сейчас. Всегда.
Твой лис».
---
Юри дочитала и зарыдала.
Хёнджин подошёл, обнял её за плечи.
— Тш-ш-ш, — шептал он. — Всё хорошо. Он любит тебя. Он придёт.
— Я знаю, — всхлипывала Юри. — Я знаю. Но так больно. Так долго ждать.
— Скоро кончится. Я чувствую.
Она отстранилась, вытерла слёзы.
— Спасибо, что принёс. И что рискуешь.
— Он мой друг, — просто сказал Хёнджин. — И ты теперь тоже.
Юри улыбнулась сквозь слёзы.
— Вы там все... такие... настоящие.
— Мы команда. А ты — часть команды.
Он посидел ещё немного, потом собрался уходить.
— Если что-то нужно — звони. Я найду способ помочь.
— Спасибо.
Дверь закрылась.
Юри осталась одна с письмом в руках.
Она перечитала его ещё раз. Потом ещё. Потом прижала к груди и закрыла глаза.
— Я люблю тебя, лис, — прошептала она. — Я дождусь.
За окном шумел дождь.
Но в груди стало теплее.
---
Особняк Техена, та же ночь.
— Хёнджин из Supernova навещал девушку, — докладывал Сухо. — Принёс письмо от Шин У.
Техен сидел в кресле, перебирая чётки.
— Значит, у них есть связь. Через друзей.
— Да. Что прикажете?
— Ничего. Пока ничего. Пусть пишут. Пусть надеются. Тем слаще будет разочарование.
— Но если они...
— Они ничего не смогут, — перебил Техен. — Шин У заперт. Юри одна. А время работает на меня.
Сухо кивнул и вышел.
Техен посмотрел в окно.
— Тоскуй, Соён, — прошептал он. — Тоска приближает тебя ко мне.
---
Район Чонно, квартира Юри, глубокая ночь.
Юри лежала в кровати, сжимая в руке письмо Шин У.
Впервые за много дней она заснула спокойно.
И во сне она видела его. Они сидели в том кафе, пили кофе, и он смеялся. Настоящим смехом, которым не смеялся никогда на сцене.
— Я люблю тебя, — говорил он.
— И я тебя, — отвечала она.
— Мы будем вместе.
— Всегда.
Она проснулась с улыбкой.
За окном светало.
Дождь кончился.